синдром бумажного самолётика

Пожарные вскоре покинули элитный район Зелёных прудов, передавая всю работу в руки полиции. Пока Бакуго занимался «обматыванием» места преступления пластиковой жёлтой лентой с надписями: «Место преступления. Не пересекать», Асуи быстро натянула тонкие хирургические перчатки и сразу рванула в дом осматривать тела. Катсуки обернулся и заметил, что нигде в поле зрения не наблюдает Киришиму. Мысль о том, что было бы неплохо присмотреть за ним, пока он опрашивает соседей, чтобы потом не пришлось это делать заново, пронеслась где-то на задворках сознания детектива, но он быстро от неё отмахнулся. Этот новичок уже достаточно взбесил его за сегодня. Через минут пятнадцать подъехала служебная машина, из которой вышли Тодороки и Иида, на шее последнего висела какая-то огромная навороченная камера, и парень восторженно её поглаживал, надеясь поскорее использовать. ― Где остальные? ― поинтересовался Тенья у Бакуго, который осматривал дом снаружи на признаки насильственного проникновения. Шото решил сразу же приступить к работе и, пройдя под жёлтой лентой, направился в дом. ― Асуи уже внутри, ― ответил Катсуки, натягивая на руки перчатки. ― А этого новенького придурка я отправил опрашивать соседей. Я не доверяю ему работу с уликами, ― парень громко цыкнул языком, на что Иида только покачал головой. ― Я всё же думаю, что ты зря оставил его одного, ― проговорил парень, надевая на лицо медицинскую маску и больничные бахилы ― его обычный ритуал перед посещением места преступления. ― Во-первых, мы не знаем, на что он способен. Возможно, он не соберёт достаточно информации, и нам придётся вызывать соседей в качестве свидетелей в отделение. А это лишняя работа. Я, конечно, не против проверить всё по несколько раз, но это дополнительная бумажная работа. И все знают, что ты, Бакуго-кун, ненавидишь всю эту бумажную волокиту. К тому же, в вашей паре с Мидорией-куном, именно он занимался опросом свидетелей, потому что… ― Ладно, я понял, Четырёхглазый! ― рыкнул Бакуго, не в силах и дальше слушать его нравоучения. Он злобно сдёрнул перчатки и сунул их в карман. ― Предоставь место преступления нам, ― Тенья попытался приободрить детектива и положить руку ему на плечо, но Катсуки отмахнулся от. ― Только посмейте что-то пропустить, я вас урою! ― бросил он через плечо и направился к ближайшему дому. Не успел парень подняться на крыльцо, как дверь дома открылась и оттуда вышел довольный Киришима с блокнотом в руках. За ним шла приятная женщина, под пристальным взглядом Бакуго Эйджиро обменялся с ней парой прощальных фраз, и хозяйка дома закрыла дверь. ― Ну что? ― нетерпеливо поинтересовался Катсуки, пытаясь говорить спокойно. Оба парня вернулись к главной дороге, пока Киришима просматривал свои записи. Бакуго старался сдерживать порывы рявкнуть на новичка, чтобы тот наконец рассказал то, что узнал. ― Согласно показаниям соседей, ― начал Эйджиро, бегая глазами по своему блокноту, ― в этом доме живёт семья Ивасаки. Всего в семье трое: Ивасаки Мамору ― глава семьи, Юмико ― его жена и Коске ― их сын, ― при упоминании имён этой семьи у Катсуки в голове пронеслась мысль, что он где-то уже слышал об этой семье, но он решил не перебивать и продолжил впитывать информацию, словно губка. ― Как мне сказали, они ― семья пострадавших от цунами, чей дом оказался полностью разрушенным около полугода назад. Помнишь, то цунами, что практически полностью разрушило небольшой приморский городок? Эта новость была везде, ― Киришима поднял глаза на Бакуго, который стал записывать что-то в своём блокноте. Новичок поймал себя на мысли, что детектив во время работы выглядит совершенно по-другому, он будто преображается. Катсуки оторвался от своего блокнота и бросил взгляд на Эйджиро, который всё ещё ждал от него ответа. ― Ну, допустим, ― раздражённо бросил Бакуго. ― Рассказывай дальше давай. ― Ну, в общем, ― Киришима вновь вернулся к своим записям, ― семьям пострадавших правительство выделило новое жильё. Но у семьи Ивасаки было небольшое преимущество: у