Императрица

— Моя госпожа, может, вам лучше сегодня полежать? Какие дела требуют вашего внимания, что можно ставить под угрозу здоровье? — причитала Урарака, с истинным беспокойством глядя в изумрудные глаза, полные необоснованного упрямства. — Очако, моё здоровье сделается лишь хуже, если я останусь лежать без дела, — парировала Изуку, на пару мгновений оторвав взгляд от банта на поясе, который, в связи с разногласиями, приходилось завязывать самостоятельно.       И Мидория, к чьей фамилии уже считалось бестактным прибавлять «юная», прекрасно осознавала, насколько откровенна, говоря подобное. Ведь только человека без занятия одолевался посторонними или нежеланными мыслями. И пусть не было ничего, что сильно расстраивало или же огорчало императрицу, предаваться воспоминаниям прошлой ночи и даже думать о случившемся правительница находила слишком смущающим и невыносимо постыдным. Потому никакое слово каштановолосой служанки не было способно убедить Изуку остаться в кровати сегодня. — Молодая Госпожа, будьте тогда хотя бы осторожны, геро, — просила Тсую, оправляя подол очередного роскошного наряда правительницы, не имея смелости возражать, но всё же беспокоясь. — Вообразите, как будет печален Молодой Господин, узнав, что вы умышленно навредили себе, не последовав рекомендациям лекаря, — добавила зеленоволосая служанка, зашнуровав вторую туфельку императрицы. — Я всего лишь немного прогуляюсь и вернусь. Подготовь к тому времени немного сладостей и чай с вареньем, Асуи, хорошо? — спросила Мидория, натянуто улыбнувшись и ожидая кивка от служанки, поднявшейся и в поклоне отошедшей с пути из комнаты. — Моя госпожа, чем хуже отвлечься на вышивку или те же любимые ваши книги вместо напрасных хождений по дворцу? — беззлобно вздохнула Урарака, опустив руки на подол, глядя, как медленно закрывалась дверь.       Изумрудновласая правительница ощутила себя куда спокойнее, оставшись в мнимом одиночестве, способная за спором с Очако отвлечься от неуютной боли внизу живота, вновь вернувшейся вместе с тем каким-то новым и неприятным чувством, вызванным видом окровавленных простыней, хоть и казалось, что все переживания напрасны. Чуть отвлёкшись на эти размышления и постояв в прострации, Мидория покачала головой, решив, что сейчас лучшим местом для неё станет тихая библиотека, переполненная всевозможными знаниями. Благо правительница хорошо запомнила кратчайшую дорогу, довольно скоро оказавшись у резных узких дверей, решительно отворив створки и полной грудью вдыхая слегка пыльный, застоявшийся воздух, пахнущий кожей, бумагой и чернилами.       Кого бы не потрясла императорская библиотека своими огромными стеллажами до потолка в ранее просторной зале и обилием покоящихся здесь знаний? По словам слуг, подобному зрелищу не поражался лишь дворцовый хранитель этих самых книг, к несчастью, при прошлом правителе покинувший Карасам в неясном направлении. Вспомнив о библиотекаре, Изуку немного печально повела плечами: в конечном счёте она надеялась поговорить с кем-то столь образованным, кого допустили до редчайших книг. Изумрудновласая императрица и дальше бы размышляла о своём, как вдруг в тишине раздался чих, заставивший Мидорию от неожиданности вздрогнуть. Дальше не последовало ничего, и правительнице пришлось взять всю свою волю в кулак, чтобы сделать несколько шагов к тому проходу между стеллажами, откуда и послышался звук.       