Aeterna historia

Infernum — Ад

— Как воскрес? — Люцифер непонимающе уставился на только что возникшую на пороге его покоев девушку, — В смысле живой? Демон давно уже смирился с потерей друга, по крайней мере потому, что сделать ничего не мог. Против Смерти, так сказать, не попрёшь, даже если она ваша давняя подруга, а в её царство попал её же собственный брат. — А насколько демоны бывают живыми? — хмыкнула богиня, присаживаясь на край кровати Сатаны, — Сейчас он на земле, только что часть своего войска призвал, они там готовятся город громить и устраивать Третью Мировую. Ты же помнишь, какие последствия после Второй были? Я не против, но вот тебе это вряд ли понравится, я права? Демон кивнул. Его, конечно, считали злом во плоти, самым жестоким и страшным демоном, безжалостным убийцей и всем прочим в этом же духе, однако он очень — даже чересчур — трепетно относился к каждой жизни. В нём не умирали ангельские привычки и желания, только постоянное беспокойство и цвет крыльев отличали его от сейчас уже бывших братьев. Люцифер никогда бы сам не смог создать даже тот Ад, в котором жил веками — всё благодаря его Генералам, а в большей степени Эзмаэлю. Надо было платить, но Денница попросту не знал как. По большей части из-за этого он не мог понять, что лучше сделать в сложившейся ситуации. Хель, заметив смятение на лице самого властителя Ада, лишь тяжело вздохнула. Что взять с того, кто не смог даже обратиться в демона? Девушка осторожно взяла его руку в свою. — Я понимаю, что Альма может быть ещё жива, но мы об этом вряд ли узнаем. По крайней мере, если ты будешь постоянно прятаться здесь и пытаться вскрыть себе вены, — Смерть с жалостью и некоторым укором заглянула Люциферу в глаза, — И хватит уже смотреть на всех таким непонимающим взглядом! Чёрта с два поймёшь, что у тебя на уме! Если хочешь остановить брата, так перестань прятаться под этим несчастным одеялом! Люцифер отвёл взгляд в сторону. — Интересно, как я смогу что-то сделать при моём-то отношении к жизням людей? Сам на себя злюсь, а толку? Я прекрасно понимаю, что меня боятся и считают ужаснейшим из всех, но я не могу так запросто решить разобраться с войной, нужной Эзмаэлю… Снаружи послышался топот и ржание коней, лай адских гончих и звон оружия. Люцифер бросился к окну и замер в ужасе: по центральной улице прямо на площадь стремительным шагом направлялось страшное количество демонов, чёрной тучей заполнивших все перекрёстки. Казалось, весь Муспелльхейм был поставлен на уши без ведома его царя и главного узника. Были демоны и посильнее, и послабее, а шли они за самим Первым Генералом, Аридой. Этот демон очень отличался, во-первых, по своей силе, уступающей в Аду только самому Сатане, во-вторых, по своему внешнему виду — это был светловолосый бледный молодой мужчина с светло-серыми глазами и совершенно обыкновенными ногтями, лишь слегка заточенными и загнутыми внутрь, что само по себе после падения было очень необычно, и единственное, что говорило о его принадлежности Муспелльхейму — клыки, менее длинные чем у остальных демонов, как и полагается иметь падшим ангелам. Ещё одной необычной деталью были его крылья. Вернее, их не было совсем, что удивительно. Да и само объяснение такого отклонения весьма странное: он сам скинул крылья, чтобы упасть из Эдема в Ад. Одним словом, пусть Арида и был Первым Генералом, он не всегда поступал разумно или советовался с Люцифером — обычно этим занимался кто-нибудь другой. Сатана молча наблюдал за развернувшимся под его окнами шествием и обессиленно пытался достучаться до отца, которому, казалось, весело было наблюдать за тем, что люди устраивают в своём мире. Падший пошатнулся, но удержался, вцепившись когтями в подоконник и содрав с него толстый слой белой краски. — Всё кончено. Бесполезно их останавливать. Эзмаэль начнёт войну… Раздался звук звонкой пощёчины. — Ты Сатана или тряпка, мать твою?! — взвыла Хель, продолжив в ярости нарезать круги по комнате и вытаптывать пыльный — изначально тёмный — ковёр изящными каблучками, — Ты можешь это остановить. Я понимаю, да, не полностью, потому то иначе демоны устроят бунт, восстание или что там ещё? Неважно! Ты можешь отпустить, например, только бывшие войска моего брата, а остальных оставить здесь. По крайней мере, на время. Девушка остановилась, выдохнула и устало прикрыла глаза, снова сев на кровать Люцифера. Сатана немигающим взглядом уставился на Смерть: каждый раз, когда она так злилась, кому-нибудь сильно доставалось. И обычно это был Люцифер. Он опустил взгляд, судорожно