University.ru

— Ну давай, — в который раз ткнула Алене подругу в бок. — А то скоро перемена закончится. — Да брось. Она все равно опоздает, — отмахнулась Даша. Ее взор между тем не сходил с симпатичной — даже слишком блондинки — громко смеющийся и судя по всему, активно флиртующей с красавчиком Стасом Белозеровым. — Смотри-ка, а наша принцесса прям нарасхват… — Зараза, — прошипела девушка со всей силы сжимая шариковую ручку, через миг жалобно треснувшую и переставшую существовать. От мысли, что именно эта… девушка завладела сердцем ее любимой и именно она должна ей сказать об этом, собственноручно сделав шаг к их сближению, хотелось не то, что плакать — выть. Но «если стричься решено, плакать грустно и смешно». И значит нужно идти. На «вы». Вперед. Испустив недобрый, преисполненный тяжести вздох, Усольцева поднялась с места. Алена последовала ее примеру. — Кристя! — крикнула она. Но, наверное, довольно тихо раз девушка не подумала повернуть голову. — Баранова! — пропустить мимо ушей басистый голос Кремер было невозможно. — Че? — недовольно отозвалась Кристина, более, чем изумленно взирая на подруг. — Чего вам надо? — Разговор есть! — недвусмысленный взгляд в сторону Стаса — и парень, пожав плечами, поспешил ретироваться. Что явно не понравилось девушке. — Вы с ума спрыгнули? Какой у меня с вами может быть разговор? — Конфиденциальный, — грубо ответила Алена, не пропуская подругу, теснящуюся за ней. Однако Даше хватило смелости пробиться, смело представить напротив сопернице. Но начать разговор оказалось не так-то просто. — Ну че вы? У вас ко мне разговор или молчание? — В общем, Кристин, — набравшись воздуха в грудь начала Даша. — Нам стала известна некоторая информация, которая касается тебя и еще одного человека. — Еще одного. Как интересно… — глаза Кристи увлеченно загорелись. — Надеюсь, вы про Стасика, — ладонь девушки проплыла в элегантном игривом жесте, обращенном стоящему неподалеку молодому человеку. — Нет, — отрезала Алена. — Кристь, забудь ты про своего Стасика! Пока. Это касается не его. А нашей… Никаноровой. — Никаноровой? А что у меня, собственно, может с ней быть кроме трудного трудового права? Толкнув подругу в бок, Алена-таки взяла инициативу в свои руки. — А у нее к тебе есть. Эта… Любовь. Или влюбленность я уж не знаю. Три девушки замерли на месте. Казалось, их примеру последовала и планета. Вы видели когда-нибудь, как глаза за несколько секунд становятся больше лица? — Что?!!!!! Усольцева, Кремер. Вы с дуба рухнули?! Вы вообще с головой дружите? Идиотки! — на ее крик прибежало полгруппы. — Никанорова? Меня? Да кого эта ведьма вообще кроме себя любить может?! — Поверь. Может, — глаза Даши были полны боли и презрения. За что? За что она смогла ее полюбить? Тем не менее, в руках Усольцевой образовался планшет с уже открытой той самой страницей. — Она сама пишет на этом форуме о любви к студентке. Которая, нам удалось выяснить, учится в нашей группе, на нашем факультете и которая идет на автомат! — голос девушки сорвался на крик. — Да ладно. У меня автомат? — подняла брови, Баранова потянувшись к планшету. — Погодите — тряхнула головой девушка. — Вы уверены? — Конечно. Стали бы мы говорить тебе это, если б это было не точно, — горестно вздохнула девушка. — Охренеть…. — изумленно выдохнула Кристина, приложив ладонь к щеке, будто бы у нее в эту минуту вдруг заболел зуб. — Все сказали? Пошли! — в несвойственной ей манере ткнув Аленку, Даша направилась к месту. — Все-таки, по-моему, мы зря это сделали, — вздохнула Алена, садясь за парту. — Я