Неуверенно заглянув за угол, Изуку увидела в шагах восьми от себя мужчину, носившего необычного покроя рубашку, закрывающую не только руки и тело, но и нижнюю половину лица, как если незнакомец и вовсе был замужней женщиной, встреченной где-то на рынке. Ко всему, ещё и его солнечного редкого цвета волосы хозяин забрал так, что за ними почти и не заметишь глаз. Большая часть одежды имела приятный глазу цвет индиго, также считавшийся дорогим и редким, но Мидорию больше привлекла привязанная к запястью игольница и несколько катушек кружева на поясе случайно встреченного мужчины. — Будьте здоровы, — выйдя из-за стеллажа, поняв, что её ещё не заметили, спокойно и достаточно тихо произнесла императрица. — Это ведь вы только что чихали? — на всякий случай уточнила изумрудновласая правительница, когда мужчина перевёл на неё взгляд и закрыл читаемую книгу. — Моё почтение, Молодая Хозяйка, и благодарю вас за пожелание, — размеренным баритоном отвечал мужчина, кланяясь в поясе, видимо, узнав Изуку. — Простите, если этот слуга побеспокоил вашу персону, но здесь ужасно пыльно, — добавил он, поднявшись из поклона и, кажется, усмехнувшись, на эту мысль наводили чуть сощуренные глаза. — Ничего страшного, я всего лишь не ожидала с кем-то здесь пересечься, — покачала головой Мидория. — Ах, простите, но я не узнаю вас, хоть и должна, — с лёгкой улыбочкой тактично предложила собеседнику представиться императрица, собрав руки на подоле и мельком обратив внимание на обложку книги. — Как неучтиво со стороны этого слуги, — покачал головой, укоряя себя, мужчина. — Моё имя Цунагу Хакамата, хотя для вас я скорее известен как создатель вашего свадебного платья, — снова поклонившись, представился модельер, и Изуку почти сразу сообразила, почему мужчина назвался так. — Вероятно, для вас это наша первая встреча. — Вы правы, простите, мне не стоило быть такой невежливой, — извинялась императрица, прикрыв рукою губы. — Но разве для вас наша встреча не первая? — удивилась Мидория. — Молодая Хозяйка — мать всего великого и необъятного народа Востока, как вы можете узнавать всех и каждого? Мне уже льстит, что вы хотите знать моё имя, — отвечал Цунагу, переворачивая книгу в руках, что молодой возраст листов и обложки позволял делать без вреда. — Я видел вас на пристани вместе с Молодым Хозяином в день прибытия. Если позволите сказать, вы смотрелись великолепно, особенно с теми сухоцветами идя под руку с императором, — с сущей похвалой в голосе молвил Хакамата, положив руку на сердце как показатель его искренности. — Вы льстите, — кокетливо отмахнулась изумрудновласая правительница, немного покраснев. — Но сестра Фуюми рассказывала, что подобного зрелища мало, чтобы вы столь одухотворённо подходили к делу, — заметила без злого намерения Изуку, стараясь разобрать цвет чужих глаз. — Северные принцессы никогда не отличались хорошими манерами, даже если в них течёт восточная кровь, — цокнул несколько разочарованно модельер, опустив пальцы на лоб. — Своей резвостью в управлении лошадью Молодая Госпожа напомнила мне моего ученика, и я невольно проникся к ней симпатией, — поведал мужчина, и голос его казался несколько опечаленным, так что Мидория решила не углубляться в эту неудобную тему. — Господин Хакамата, я буду надеяться, что ваши работы ещё не раз будут радовать меня. В любом из ваших нарядов ощущается невероятная легкость и счастье, — сказала изумрудновласая правительница, растянув губы в улыбке и сделав короткий и неглубокий поклон в знак уважения чужому труду и таланту. — Ах, и, простите моё любопытство, что вы читаете? — спросила Изуку, в который раз поймав взглядом книжный переплёт. — Читаю литературу с родины в поисках вдохновения, ничего более, — ответил Цунагу, передавая в девичьи ручки книгу, предлагая тем самым удовлетворить интерес. — Я родился и вырос на нынешних северо-западных землях Восточной империи. Раньше там были земли кочевых племён, но с приходом прошлого императора мы осели на одних землях; впрочем, я не вижу в этом ничего дурного, — поведал чуть более того, на что рассчитывала императрица, модельер, несколько пренебрежительно проведя по пыльному бортику полки, сдув ту после. — Вы не сожалеете, что ради империи отдалились от традиций и праотцов? — спросила Изуку, заостряя внимание лишь на иллюстрациях, потому как для неё оказалось затруднительно читать на чужом языке, хоть если и постараться, разобрать что-то было возможно. — К чему будут традиции, если