стараясь придумать, как остановить легионы демонов. Тяжёлая чёрная дверь, ведущая в покои Сатаны, со стуком распахнулась, влетев в стену и сделав ручкой в ней небольшую дыру, из которой тут же посыпалась старая штукатурка. Через порог ошалелым зайцем перескочил Вито Лупус — Третий Генерал Сатаны. Само его имя уже говорит многое о его наружности: жёлтые глаза с вертикальным узким значком всегда были широко распахнуты, длинные ресницы казались жёсткими из-за своей прямоты, тёмные волосы торчали во все стороны, и только пушистые бакенбарды были ровно и любовно уложены. Длинные тонкие пальцы заканчивались острейшими волчьими когтями, белоснежные клыки, тоже звериные, казались более огромными по сравнению с менее выдающимися клыками остальных Генералов. Люцифер шарахнулся в сторону от взлохмаченного и запыхавшегося недооборотня — мало ли что? Вито резко остановился перед самым носом Сатаны и сделал неловкий шаг назад, не решаясь заговорить. Он был одним из немногих в Совете — состоявшем из генералов и ещё нескольких падших, «последователей восставшего», как они себя называли, — кто верил в его невероятную грозность и могущество, равное могуществу отца его, а потому замер в растерянности. Люцифер, под строгим надзором Хель, принял величественный и равнодушный вид, холодно глядя на Генерала. — Что за шум? — слегка изогнув бровь, Сатана едва кивнул в сторону распахнутого окна, — В чём дело? — Это… Сатана… В общем, Арида повёл легионы для поддержки воскресшего Второго Генерала в Мидгард, чтобы начать войну… Сообщить Вам он не захотел, поэтому я решил сделать это за него… — парень переминался с ноги на ногу. Он был гораздо более похожим на скелет, нежели какой-нибудь другой Генерал или даже демон, а рост его лишь немного превышал человеческий, хотя могли бы встретиться люди и повыше его — примерно сто восемьдесят или сто девяносто сантиметров, не больше. Люцифер, имевший рост в два метра, возвышался над ним, а если вспомнить ужасающую наружность и ледяной взгляд таких же холодного цвета северных морей глаз парня, можно легко представить трепет Третьего Генерала. Внезапно к Люциферу пришла безумная идея отдать приказ через Лупуса, сделав его не более чем гневным порывом. — Отменить! — рявкнул Сатана, заставив бедного волчонка подпрыгнуть. — Живо вернуть всех назад! Через секунду, предварительно коротко кивнув и нечленораздельно извинившись, Вито уже исчез с этажа, на котором только что находился. Люцифер с тяжёлым вздохом запрокинул голову, прикрыв глаза. Можно было хоть на секунду расслабиться, хотя падший ангел уже представлял, что устроит Совет, услышав о его выходке. Впрочем, достаточно было бы кого-нибудь казнить, и все тут же замолкнут. Демоны с самого первого своего дня поняли, что с Сатаной шутки плохи и что часто он поступает — по их меркам — неадекватно, поэтому и не пытались найти в его действиях какой-то смысл. Репутация тирана, созданная Вторым Генералом, работала на Люцифера и избавляла ангела от многих проблем и расспросов. И потому сейчас не было никакого повода для волнения — Арида, пусть и сильнейший из всех здесь присутствующих демонов, значительно уступал по своим возможностям Люциферу. На самом деле, между ними была пропасть, которая сглаживалась только тем, что оба они по своей сущности остались ангелами, только один с элементами демоническими, а другой в человеческом почти обличии. Хель слегка качнула головой в одобрительном жесте. Как давняя и хорошая подруга, она прекрасно понимала, что и Люцифер, и её брат сами наделают кучу глупостей, что им нужен кто-то более или менее адекватный и объективно мыслящий. Кто-то, кто видит смерть. Кто-то, кто сама правительница Царства Мёртвых на пару со своим женихом Аидом, которого она посылала далеко и надолго уже много раз. Ей и самой проблем хватало — как объяснить богу, что она не выйдет за него замуж? — поэтому она с радостью отвлекалась от них, решая чужие. — Вот так вот лучше. А то переполните моё царство — куда я трупы девать буду? — с улыбкой произнесла девушка, — А теперь стоило бы проверить, что мой братец устроил в Мидгарде на сей момент. Сатана подошёл к окну и выглянул наружу, опершись на подоконник. Воздух был сухим и горячим, пыль и песок поднимались, и если бы это была вода, появилась бы возможность сказать, что она становилась от этого мутной. Всё в округе буквально горело цветом красного кирпича и крови, на оранжевом небе ни облачка — как и всегда, — далёкие горы по-прежнему чёрные и жутко выделяются на карминовом фоне, небо светит