понимаю благородство все дела… Но за счастье надо бороться. А не отдавать в чужие руки. Да еще и такие мерзкие и загребущие. — Да ладно. Она любит ее, — горестно вздохнула девушка, взирая на Кристину, что-то увлеченно обсуждающую с одногруппниками. — А любовь зла. Я уж знаю, насколько. Появление рыжей бестии в один миг подняло группу на ноги. Которая, присев, однако, не перестала гудеть. Несмотря на то, что их самая строгая ведьма была уже в аудитории. Которой «бунт на корабле» совсем не пришелся по нраву. — Молодые люди, а нельзя ли потише? У вас что-то не в порядке со зрением или с инстинктом самосохранения? Между прочим, я здесь. — А мы видим, видим, — закивал Самойлов, не сдерживая подозрительных, веселых смешков. — Да. Видимо, плохо видим. Ну что, ж будем прозревать, — на лице женщины появилась «та самая» улыбка. — Достаем листочки. Думаю, сейчас вам будет не до смеха. Удивительно, но гул не прекращался. В сердце Даши начали закрадываться самые ужасные подозрения. Неужели она разболтала? Неужели уровень ее воспитания и интеллекта настолько низок, что смог позволить ей осмеять влюбленного в себя человека? Впрочем, чего ожидать. Даша не могла поверить, проклиная себя за эту благородную, но совершенно неразумную идею. За эту ошибку, которую теперь невозможно было исправить. — Записываем вопросы. Виды дисциплинарных взысканий. Порядок наложения дисциплинарных взысканий. Виды мер поощрения». На все про все — двадцать минут. Работаем, веселые мои. Не прекратив шушуканий, народ приступил к делу. В том числе и Даша, мысли которой в этот момент были как никогда далеки от трудового права. А преподавательница, поднявшись к месту, как назло стала расхаживать по аудитории, жадно выискивая из толпы разгильдяев самых-самых, взявших смелость обратиться советом к всемогущему Гуглу. Ее поиски довольно скоро увенчались успехом. Легендарным «списывальщиком» оказался тот самый Антон Самойлов — всеобщий любимец весельчак и балагур. — Молодой, человек я так понимаю вам не дорог ваш телефон, — неизменно коварно и хладнокровно начала она. — Не хотите мне его подарить? — Марина Аркадьевна, вам не жирно будет — ехидно усмехнулся он. Да уж, его не напугаешь. — Нет. Думаю, у меня вполне хорошая фигура и это мне не грозит. — Ну-ну, — усмехнулся парень, оградив женщину оценивающим мужским взглядом, за который Усольцева была готова поставить его к стенке — вместе с Барановой. — Ничего так. Мне нравится. — И мне нравится, — озорно и что греха таить — довольно отчеканила Никанорова, поправляя прическу. — И не только мне. Неутихающий губ прибавил децибел. А Даше показалось, что она рассыпается на части. — А кому еще? — не унимался Антон. Марина не сдавалась, лишь все сильнее расплываясь в недоброй удивленной улыбке. — Не кажется ли вам, молодой человек, что вам, да и всей группе об этом знать необязательно? — Это потому что ваши симпатии не приветствуются обществом? — казалось Самойлов, едва ли не ржал в голос, впрочем, как и вся группа. — В смысле? — ей показалось или преподавательница впервые на ее памяти выглядела…растерянной? Даша в отчаянии закрыла лицо руками. Что сейчас будет… — В самом, что ни на есть, прямом! — подала голос та самая любовь «всея жизни». — Расслабьтесь, мы знаем, что вы предпочитаете девочек. Точнее одну. Меня, — подобно героине Голливудских фильмов поправила волосы Кристя, в самом гордом и завораживающем жесте, не давая женщине и шанса усомниться в правильности своего сердечного выбора. Взрыв информационной бомбы в секунду не оставил и следа от понятия «учебная атмосфера». И в эпицентре, как главная виновница торжества стояла Никаноровна — маленькая и потерянная, как никогда. Как не она. На ее лице нельзя было прочесть единой эмоции, четко бы описавшей ее состояние. Это был абсолютно сумасшедший коктейль, состоящий из отчаянного бессилия и, вместе с тем, звериного, всепоглощающего гнева, сметающего все на своем пути и непереносимого удушливого стыда отразившегося на ее лице алой-преалой краской. В следующую секунду она подобно вихрю или урагану вылетела из аудитории, оставляя за собой легкий шлейф легких духов и невысказанного возмущения, бьющего фонтаном далеко за ее пределами. На некоторое мгновение в аудитории воцарилась тишина. Которую однако очень скоро нарушил голос предмета преподавательского воздыханий. — Офигеть. Кто бы мог подумать? Выходит она на самом деле из этих. Голубых. Розовых. Блин, какие там еще цвета? Терпеть этого Даша уже не могла. Не сдержанная верной подругой она подобно дикой кошке или разъяренной тигрице, бросилась прямо на обидчицу. — Ты совсем охренела… — как та самая кошка прошипела она, уперевшись в парту Барановой и стремясь раздавить этой ей же ее. Доска — доску. Правильно же? — Усольцева? Это ты совсем охренела? — надо сказать, солидарно с ней «охренела» и вся группа, никак не ожидавшая таких агрессий от обычной тихой и миролюбивой Даши. — А ну отошла от моей парты. И пошла отсюда! — шикнула Кристя, отчаянно пытаясь спастись от своей же собственной парты и чокнутой одногруппницы. — Дура. — Ты зачем всем растрепала?!.. — вот так. На большее голоса не хватало. Он срывался. — Нет ну, а что. Между прочим, меня в детстве учили делиться. Как я не могла не поделиться таким? Тем более, со своими лучшими друзьями. — Ты…ты понимаешь, что ты наделала?! — во все горло заорала девушка. Воистину она была готова убить ее! — Да ладно. Тебе-то что? Вот кто бы мог подумать. Не, я сначала думала, вы прикалывайтесь. Или сбрендили. Выходит и правда. Во дает Маринка! Мы думали ей мужика надо, чтоб подобрела! А оказывается бабу. Группа поддержала шутку новым приступом смеха. Издав звероподобный рык и оградив Кристю самым уничтожающим, на который только была способна взглядом, Даша в отчаянии упала на место. — Да не расстраивайся так Даш, — неуверенно отмахнулась всегда веселая Аленка. — Зато после такого они друг друга за километр будут обходить. — Ты не понимаешь… — простонала Усольцева, падая на собственные руки сложенные на парте в один миг мертвой хваткой вцепившиеся в Кремер. — Мы должны найти ее! И все объяснить! — Ты с ума сошла? — отшатнулась всегда смелая Аленка. — Что мы будем ей объяснять? Даже если будем — будет только хуже! Подруга не смогла уловить момента или оказать сопротивления, когда Усольцева вдруг неожиданно твердой рукой потащила ее к выходу из аудитории. — Ты куда меня ведешь? Я, конечно, за тобой и в воду, и в огонь, но на тот свет мне все-таки рановато… Потаив безрадостный полу-рык-полу-вздох, Усольцева резко сменила маршрут стремительно и фатально, подобно подстреленной утке впечатавшись в подоконник. — Да ладно, Даш. Все наладиться, — собиралась было, но не рискнула коснуться Кремер плеча подруги, устремивший стеклянный взор в окно и через миг, разразившейся душераздирающими рыданиями. — О Господи, — осознав всю серьезность ситуации, Алена постаралась прижать ее к себе и хоть немного успокоить. — Горе ты мое луковое… — Так это что за трагедия «Борис Годунов»? — самый строгий и лучший в мире голос в мгновение ока оторвал от Кремер плачущую подругу. Которая тут же прекратила