в противостоянии огромной империи не останется никого, почитающего их? — прямо спрашивал Хакамата. — Наш старейшина успокоил племя подобными словами, мои родители смирились из-за страха и приняли Восточную империю из удобства, а что же до меня, то я занимаюсь любимым делом в дворцовых стенах и причин для недовольства вовсе не вижу, — произнёс модельер, принимая обратно книгу из рук понимающе кивающей правительницы, обречённо и тихо вздохнувшей. — Ваши слова обнадёживают, — сказала Мидория, сжав в правом кулаке пальцы левой руки, так что казалось, будто те скоро хрустнут. — Хорошо, что огромная империя делает хоть кого-то, кроме правителей, счастливыми, — добавила Изуку, чуть улыбнувшись. — Взбодритесь, Молодая Хозяйка, эпоха Достопочтенного Хозяина закончилась, над Востоком взошло новое солнце, а каким оно будет, зависит от вас с Молодым Хозяином, — заметил Хакамата, поклонившись и удалившись из тихой библиотеки первым, полагая, что изумрудновласая императрица должна немного побыть с мыслями наедине.       После недолгих в этот раз размышлений императрица вдруг вспомнила про чай, который просила принести Тсую, и невольно забеспокоилась о своей задержке за разговором, так что Мидория решила вернуться, несмотря на своё желание ещё немного пройтись. Сия случайная встреча с Цунагу немного подняла изумрудновласой правительнице настроение и дала ей новую основу для планов на будущее. Только вот стоило Изуку пропустить мимолётную улыбку, как она пересеклась в коридоре с ещё одним человеком, с которым в прошлый раз они расстались немного странно. Впрочем, правительнице казалось, что они не желают пересекаться ни по каким поводам вполне взаимно. — Приветствую, ваше императорское величество, — учтиво поздоровался советник бывшего императора, неглубоко кланяясь. — Как ваше здоровье? — Благодарю за беспокойство, я в полном порядке, — также поклонившись, отвечала Мидория, поднимая взгляд и заметив в руке собеседника несколько редко покидающих свои места вещей. — Вы так скоро отъезжаете? — спрашивала Изуку, не сумев скрыть некоторой печали по этому поводу.       Императрица могла не нравиться советнику, и это было вполне ожидаемо, ведь не все, как её учитель и советник императрицы Вольной империи, были готовы принимать советы мудрых женщин и вообще существование умных девушек. Найтайе был одним из таких людей, и, пусть даже его мнение было шатким, Мидория слабо представляла, что такое должно случиться, чтобы он принял её хотя бы достойной голоса. Не потому, что Изуку — императрица, а потому, что она достаточна умна. Если же Суут покинет столицу и дворец, то правительница практически безвозвратно утратит шанс что-либо доказать и привлечь сведущего во многом и знающего ещё больше человека на свою сторону, а допустить подобное перед эпохой реформ было бы непростительно. — Верно, вскоре я покину стены Карасама, — ответил советник, ещё раз оглядев Мидорию таким задумчивым взглядом, какой последняя была не способна понять. — Но прежде чем я покину дворец — помните, вы хорошенько меня насмешили за ужином и в утро? За это я готов ответить на один любой ваш вопрос, — произнёс Суут, и, поскольку этот человек любил шутки, но никогда не шутил над чем-то столь серьёзным, изумрудновласой правительнице пришлось задуматься над тем, что же она хочет знать. — Сэр Найтайе, каким вы видите Восток? — с несколько секунд размышлений спросила императрица, в чьих драгоценных глазах явно мелькнул хитрый блеск. — Обширные земли, полные дружественного безразличия востока, оплетённые богатством юга, обдуваемые северным презрением и, наконец, пьющие интерес запада. Земли, что держаться на острие клинка и обрывке книги законов, — вот какой вижу я нынешнюю империю, — заключил советник прошлого императора, поправив свои очки, прекрасно понимая, что вопрос содержит большую подоплеку. — Сэр Найтайе, не знаете ли вы ещё чего-то увлекательного о Востоке? Мне в радость будет