само собой, солнца, конечно же, нет и быть не может. Широкая площадь полна уродливых низших демонов, в каждом переулке бойня, много крови, вытащенные из Хельхейма или любого другого мира почти беззащитные существа страшно страдают, прежде чем навсегда исчезнуть из Вселенной. Поднимается горячий ветер, обжигая сухим кипятком и ослепляя. Вдалеке бушуют огненные водопады, с близкой горы вновь сходит поток золотистой лавы, уничтожая всё на своём пути, застывая обсидиановыми волнами, которые вскоре снова заносит ржавой пылью. — Надо, — Люцифер закрыл окно, чтобы очередной порыв сухого ветра не занёс в комнату алый песок, — Думаю, стоит поторопиться, но сначала нужно сказать, что к своему бывшему хозяину могут вернуться демоны Эзмаэля, но более никто. Смерть кивнула. Сатана быстрым шагом прошёл по этажу, зашёл в маленькую комнатку, где никогда не было света, схватил шуршащий тонкий чёрный плащ, накинул его на плечи, спрятал лицо за одной из его пол и вышел на балкон, выводивший на пустырь, выложенный черепицей цвета жжёной сиены. Со страшным треском и хрустом Люцифер распахнул изломанные пушистые чёрные крылья, выдохнув с лёгким стоном. — Подожди здесь, — Сатана обратился к Хель, — Я на минуту, а потом к Биврёсту подземным ходом. И легко взмыл в небо, быстро пролетев высоко над дворцом к главному балкону, откуда обычно что-либо объявлялось. Демоны, заметив это, стали подтягиваться на площадь, желая послушать речь своего правителя и даже боясь, что если этого не сделают, им будет очень и очень плохо — чего, стоит ли говорить, никто не хотел. — Второй Генерал моего имени, — начал Сатана, — Эзмаэль, брат Смерти, покинул Хельхейм и остался на время в Мидгарде. К нему имеют моё разрешение по призыву отправиться только его прежние отряды, всем остальным покидать Муспелльхейм с целью присоединиться ко Второму Генералу запрещается моим именем! Люцифер взметнулся ввысь и исчез за толстым слоем пыли. Вскоре он вернулся на задний балкон, где оставил Хель. Осторожно опустившись, он сложил крылья, что явно хотел сделать раньше, поскольку они приносили нестерпимую даже для падшего боль. — Громко там у вас… — пожала плечами девушка, — Итак, теперь к Биврёсту. Сатана молча спустился по винтовой лестнице на третий этаж высокого здания, прошёл по узкому коридору, несколько раз свернув в разных направлениях, и, наконец, вышел к металлической двери с древними рунами. Он когтем проколол вену на своём запястье, провёл им вдоль щёлки — так, чтобы кровь попала в неё — и отошёл на пару шагов назад. С лёгким хлопком дверь приоткрылась, а из щели пошёл едкий чёрный дым. Люцифер быстро проскользнул в скрывавшийся за запечатанной дверью просторный светлый коридор, полностью украшенный известью и золотом, и дёрнул за собой Смерть. Фыркнув, девушка обиженно отвернулась. Каждый раз он так бесцеремонно заталкивает её сюда, хотя иначе, кажется, она бы задохнулась, ибо кто знает, что это за дым такой получается после открытия замка и как он повлияет на богиню. Коридор был очень широким, с высоким потолком, расписанным ультрамариновой и изумрудной краской, с греческими колоннами, украшенными полностью вылитыми из золота узорами и цветами. Сами стены были белыми, тоже с золотом, только в менее огромных количествах. Это было необыкновенное и прекрасное сочетание стилей классицизм и барокко. Сверкающий, почти зеркальный паркет был достаточно скользким, как каток, и человек на нём точно упал бы, но и этот блеск придавал коридору некое очарование. Долго злиться в таком месте было попросту нельзя. Хель с восхищением оглянулась по сторонам, рассматривая крупные золотые розы и лилии, лишь чудом крепившиеся к стенам. — А здесь всё так же красиво… Почему не переберёшься из той мрачной комнаты в эту часть замка? — Смерть слегка пожала плечами, словно о чём-то задумавшись, и добавила, — Я была бы не против выползать утром из подобного места, а не из тёмного дворца в Хельхейме, серьёзно. Люцифер, ты чего застыл? Падший пристальным немигающим взором вглядывался в дальний конец коридора, где негромко шумел мерцающий, будто бы жемчужный, белый фонтан. Поток воды являлся из стены, через которую коридор был соединён с огненным источником Хвергельмиром. Ядовитая вода шипела, мелкие брызги, едва коснувшись золотого половинного бассейна, испарялись, создавая вокруг фонтана очаровательную молочно-серебристую дымку. Единственная широкая и бурная струя вырывалась из пасти декоративного змея, лишь голова которого была вылита из золота. Причудливые тонкие детали зверя казались