них больной сын, Коске, поэтому семье был выделен дом в этом новом элитном районе. ― А что с сыном? ― поинтересовался Катсуки, не поднимая головы. ― Ну, насколько я понял, он с самого детства не вставал с инвалидного кресла. Я, конечно, не эксперт в медицине, но у него вроде как дистрофия мышц. А ещё у него была лейкемия, и он проходил химиотерапию. В общем, очень слабый мальчик, ― Киришима закончил свой небольшой доклад и с улыбкой посмотрел на напарника. ― Это всё? ― недовольно поинтересовался Бакуго, раздражённо глядя на его довольное лицо. ― Ну… ― Киришима задумался, поняв, что похвалы он от детектива не дождётся. ― Соседи сказали, что семья была достаточно сплочённая. Они были достаточно известными, насколько я понял. Он ездили по городу, Коске говорил различные вдохновляющие речи больным лейкемией или дистрофией мышц. В общем, весьма счастливая семья. Вот, ― парень кивнул и улыбнулся. ― Этого недостаточно, ― заметил Катсуки, цыкнув языком. ― Нам нужно больше информации, ― он снял с пояса рацию, которая была настроена на такую волну, чтобы ей могли пользоваться только он и его коллеги. ― О, у вас есть рации! ― восторженно воскликнул Эйджиро, чуть ли не подпрыгнув на месте. ― Как круто! Надеюсь, сержант Айзава скоро выдаст рацию и мне! ― Рацию получает тот, кто её заслужил, ― фыркнул детектив. Включив рацию, парень поднёс её к губам: ― Иида, ты здесь? ― рация шикнула, и через секунду послышался ответ: ― Ингениум здесь. Капитан Взрыв, мы выбирали себе кодовые имена не просто так. Используй их. Приём. Бакуго бросил взгляд на Киришиму и по тому, как тот еле сдерживал смех, понял, что он услышал его кодовое имя. Пару лет назад, когда Катсуки только пришёл в отделение в качестве штатного офицера-оперативника, это кодовое имя ему казалось крутым. Но сейчас он готов был просто под землю провалиться от подобного выбора. ― Хватит ржать, придурок! ― рявкнул он на Эйджиро, который даже закрыл рот рукой, чтобы не засмеяться вслух. ― Хватит ржать, а то я тебя, блять, прикончу! ― Я не смеюсь, честно, ― выдавил Киришима, сделав глубокий вдох, чтобы перестать смеяться. Ему стоило немало сил держать желание захихикать в себе. ― Соседи сказали, что в семье три человека, ― раздражённо проговорил Бакуго в рацию, ― пострадавших точно двое? Приём. ― Да, тела только два. В доме больше никого нет. Приём, ― послышался голос Теньи с другой стороны. ― Тела мужчины и женщины лет сорока пяти. Кто третий член семьи? Приём, ― из рации раздался голос Тсую. ― Парень, по всей видимости, их сын. Он передвигается на инвалидной коляске. Приём, ― произнёс Катсуки. ― В доме имеется инвалидная коляска, но нет никаких признаков ни третьего тела, ни кого-то из выживших. Приём, ― ответил Иида. ― Вы всё проверили? Возможно, подвал или чердак? Приём, ― дело начинало казаться Бакуго странным, и его бесило, что его отправили опрашивать соседей вместо осмотра места преступления. ― Мы вызвали МЧС на случай, если кто-то оказался под завалами от пожара. Но это маловероятно. Приём, ― сообщил Тенья. ― Ладно, ― шумно выдохнул детектив, возвращая рацию на пояс. Он бросил взгляд на Киришиму, проверяя, перестал ли тот смеяться. Новичок уже натянул обычную счастливо-раздражающую, по мнению Катсуки, улыбку и просто стоял, ожидая дальнейших распоряжений. ― Хватит лыбиться, как придурок, и пошли работать. «Предварительная летучка по делу убийства с поджогом состоится в 8 вечера. Не опаздывать», ― гласило сообщение от Айзавы, отправленное массовой рассылкой всем сотрудникам отделения. Бакуго и Киришима закончили опрашивать соседей в ближайшей местности около шести. Катсуки рвался на место преступления, но сержант лично отказал этому его порыву и отдал приказ возвращаться в офис для проверки баз данных на предмет наличия информации о пострадавших. Больше всего детектив ненавидел подчиняться приказам, тем более таким, что запрещали ему даже осмотреть место преступления. А ещё больше он ненавидел выглядеть как какой-то нестабильный псих в глазах новенького. Но подчиниться всё же пришлось.