слушать любой рассказ, о чём бы тот ни был, — удовлетворённая таким ответом, продолжала вопрошать Мидория, убеждаясь в своём решении удержать Суута в Карасаме или хотя бы возле императорской семьи. — Знаю, ваше императорское величество, знаю. Но что вы мне предложите в обмен на мои рассказы? — спросил справедливо Найтайе, закрывая глаза на тот факт, что это уже следующий вопрос. Женщина — что с неё взять, счёты для неё слишком уж сложны. — Не думайте, что гости и жители Карасама будут к вам добры, придётся торговаться отверженней купцов в торговый день. Ваша жизнь перестаёт быть сказкой, ваше императорское величество, — сурово заметил Суут, понимающий, что едва ли у кого-то ещё, помимо него, хватит власти и смелости поучать Изуку, как сопливую девчонку, а не властительницу огромных земель. И отчасти казалось, что Мидория благодарна за каждое такое нравоучение и даже специально на них нарывается. — Вот как, Сэр Найтайе, вы заслуженно признаны господином Тошинори, — вздохнула с облегчением изумрудновласая правительница, прикрывая глаза. — Торг с вами — дело непростое… Вы цените шутки, верно? Тогда я смею предложить плату в смехе, — вытянув руку вперёд, как будто держа в ней предмет на обмен, устремившись на оппонента серьёзнейшим из возможных взглядом. Для Изуку эта сделка важна, и скрывать это было бессмысленной тратой сил. — О? Как самоуверенно, ваше императорское величество. Как же вы это устроите? — всё-таки заинтересовавшись, спрашивал советник прошлого императора, находя подобное предложение, по сути своей, смешным и до удивительного обречённым в своей несбыточности, но посмотреть, как выкрутится мать империи, было действительно интересно. — Предлагаю вам любоваться с первых рядов за императрицей, путешествующей с проверкой по землям Востока, — прямо и без утайки продемонстрировала свою разменную монету Мидория, смело улыбаясь. — Что вы имеете в виду? — дёрнулся, опешив от подобных новостей, Найтайе, вовсе не предполагая, что столь смелое, нелепое и при том интересное прозвучит в качестве платы. И эта фраза стала для изумрудновласой правительницы финальной в решении не отступать от выбранного пути. — Шансов у советника предыдущего императора задержаться на своём посту у следующего поразительно малы, так ведь? В иных обстоятельствах наследник использовал бы вас как опору, но отношения отца и сына… сами знаете, — Изуку шла ва-банк, вряд ли желая задумываться по насколько заточенному острию ножа так беззаботно танцует. — Не так давно вместе с моим супругом мы разработали рисковый, но стоящий план по улучшению управленческой системы столь огромной империи. Конечно, он несовершенен ввиду нашей неопытности, однако через неделю я отправляюсь в Восточный регион. Предлагаю вам сопровождать меня в этой миссии. Мне пригодится человек с таким умом и знаниями, как у вас, сэр Найтайе, — Мидория делала паузы, глубокие паузы, но речь закончила гордо и смело, замолчав и ожидая чужого твёрдого согласия или же крепкого отказа. Кен стоял неподвижно около минуты, за бликами очков было не рассмотреть его глаз, а после советник громко и несдержанно рассмеялся, в момент утратив все рамки приличия. — Смешно, боги, как давно я так от души не хохотал, — продолжал смеяться Суут, приподняв очки и вытирая слёзы. — По рукам, ваше императорское величество, с радостью послужу вашим проводником по Южному округу, — преклонив голову, обещал советник бывшего императора, не сумев снова спрятать усмешку, считая выходку правительницы крайне выгодной сделкой и невероятной удачей в поисках смеха в жизни. — Будьте моими глазами и разумом, Сэр Найтайе, — также опуская голову и улыбаясь, благодарная за то, что всё случилось как нельзя удачней. — Как пожелаете, ваше императорское величество, — вновь кивнул Кен, поднимаясь из поклона. — Разве что, позвольте заметить, если вы так скоро куда-то удалитесь после первой ночи, как бы не поползли неприятные слухи, — вполне