University.ru

Дверь закрылась. И все. Все. Все, чем Даша жила последние месяцы — все, что было и могло быть, все чего не могло быть — рухнуло в тартарары. В один миг. Ровно столько, сколько нужно для падения. Из груди рвался душераздирающий крик. Дикий. Такой, чтоб как лезвие пронзил округу и разнес этот мир к чертовой матери — в щепки. Вой. Да и он предательски застыл в горле. — Дашуля. А ты чего здесь стоишь, как громом пораженная? — удивленны голос тети Зины не спустил — скинул на Землю. Только не с небес — откуда-то из самых глубин Преисподней. Впрочем, легче не стало. Нужно было отвечать. Искать какие-то слова. Вспоминать о том, кто она и что должна делать. Что должна. Зачем, Господи? Какой теперь в этом смысл? — А это… Соседка. За солью, — удивительно, как губы смогли не сказать — небрежно бросить эти слова. Как смогла отыскать в недрах серого вещества хоть такую отговорку. Хоть что-то. — За солью? Пф…ерунда какая! Так ты ей не дала? Даша отрицательно мотнула головой. Лимит ее атрофированного мозга на этом был исчерпан. — Ну и правильно. А то ишь! Нашли ларек круглосуточный. А то знаем мы таких! Сначала соль, потом сахар, а потом что — квартиру переписать? Не дождутся, — возмущенно разглагольствовала она, ненавязчиво подталкивая ее в сторону пиршества. Усольцева была ей признательна — у нее у самой вряд ли хватило бы сил на то, чтобы сделать это без посторонней помощи. — Ну где вы там потерялись? — весело и не слишком внятно спросил отец, дожевывая очередную порцию чего-то нового и несомненного вкусного, регулярно приносимого матушкой, не расстающийся с плитой. — Да так. Соседка, — отмахнулась будущая «свекровь». — За солью. Но Даша, молодец, не дала. Правильно. Нечего хозяйством разбазариваться! Вишь, Славик, какая жена у тебя. Золотая прям. Золотая. Мир пошатнулся. И совсем не из-за тети Зины, все сильнее и восторженнее трясущей ее за плечо. Некогда невинное, теперь набившее оскомину на зубах и вызывающее спазм в где-то на уровне желудка, слово «жених», камнем в воду опустилось в сознание, разрезая помутневшую гладь и разделяя мир на две неровные части. В следующую минуту родственники могли видеть девушку, пошатнувшись, отступившую в сторону и слышать ее душераздирающий крик, который слышали, наверное, пять этажей под ними и еще столько же — над. — Хватит! Я больше не могу!!! — силы исчезли также быстро, как и появились — туда, откуда взялись. По щекам покатились слезы — беззвучные и беззащитные стремительно переходящие в рыдания. — Отстаньте вы от меня! Мама, папа! Не хочу я замуж!!! Не хочу!!! Я не люблю Славу. Зачем вы все приехали. Зачем?! — закрыла лицо руками она. Отчаяние снова сменилось бессилием. — Господи, Дашенька, — не на шутку испугавшаяся мать опрометью бросилась к девушке. — Что такое? Это ты из-за нас так расстроилась да? — вопрошала она, заключив ее в объятия и пытаясь утешить нежным поглаживанием. — Неужели ты так не хочешь замуж?! Со стороны девушки послышалось мычание, перекрываемое новой волной рыданий. — Ну, прости меня, прости. Мы же не знали. Ты пойми нас. Тебе ж двадцать лет уже. У нас в деревне бы пальцами показывали, — женщина обратила к мужу недоуменный взгляд. Тот лишь многозначительно покрутил у виска, нехотя поднимаясь с места. — Э, ты меня-то не впутывай! А то довела ребенка. Довели, — он перевел взгляд с жены на ее подругу. — Дашунь, ты не переживай, — рука отца осторожно коснулась плеча. — Я уеду. И этих заберу. А то ишь, взбаламутили! Лучше б дома остались. Я б на рыбалку сходил со Степанычем. И нам польза, и ребенка бы не тревожили! — А тебе все одно! Знаю я, какая рыбалка! — шыкнула мать. — Хоть ребенка повидали… — Нет, — констатировала тетя Зина, оглядывая происходящее невеселым взглядом. — Такая жена тебе не подойдет. Слишком нервная. Дети такие же будут. Не. — Как это — нет? — мигом оценив ужас своего положения, Слава опрометью кинулся к несостоявшейся невесте. — Даша. Я люблю тебя! Можно я буду с тобой здесь? Я буду готовить, убирать. Что только скажешь! — его взгляд был самым умоляющим из всех возможных. Даша никогда не подозревала в нем таких актерских способностей. — Ты что сынок? — сердобольная тетя Зина, кинулась «отрывать» его от девушки. — Не унижайся. Найдем другую. Город большой, девушек много. Или давай поедем в Омск? К тете Гале? У нее дочка, Машенька, ну такая красавица. Загляденье! — Не надо в Омск! Ну это же так далеко от тебя. Ты же с