--

― Дело, конечно, непростое, ― такими словами начал летучку Айзава, осматривая своих коллег. ― Я надеюсь, вы собрали по максимуму информации, потому что Зелёные пруды ― элитный район и преступления, происходящие там, имеют очень высокий приоритет. Кто начнёт свой доклад первым? ― он осмотрел всех присутствующих. Киришима осторожно поднял руку, но Бакуго, напрочь его проигнорировав, просто поднялся со своего места и подошёл к стенду, на котором обычно вывешивались фотографии погибших, подозреваемых, улик и всего остального, необходимого для раскрытия преступлений. Но сейчас стенд пока ещё пустовал, так как сотрудники только недавно вернулись с места преступления. ― Нет, Бакуго, ― покачал головой сержант, хоть Катсуки не успел вымолвить и слова. ― Для начала мы начнём с тел и места преступления, а потом перейдём к показаниям свидетелей. Какое-то время Бакуго просто молчал, глядя Айзаве прямо в глаза, будто пытаясь понять, правильно ли он расслышал сказанное. ― Да что здесь, блять, происходит?! ― но не прошло и нескольких секунд, как детектив не выдержал и взорвался. ― Сначала вы не позволяете мне даже ступить на место преступления, а теперь это! Вы меня вообще ни во что не ставите?! Конференц-зал погрузился в неловкую тишину, пока все присутствующие переводили взгляды с Катсуки на Айзаву и обратно. Однако сержант не привык терять самообладание, тем более от вспыльчивого характера детектива. ― Бакуго, просто вернись на своё место, ― спокойно проговорил тот, указав Бакуго на его место. ― Я ухожу, блять! ― выкрикнул Катсуки, хватая все свои накопленные материалы и бросая их на стол перед Айзавой. ― Если я вам не нужен, то всего хорошего! ― он широким шагом вышел из конференц-зала, громко хлопнув за собой дверью. Киришима инстинктивно вскочил со своего места, чтобы последовать за напарником, но Асуи, сидящая рядом, схватила его за руку: ― Оставь его, Киришима-чан, ― проговорила она, помотав головой. ― Он перебесится и завтра будет в порядке. ― Ладно, давайте всё-таки начнём, ― провозгласил сержант Айзава, прерывая перешёптывания в конференц-зале. ― Асуи, что у тебя по погибшим? Тсую спрыгнула со стула, на котором сидела на корточках, и подошла к стенду с небольшой папкой. Несколько минут под пристальными взглядами коллег она развешивала фотографии весьма неприятного содержания: тела убитых были засняты со всех сторон и всевозможных ракурсов. Закончив с этим, девушка повернулась к остальным, готовясь рассказать всё, что знает. ― Значит так, ― проговорила Асуи, осматривая каждого из присутствующих перед началом своего отчёта. ― У нас двое погибших, мужчина и женщина, лет сорока пяти, ― она взяла лежащую рядом указку и показала на фотографии тел. ― По предварительным данным смерть обоих наступила между тремя и пятью часами утра сегодня. Без вскрытия, конечно, сложно что-то утверждать, но по всей видимости, смерть наступила от удушения. Я рискну сказать, что причиной стал хлороформ. Их рты были заклеены скотчем, который держал тряпки, смоченные хлороформом. Именно они препятствовали доступу кислорода, и убитые задохнулись, не приходя в сознание, ― криминалист показала на фотографии, где были запечатлены лица погибших. ― Обе жертвы раздеты до гола. Интересно то, что они были накрыты мокрыми одеялами, будто убийца не хотел, чтобы тела пострадали во время пожара. На теле женщины я обнаружила небольшие порезы, убийца вырезал небольшие кусочки кожи с бёдер, запястий и груди, ― Тсую продолжала тыкать указкой в различные фотографии травм. ― Но эти порезы не смертельны. Самих кусочков кожи я не обнаружила. Та же процедура была проделана с мужчиной. Точечные порезы и вырезанные участки кожи в районе живота, груди и бёдер. Помимо этого, на спине мужчины я обнаружила некий рисунок, если это можно так назвать. Выполнен он был, вероятно, ножом. Смею предположить: кухонным или канцелярским. Самого ножа мы не обнаружили. Этот рисунок похож на бумажный кораблик, я не знаю, что убийца хотел этим сказать, ― девушка показала на фотографию кровавой раны на спине убитого. ― На этом у меня всё, остальные подробности после вскрытия и более детального анализа ран. Асуи вернулась на своё место, и на какое-то время в конференц-зале повисла тишина. Её прервал Тодороки, который без приглашения вышел вперёд. Киришима ещё ни разу не слышал, чтобы тот разговаривал, поэтому этот парень всё ещё оставался для него загадкой. Шото развесил несколько фотографий чуть поодаль от снимков жертв и, взяв в руки указку, повернулся к коллегам. ― После осмотра дома у меня не осталось сомнений, что пожар был не случайностью, а намеренным поджогом, ― чопорно проговорил пиротехник, и Эйджиро удивился глубине его голоса. ― В гостиной, там, где и начался пожар, мы обнаружили пустую канистру из-под бензина, ― Тодороки показал на фотографию. ― Всё, находящееся в гостиной, было облито бензином и, соответственно, сгорело. Я не обнаружил следов бензина в других комнатах. Поджог был совершён обычной вспышкой зажигалки или спички. К приезду пожарных пламя не успело распространиться на весь дом. Сгорела лишь гостиная и какая-то часть второй спальни, которая находилась прямо над гостиной и, соответственно, которая обвалилась под действием огня, ― парень показал на фотографию обломков потолка и стен. ― Другая часть дома: кухня, столовая и спальня, в которой и находились жертвы, осталась нетронутой. Судя по степени обгорания некоторых предметов в гостиной, поджог был совершён около двух часов дня. Пожарные прибыли на вызов около 14:23. На этом всё. Шото вернулся на своё место, заставляя всех присутствующих задуматься лишь над одним вопросом: «Почему время смерти жертв – с трёх до пяти утра, а поджог был совершён в два часа дня?»