справедливо произнёс мужчина, поправив очки, упавшие ближе к кончику носа. — Вы правы, однако я надеюсь, что ещё пара подобных ночей до отъезда успокоит всех сплетников, к тому же у поездки вполне правдивое прикрытие. Не желаете послушать в более приватной обстановке? Моя служанка как раз подготовила чая и цветочное варенье, — предлагала Изуку, плохо смыслящая в светских беседах, но хорошо учащаяся у матери подобным несложным вещам. — И кто же проболтался вам? — спрашивал Найтайе, подходя к изумрудновласой правительнице, без слов соглашаясь проследовать за ней. — Женщин учат наблюдать, особенно когда им что-то очень нужно, — отвечала Мидория, прикрывая ладонью рот.       Непродолжительная дорога до одной из приятных и уютных комнат, где в спокойной обстановке можно было и книгу прочитать, и чай попить, и при желании даже вздремнуть, прошла за непродуктивной беседой, казалась даже простым трёпом. Императрице не приходилось задумываться над такими деталями, как почему её чай всегда оказывается именно там, куда она приходит, или по какой причине тот всегда свежий и самой подходящей температуры. И дело было вовсе не в том, что Изуку продолжала наивно жить в мире, полном магических происшествий; просто стоило подумать над этим немного дольше секунды, и становилось очевидно, что за всем стоит усердие Урараки, наставляющей также и её нового товарища по обязанностям. — Присаживайтесь. Сэр Найтайе, надеюсь, мои не слишком приятные речи не смогут испортить вкус вашего любимого варенья, — произнесла Мидория, слегка улыбнувшись своей шутке, казавшейся даже ей несмешной. — Уверяю, вкус моего любимого десерта не столь слаб, а ваши слова не дёготь, — отрицательно покачал головой Кен, беря в руки резную розеточку с мягким и полупрозрачным вареньем. — И какие же у вас планы, ваше императорское величество? — перешёл к сути советник, смывая горьковатым чаем сладость во рту. — Ничего из того, до чего не смогли бы додуматься умы восточных мужей. Как я слышала, верхушкой Восточного региона заведует семья Изуми, дальние родственники императорской семьи; полагается, что в глазах общественности моя поездка будет выглядеть простым светским посещением, — с большим удовольствием поведала Изуку, размешивая ложечкой в чашке немного засахаренного варенья, уже не годного к поеданию. — Полагаю, всё не настолько просто, как вы пытаетесь рассказать, — заметил Суут, как-то между делом обратив внимание на опустевшую чашку. — Я думаю, вы едете не чаи гонять, а скорее проверять. Начали с родственников, чтобы никому было более не повадно что-то нарушать. И, вероятно, сделаете несколько внезапных остановок инкогнито ещё до резиденции Изуми? — сделав небольшую паузу для раздумий, заключил советник, подняв взгляд на императрицу, столкнувшись с истинно невинной улыбкой. — Ну, за исключением мелких брызг, всё совершенно так, — покорно кивнула изумрудновласая императрица, поставив чашечку обратно на блюдце, предварительно отпив из неё. — Разумеется, господин Шото большей частью придумал всё это и был не против, — добавила приноровившаяся к торговым беседам Мидория, чуть щурясь от удовольствия проводимого времени. — Ваше императорское величество, я разумею, вы бы и сами сумели додуматься до чего-то подобного, — произнёс несколько неохотно Кен, нервно усмехнувшись, а Изуку от подобных слов чуть не икнула, удивлённо распахнув глаза, поражаясь тому, что столь убеждённый в женоненависти мужчина признавал в ней хоть сколько-то разумное создание. — Что ж, я думаю, вашему императорскому величеству также стоит взять с собой своих личных служанок для своего удобства, а ещё пару воинов, — обратив ненадолго внимание на Урараку и Тсую, молвил Суут, считая путешествие без подобного комфорта для его собеседницы попросту невозможным. — Благодарю вас за беспокойство, сэр Найтайе, но подобная толпа будет привлекать слишком много внимания, — покачала головой императрица, надкусив