истерику. Жаль, что не успела ликвидировать ее следы. — А вы что здесь? — Марина остановилась, уставившись на подруг. Надо сказать, она выглядела несколько растрепанной и все такой же растерянной. Расстроенной? — Усольцева, ты что плачешь? — Даше показалось или в ее взгляде появились оттенки беспокойства? — Я? Нет Марина Аркадьевна. Вы ошиблись, — залепетала Усольцева, вытирая слезы тыльной стороной ладони на деле же — размазывая их по лицу. Но это сейчас было самым меньшим из зол. — Марина Аркадьевна, — сама не ожидая от себя такого напора и смелости, девушка внезапно кинулась к преподавательнице, которую боялась сильнее огня. — Простите меня, ради Бога! — воистину она была готова упасть на колени. — Понимаете, это все из-за меня. Дело в том, что я то, есть мы нашли ваш пост на том форуме. Мы все рассказали ей. Но мы же не знали! — Погодите, — нахмурилась женщина. Морщинки, проступившие на красивом, совсем еще молодом лице свидетельствовали о том, что процесс переваривания информации идет крайне туго. — Кто знал…кто рассказал? Какой форум? — University.ru, — решила вмешаться Кремер. — Вы простите меня и ее, но мы нашли вас пост о вашей любви. — Тааак… — измождено выдохнула Марина, приложив палец к виску. Затем, резко приняв прежнее положение, уставилась на девушек странным затравленным взглядом. — О каком форуме? Усольцева, Кремер? Вы с ума сошли? О какой любви? К кому?! — К Барановой! — во все горло и на весь корпус прокричала Даша. — Да, я все знаю. Я знаю, что вы любите ее и хотите поставить ей автомат. Конечно! А как не поставить? Умница, красавица, пионерка, комсомолка? Дополнительную литературу постоянно готовит. А знаете, что самое смешное? Пока вы жалуетесь на форумах о любви к моей одногруппнице, которая никогда не поймет ваших чувств и, тем более, не разделит их, в этой же группе есть девушка, которая сохнет по вам как последняя идиотка! И это я! Да да! Та самая безнадежная и тупая Усольцева, которую вы ненавидите больше всех и спрашивайте на каждом семинаре! А вы любите ее! На здоровье! И будьте счастливы! Я действительно этого хотела. Более того, я сделала все для этого! Но не вышло, — развела руками она, немного приходя в себя. — Простите. Можете делать со мной все, что угодно. Моя судьба в ваших руках. Впрочем, от них я готова принять все — будь это смерть или отчисление. Дерзайте, — взмахнула руками Усольцева, наконец, выдыхая. Все силы и эмоции в один миг покинули девушку. Оно и к лучшему. Резким движением распахнув дверь, она в один миг исчезла в аудитории, оставив подругу и любимую женщину наедине. Сказать, что они пребывали в шоке — ничего не сказать. Алена пожала плечами, кидая взгляды исподлобья на лицо Марины, которое отражало, целую гамму невероятных и противоречивых эмоций, среди которых можно было выделить…радость? Или даже счастье? — Пойдем, — кивнула она Кремер, распахивая дверь, впуская в аудиторию Алену и заходя следом. — Ну что, весельчаки? Надеюсь, вы здорово повеселились. Время вышло, — как всегда спокойно и уверенно начала она, бодрой походкой дойдя до стола. — Сдаем листочки и освобождаем аудиторию, — кровь застыла в жилах еле живой Даши, на которой остановился неизменно холодный внимательный любимый взгляд. — Все, кроме Усольцевой. Нет, в смысле, вы тоже должны сдать самостоятельную. Но в отличии от других, остаться. У вас же есть время и желание пообщаться с любимой преподавательницей? — Безусловно, Марина Аркадьевна, — судорожно кивнула девушка. Блин. Почему она не умерла сразу? Почему Марина не убила ее тогда?