ума сойдешь! — как за соломинку цеплялся за свой шанс парень. — Да ладно. Пусть Слава живет, — немного успокоившись и обретя минимальную связь с реальностью, предложила Даша. Все-таки рука руку греет. И бросить товарища по несчастью она не имела права. — Места много всем хватит. Я не против. В качестве соседа — почему бы и нет? — Смотри мне! — кулак папы, в один нарисовавшийся перед лицом «жениха» был красноречивее всяких слов. — Не Дай Бог это выйдет за рамки «соседства»! — Не волнуйтесь, не выйдет — парень лукаво подмигнул Усольцевой. — Правда, Даш? — Правда, — нет, она была рада, что все закончилось. Что ей не придется выходить замуж или играть счастливую невесту. Только теперь это лишь ложка меда в этой бездонной бочке дегтя. Котором она сыта по горло. Ровно, как и Марина. И ничего уже объяснить. Нет, попытаться можно. Но она не поверит. Не вернется. Такие не возвращаются. А значит, ей было уже все равно. *** — Та дам…– загадочно улыбнулся Слава, ставя перед хозяйкой тарелку с чем-то пока мест неизвестным, пробуждающим где-то в утробе аппетит, последние дни почивавший самым мертвецким сном. — Мой фирменный узбекский плов! — Ммм. Какая красота. И вкуснота! — попробовав только ложку несравненного блюда, она пришла в восторг. — А я не думала, что ты умеешь готовить. Да еще и так….Я не думала, что парни вообще могут что-то, кроме яичницы. — Да я тоже не думал, — взгляд парня устремился куда-то в сторону. — Но пришлось. И не только подумать, но и воплотить в жизнь. За все спасибо моему Владику, — при произнесении любимого имени, его лицо озарила улыбка — нежная, светлая — какой она не замечала у него никогда. — А ведь всего полгода назад я не мог и подумать, что этот гопник и двоечник станет моим самым близким человеком на свете. Конечно, долгое время он, как и все видел во мне лишь задрота и ботаника, которому надо непременно подставить подножку или выкинуть сумку в окно. В тот день меня, как обычно заперли в раздевалке. Инициаторов сей акции, безусловно, был Влад. Как обычно он начал подтрунивать в своем издевателько-поучительном стиле. Вот, мол, из тебя ничего толкового не выйдет и пропадешь ты по жизни. Я помню, как поднял на него полный отчаяния взгляд, и неожиданно для себя попросил: «так как мне не пропасть?» Он, конечно, посмеялся сначала, но твердо пообещал, что возьмется за меня и непременно сделает человека! И ведь действительно взялся! Он учил меня отвечать на издевательские подколы одноклассников не менее едкими репликами, на их удары — приемами восточных единоборств, которыми он владел, как оказалось, в совершенстве. Естественно мы начали общаться узнавать друг о друге все больше и больше. Оказалось, что у Владика очень непростая судьба, которая и наложила отпечаток на его характер. Его родители с самого детства совсем не уделяли ему внимания — водка заменила им сына. И единственным человеком, который любил его всей душой, была бабушка, которая и баловала его сим изысканным блюдом. Но два года назад ее не стало, что окончательно выбросило его из обоймы. Он стал жестоким — настолько насколько несчастным. Даже не знаю, как мне удалось не только достучаться до его сердца, но и растопить его пробудить в нем какие-то светлые теплые чувства. Я сам не понял, как из угрюмого, вечно недовольного всем парня, он превратился в милого, открытого человека. Он начал улыбаться! Мне! И это стало самой лучшей наградой для меня. Я даже не смог уловить момента, когда наши отношения перешли на иной качественно новый уровень. Это произошло будто само собой. Я не думал и не хотел думать о том правильно ли это и что будет дальше. Мне было хорошо. Нам было хорошо. И больше ничто на свете не имело для нас значения. Конечно, мы понимали, что наш союз не одобрят мои родители — его-то всю жизнь была до лампочки, что происходит с их сыном. Я скрывал их до последнего. Но, к сожалению, тайное всегда становится явным. И вот…в один прекрасный день все и всплыло. Сказать, что это было ужасно — ничего не сказать. Взашей выгнав моего любимого, мать буквально отрезала меня от всего мира. Мне едва ли удалось связаться с Владом и предупредить его, куда я еду и где меня искать. Надеюсь, он найдет меня. Я же чувствую — он любит меня, — на девушку устремился взгляд, преисполненный светлой надежды — будто бы она единственная во всем мире знала, как к нему относится любимый и приедет ли он за ним. — Думаю, он вернется, — пожала плечами