сладкую ягоду, из тех, какие греховно попросту оставить в тарелке. — Со мной в поездке будете вы и моя служанка Очако. Уверяю, этого вполне хватит для плана, — молвила она, указывая на каштанововолосую девушку за своей спиной. — Ваше императорское величество, простите мне мою грубость, но я согласен сопровождать вас, а не нянчить дворцовую персону, неспособную перенести холодные ночи и недостаток комфорта, — хмуро заявил Суут, принимая за факт, что принцесса, а теперь и правительница никогда не сталкивалась с тем, с чем мог он, как воин, как советник или как ревизор. — Благодарю за беспокойство, но можете быть совершенно спокойны: обязанности моего гувернёра на вас возлагать никто и не думал, — отметила Изуку, скромно себе улыбнувшись, а Урарака за её спиной скосила взгляд в сторону, позволяя себе смешливый выдох. — Возможно, и не верится, но успокойте сердце и дождитесь поездки, — добавила изумрудновласая императрица, обнаружив, к своей досаде, что чайник уже остыл и, кажется, чаепитие плавно подошло к своему завершению. — В таком случае, имею честь откланяться, можете вызвать меня, когда будет угодно, ваше императорское величество, — заметив то же, неспешно поднимаясь, сказал Кен, с той же благородной неторопливостью поклонившись, и, получив взаимный кивок от собеседницы, направился к дверям. — «Я всегда считал, что жизнь достаточно весёлая штука, просто мне не всегда везло, однако, похоже, моя скука была платой за это очаровательное создание, планирующее позабавить меня в ближайшие месяцы», — задумчиво поправляя запонку на правом рукаве, подумал советник, решив при всей своей серьёзной натуре сейчас плыть по тому руслу, которое так легко появилось по велению императрицы.       Мидория дружелюбно проводила его взглядом, после облегчённо выдохнув, приложив ладонь к сердцу, ощущая, как запоздало мечется от волнения. Служанки сразу же спросили, всё ли в порядке, не нужно ли чего-то их госпоже, и, получив успокаивающий ответ, притихли. Очако лишь ещё заметила, что Суут действительно внушает доверие и, очевидно, прекрасен факт союза с ним. Посидев ещё немного, Изуку решила, что хочет поделиться радостными новостями с мужем, скорее всего уже закончившим все встречи и занятый исключительно подписанием новых указов и продумыванием реформ старых. Правда, прежде случилось кое-что и пришлось немного задержаться. — Молодая Госпожа, простите за любопытство, но почему вы решили взять только Урараку? Я чем-то вас разочаровала, геро? — перебирая руками и опустив голову ниже некуда, робко спрашивала Асуи, изрядно нервничая из-за сказанного правительницей. — Ох, Тсую, должно быть, я прозвучала немного неправильно, — сообразила Мидория, обернувшись к зеленоволосой девушке. — Очако обладает теми умениями, что делают её равной личному отряду солдат и ещё одной свите слуг, потому сопровождение Очако просто не обладает достойной заменой, а что касается тебя, Тсую, я хотела бы оставить тебя в Карасаме, ведь твоё здоровье ещё не так хорошо, — объяснила в подробностях изумрудновласая императрица, немного хмурясь. — Но тогда как мне быть вам полезной, геро? — вопрошала Асую, подняв полный верности взгляд. — Поездка займёт некоторое время, было бы прекрасно, имей я осведомителя из дворца, способного сообщить мне в случае необходимости о происходящем в моё отсутствие, — молвила со скромной полуулыбкой Мидория, чтобы не казаться ужасно жестокой, положив руку на хрупкое плечо второй служанки, осознавая всю тяжесть того груза, что переходит в распоряжение зеленоволосой служанки, и нет в том чего-то хорошего, но есть много необходимого. — Я поняла вас, Молодая Госпожа! Я не подведу вас, геро, — пообещала Тсую, бережно обхватив императорскую руку своими, ликуя оттого, сколь важную ей доверили миссию и как ценит и заботится о ней её новая госпожа. — Конечно, полагаюсь на тебя и твой слух, — кивнула Изуку, чьё сердце кольнуло подобное решение.       