невероятно изящными, а сам он напоминал древнего китайского дракона. В прошлом Люцифер не раз пытался напиться отравленной воды из этого фонтана, напрочь забывая о своём бессмертии, и надеялся, что это поможет положить конец его мучениям, но каждый раз кто-нибудь из генералов или Смерть оказывались рядом, словно его отец следил за тем, чтобы дьявол не исчез из Муспельхема. Очень надеясь, что подобные мысли и воспоминания не закрались в непутёвую голову Сатаны, Хель схватила его под руку и потащила в сторону следующей двери, которую надо было открыть, чтобы попасть к Биврёсту. Здесь всегда было удивительно тихо. Чинный покой коридора нарушал лишь звон фонтана, но даже он придавал этому месту какую-то своеобразную, живую торжественность. Золотые скульптуры отражали мягкий медовый свет никогда не гаснущего огня, отчего в проходе словно всегда светило солнце: не полуденное, но клонящееся к закату. Хель ровным шагом направлялась к чугунной двери, украшенной лёгкой позолотой и красной лентой, закрывающей любому тёмному созданию путь в Мидгард. Люциферу, правда, удалось пару раз чудом проскочить в мир людей вместе с богиней, но оба этих перехода грозили закончиться для падшего весьма плачевно, поэтому он вскоре перестал пытаться уйти из Муспелльхейма. Единственный мир, в который Сатане была открыта дорога — Хельхейм, но оттуда после неудавшегося Рагнарёка выйти стало практически невозможно — только у самой хозяйки и ещё нескольких её помощников и богов был шанс выбраться в другой мир, не считая Асгарда и Мидгарда. Смерть подтащила Люцифера к двери и несильно подтолкнула: нужно было вновь попробовать открыть её, а это умел делать только бывший архангел, по силе едва не превзошедший бога. Единственное, что мешало падшему ангелу освободить себе путь, это защитный цвет ленты. Конечно, при особом желании можно было бы попробовать её сжечь или хотя бы разрезать, но эта нить была свита норнами как судьба Сатаны, которой он был заклеймён с самого своего появления. Если повредить ленту, то на Люцифера обрушится сразу двойной удар, который мог бы окончательно его добить, но Хель не хотела так просто давать своему старому другу умереть. Девушка едва коснулась ленты, моментально оставившей на тонких белых пальцах алый ожог, но особого внимания на него не обратила, куда важнее было снять нить с двери. — Подожди, стой, не надо, она же… — Люцифер растерянно взглянул на всадницу, — Просто разорви, она ведь оставляет… Следы… Девушка неопределённо хмыкнула. Ожоги, как и у любого языческого бога, почти сразу заживали, а напоминанием о них ещё недолго оставалось неприятное ощущение, но ничего страшного в этом Смерть не находила. Сатана же, напротив, не мог смотреть на подобное, поэтому внезапно резко схватил ленту и попытался её оборвать. — Ты чё творишь, придурок?! — не сдержалась Хель, — Какого ётуна, в Иггдрасиль заколотить! Ты так с собой покончить пытаешься или что? Ангел же находился в полубессознательном состоянии. Всё тело пронзила резкая боль, на ладони появился страшный кровавый ожог, который, что было странно, не заживал. Люцифера трясло, он еле держался на ногах, стараясь не упасть и продолжить открытие прохода в Мидгард, но ни тело, ни силы его не слушались. Лента вспыхнула, точно тончайшая лучинка и рассыпалась бы прахом, если бы не являлась нитью судьбы бессмертного. Падший пытался разорвать своё извечное проклятие, но безуспешно. Отпустить ленту он тоже не мог — просто не получалось. Всадница Апокалипсиса прекрасно понимала, что что-то не так, особенно когда судьба её друга вдруг загорелась, но сделать ничего не могла. Даже приблизиться сейчас к Сатане было просто немыслимо. Его убийственная аура, едва сдерживаемая и в Муспелльхейме, искала выход из-за повреждения главного замка этого мира. Помочь Люциферу было нельзя. Невозможно. Лента горела уже минут десять, падший ангел же тем временем пытался её разорвать, но сознание покидало его. Последний рывок — и даже нить судьбы не смогла выдержать всей тёмной силы горевшей души юноши: разорвалась. Алые, обугленные по краям атласные клочья полетели на скользкий сияющий пол, а рядом с ними замертво с глухим стуком упал Люцифер. Неконтролируемое буйство его возможностей наконец прекратилось, и теперь Хель наконец смогла приблизиться к нему. Девушка присела рядом, провела рукой над бездыханным телом и с ужасом осознала — душа падшего мертва, но её нет ни среди живых, ни среди мёртвых, ни среди любых существ во всех девяти мирах: Люцифер будто бы и вовсе никогда не существовал.