девушка, поглощая несравненный кулинарный шедевр. — Если у вас действительно любовь и столь длительные отношения. А у нас и отношений никаких не было, — тяжело вздохнула Даша, отодвигая полупустую тарелку. Аппетита как не бывало. — И, видимо, уже не будет. — Да ладно. Думаю, ты драмматизируешь. Марина — взрослая умная женщина, а не юная истеричная девочка. Она все поймет и простит. Если ты все ей объяснишь. — Я постараюсь, — вздохнула девушка. По большему счету, Славка прав. Все стройно и логично. Нужно просто подойти и объяснить. Но как же страшно, черт возьми! Хотя по факту, она ни в чем не виновата! Почему же так стыдно? Она ведь не хотела причинить ей боль! Но она должна избавить ее от этой боли — тем более, что это в ее силах. И только в ее. Она же любит ее. Они же любят друг друга! *** Даша планировала поговорить с Мариной по окончанию следующего же занятия. Но, как это часто бывает, в её планы вероломно вмешалась судьба в лице Романа Юрьевича, молодого парня магистранта, проходящего практику и одновременно заместившему Марину Аркадьевну на семинаре. Попытки поговорить с ней на другом семинаре также не увенчались успехом — в этот раз Марина убежала со скоростью, которой бы позавидовали гонщики «Формулы-1», если бы им посчастливилось это её увидеть. С подобной скоростью она убежала от неё на следующей же день, когда Даше с трудом удалось поймать её у кафедры. — Если есть какие-то вопросы, приходите на консультацию, — холодно отчеканила Марина, наградив её своим фирменным, леденящим кровь, взглядом. — Хорошо, — тяжело вздохнула Усольцева. Однако, Марина, сама того не ведая, подсказала ей выход из ситуации — в конце концов, уж там-то ей удастся призвать ее к ответу. В конце концов, у нее в наличии имеется одна неотработанная двойка. Все-таки жизнь удивительная штука, в которой даже самое страшное проклятье может обернуться величайшим даром богов. Даша очень надеялась, что это именно тот случай. И этот дар снова не обернется проклятьем. И она не сделает хуже. Впрочем, хуже все равно некуда. Значит, остается только лучше. Значит — только вперед! *** Сердце билось на пределе. Колени безбожно дрожали. Заученные до дыр статьи Трудового Кодекса в одночасье вылетели из головы — стоило ей открыть дверь заветной кафедры. Туда, где Марина, сидящая за своим столом, рылась в ворохе бесконечных бумажек и, конечно же, не обратила на нее никакого внимания. Или только сделала вид? — Здравствуйте, Марина Аркадьевна, — на одном дыхании произнесла девушка, опускаясь рядом. — Здравствуйте, Даша, — это слишком холодное и официальное «Здравствуйте» — в миг не оставило от былого энтузиазма не следа. Дистанция, загоняющая в первичные безжалостные рамки. Как Берлинская стена, вставшая между ними немым, укоризненным исполином, не поддающаяся разрушению силами всех людей и стихий. — У меня вот тут двойка, — робко преодолевая навязчивый ком в горле, начала она. — Можно исправить? — Давайте — вздохнула она, не поднимая глаз. Будто бы специально. Да что там не «будто» — Усольцева ничуть не сомневалась. Терпеть это не было сил. И она не собиралась. — Марина Аркадьевна. Марина, — всеми силами пытаясь уйти от удушливого официоза. — Я понимаю, что произошедшее породило в вашей душе кучу необоснованных подозрений и, возможно, причинило боль. Она почти кожей ощутила, как женщина передернулась в возмущении. — Мне? Боль? О чем вы говорите? Так какая тема отработки? А нет. Лучше идите. Прощаю я вам вашу двойку вы, и так хорошо поработали за семестр, — голос едва ли не срывался. — Я уйду. Но я должна все объяснить. Поймите, так сложились обстоятельства. Ко мне приехали родители, которые хотели сосватать меня с моим одноклассником. Это чистое недоразумение. — Ну и как на свадьбу-то не позовешь, недоразумение? — усмешка не могла скрыть прячущуюся за ней бурю отнюдь не положительных эмоций. — Да какая свадьба. Я им объяснила они уехали. Правда. Мне никто не нужен кроме вас! Кроме тебя, — уже тише добавила она, отчаянно стараясь заглянуть в глаза любимой, вновь спрятавшейся где-то в бездне бесчисленных бумажек. — Я очень рада за вас. За тебя. Но знаешь, я не могу и не буду каждый раз изводить себя и тебя, видя рядом с тобой симпатичного мальчика. Или девочку, — ее голос дрожал. Она вдруг подняла на нее взгляд — полный боли и уже нескрываемых слез. И вынесла свой приговор. — Мне предложили место доцента в НГУ. И я переезжаю. В Новосибирск…