Разрешив недоразумение с Асуи, изумрудновласая правительница попросила Очако отвести ее к императору. Не то чтобы императрица не представляла, где искать мужа, но недавние переживания из-за сложного разговора и отсутствия надлежащего после ночи отдыха дурно сказывались на ногах, так ещё и неудачной высоты каблук давил на пятку, так что каштанововолосая служанка в качестве временной опоры являлась необходимой. Урараке так и вовсе было приятно лишний раз услужить, она ещё непривычно радостно щебетала, что принцесса обязана походить всем на императрицу, иначе в добром сердце служанки случится печаль. По правде, и сама Изуку больше предпочла бы иметь дочь, нежели сына. Увы, в её обязанности входит рождение наследника, лучше — не одного, девочки никого не интересовали, разве только в качестве политических невест, но Мидория верила, что её супруг не допустит победы старых традиций над волей его семьи. Эти мысли, одновременно немного неловкие, печальные и достаточно приятные, скрасили поход до кабинета правителя, где у двери двое всем известных рыцарей отдали честь, доброжелательно приветствуя императрицу, предлагая пройти к Тодороки. — Молодая Госпожа, приветствую вас, — первым поклонился Тенья, стоящий у императорского стола и перебирающий бумаги, чтобы хоть как-то уменьшить занятость своего господина. — Приветствую вас, мой император. Иида, я понимаю, что вы заняты, но мне хотелось бы переговорить с супругом наедине, — немного прогнувшись в поясе, попросила Изуку, спокойно присев за небольшой столик для гостей и наблюдая, как синеволосый слуга дождался немого позволения от Тодороки и покинул кабинет, каким-то чудом успев громко обругаться с Ураракой.       Отношения двух этих личных слуг были действительно интересным развлечением дворца, ведь о правителях шушукаться было сложно: заключённый из политических соображений брак слишком хорошо держался, а муж с женой души друг в друге не чаяли — сие заметно даже невооружённым взглядом. И Мидорию радовало, как думают о них и как привлекают внимание Тенья с Ураракой. — Прекратите это, Изуку, вы можете, наконец, называть меня по имени и не так официально. Порадуйте моё украденное вами сердце, — попросил с небольшой, казалось, даже детской обидой цветноглазый юноша, считая уместным продолжить заниматься работой. — Мой император, если ты настаиваешь, я могу называть тебя по имени, но только когда мы наедине. Первым лицам империи стоит быть более собранными, — покачала головой Мидория, сдаваясь этому очаровательному мужчине и его просьбам, совсем уж не сочетающимся с их статусом. — Изуку, я всякий раз поражаюсь, как великолепно тебе удаётся брать под контроль свои чувства. Этим ты напоминаешь мою мать, — заметил радостный от более близкого обращения император, невольно улыбнувшись, глядя на супругу. В этом не было ничего печального или огорчающего, скорее уж что-то отдалённо родное и забавное. — Как ни странно, Шото, моя матушка была такой же. Я не имею смелости и примеров, чтобы отличаться от заученных правил поведения, — вздохнула Мидория, закрывая глаза и почти разводя руками, вовремя вспоминая, что так делать не должна. — «Очень уж непохоже, что дело только в этом и вообще имеет к этому отношение», — про себя подумал цветноволосый правитель, решив не загонять жену в угол. — Хорошо, я уже счастлив тому, что ты так часто меня навещаешь и не чувствуешь холод ко мне. Но… ты ведь пришла не просто украшать эту залу? — спросил Тодороки, хмурясь, глядя на неприятный документ, но помня, что сейчас должен сосредоточиться на беседе с Изуку. — Всё так. Мой император, осмелюсь вас порадовать: сэр Найтайе отложил свой отъезд. Не правда ли хорошие новости? — сказала Мидория, предпочитая лаконично заключить «сделка удалась», но, видя эту фразу несколько вульгарной, поостереглась. — Ты же помнишь, что управление восточным округом лежит на плечах родни императорской семьи, верно? — продолжила о своём изумрудновласая императрица, собрав руки на коленях и весело глядя на супруга. — Грубо было бы об этом позабыть. Кажется, отец нынешнего управляющего — сын двоюродной сестры моего деда. Я также помню, что около двух лет назад он удачно обручился и у него родился сын. И с них-то мы планировали начать осмотр? — пожал плечами Тодороки, задумчиво глядя в сторону, силясь вспомнить, кем именно ему приходится тот управляющий, ведь до этого времени правителя беспокоило это лишь с точки зрения наследия, а потому подробности были ни к чему. — Шото, я начинаю беспокоиться. Ты много работаешь, но ещё умудряешься так много помнить, побереги себя, пожалуйста, — трепетно заговорила императрица, беспокойно выгибая брови и с сочувствием глядя в уставшие глаза мужа, всем видом старающегося показать ненужность её тревог. — Тем не менее, уста императора глаголят лишь правду. Это потребовало сил, но сэр Найтайе согласился сопровождать меня в Восточный округ. Я прочитала немало книг о Востоке и его системе управления, а также внутренних отношениях, и этого всё равно может не хватить для правильных решений, — объявила Изуку, оправляя чуть замявшуюся юбку и позволяя себе скрестить ноги в район щиколоток. — Понимаю. К тому же, если прошлый имперский советник станет наставником нынешнего, это пойдёт нам на пользу, с какой стороны не посмотри. Так ты решила, когда мы запустим этот механизм? — с некоторым волнением спрашивал цветноглазый юноша, отложив документы и встав из-за стола, обратив внимание на происходящее за окном. — Через неделю; я бы и рада помедлить, но уже и по столице гуляют неприятные слухи о тех местах. Это заставляет переживать и спешить, — пояснила Мидория, облокачиваясь спиной на мягкие подушки и приставив руку ко лбу. — Изуку, ты выбиралась в город? Когда? — воскликнул, если можно это так назвать, Тодороки, резко обернувшись к жене. — Шото, я могу быть единственной девушкой перед твоими глазами, но я далеко не последняя леди в мире. Конечно же, покинь императрица Карасам, стало бы много шуму, это не скрылось бы от тебя, — одёрнула его тревоги Мидория, польщённая таким вниманием, но продолжая сохранять спокойствие. — Выходит, мне есть чему учиться у своей супруги. Услышь меня императоры прошлого, умерли бы со смеху, — заметил, слегка обидевшись, правитель, подходя к изумрудновласой супруге и присаживаясь рядом. — Я думаю, на небесах им и без того довольно весело: там полно вина и кушаний и отличный вид на великую Восточную империю. В любом случае, если быть тихой, служанки часто станут судачить даже при правительнице, — молвила Изуку, закрывая своей тонкой ручкой крепкую руку мужа, опустившуюся на её плечо, позволяя этому теплу окутать себя. — Звучит разумно. Выходит, ночи этой недели должны стать непомерно шумными, — без лишних и посторонних мыслей заключил император, приставив руку к подбородку, размышляя. — Довольно… вульгарно для тебя, не правда ли? — засмеялась Мидория, поднимая голову и видя раскрасневшееся лицо супруга до удивительного близко. — Меня лично более удивляет, как спокойно ты с этим согласилась, — произносит цветноглазый юноша, не способный налюбоваться чертами императрицы, забирая ещё один поцелуй. — Я не могу смущаться этого вечно, вы мой супруг в конечном счёте, — парирует на выдохе Изуку, подставляясь повторно, не возражая против подобных нежностей и желая продолжить. — Как долго ты планируешь отсутствовать? Я беспокоюсь, что, если… — вопрошал Шото, довольно красноречиво опустив взгляд ниже, взяв в руку одну из прядей, что была специально выпущена из причёски. — Если я почувствую себя подобным образом, я тут же вернусь. Судя по тому, сколько детей было в наших семьях, это вполне возможно, — мягко улыбалась в ответ Мидория, подаваясь навстречу лёгким ласкам, показывая себя самой покорной женой. — И это будет замечательно, — отозвался цветноволосый юноша, продолжая череду поцелуев, почти зеркально влюблённо улыбаясь жене.