Императрица

      Дойдя до комнаты и крепко закрыв дверь, оба постояльца синхронно обрушились на пол, облегчённо выдохнули, переглянулись и несмело засмеялись, закрывая рты руками. Такая смелая шалость казалась им до того забавной и весёлой, что не было никакой возможности и дальше сдерживать хохот. Конечно, никак нельзя показаться недостаточно серьёзными перед императорским советником и приходилось как-то терпеть, но вот наступила ночь, и никто не помешает «парню» и девушке обсудить всё произошедшее. — Такурю, этот день я запомню надолго! — первым заговорил изумрудновласый юноша, чуть расстёгивая верхнюю одежду из-за жары и вытягивая ноги, чувствуя, как загудели пятки и икры от напряжения. — Надеюсь, я был достаточно убедителен? — спрашивал парнишка, продолжая улыбаться, не в силах состроить серьёзное лицо, аккуратно смахнув слезинку из уголка глаза. — Это было даже лучше, чем можно было надеяться. Уверена, увидь тебя кто-то из братьев, просто бы не поверил своим глазам! — хлопнула в ладоши Такурю, поднимаясь на ноги и расстилая свою кровать, присев на край, став расшнуровывать корсет, кожаный шнурок из которого выпутывался практически без усилий. Ей было немного неловко от этого «ты» в обращении, но глупо говорить о таком вслух и спустя целый день. — Правда?! — оживился Раруда, резко подавшись вперёд, уперевшись руками в пол, чуть повысив свой звонкий голос и шире распахнув глаза, получив в качестве ответа строгий красноречивый взгляд от каштановласой девушки, резко выдохнувший. — Ну, конечно, как будто ты можешь мне врать в таких мелочах, — согласился изумрудновласый парень, улыбаясь уже чуть скромней и немного неуклюже поднимаясь на ноги, попутно потягиваясь назад, чувствуя приятное напряжение во всех мышцах. — «Чувствую себя живой. Теперь я понимаю, почему даже императоры жаждут тренировок с мечом», — подумал юноша, наскоро разуваясь и забираясь на свою постель. В их комнате изначально две одноместных кровати сдвинуты рядом, и было решено ничего не менять: Очако так было проще защищать свою госпожу, а самой Изуку просто нравилась такая атмосфера. — Но лучше в следующий раз не будь таким спонтанным, Раруда. Ты знаешь, как я волновалась? — попросила Такурю, намекая на события с наёмниками, чуть сурово сведя брови, когда уже забиралась под одеяло. — На самом деле, если сравнивать их с рыцарями отца, они даже по-своему милые, — заметил мечтательно изумрудноволосый парень, обняв подушку обеими руками и глядя куда-то под потолок. Может, притворяться на людях и было не очень сложно, но девичьи привычки неискоренимы. — «Взгляды моей госпожи… всё-таки сильно специфичны», — рассудила Такурю, но не нашла в себе сил произнести нечто такое вслух, только пожелала компаньону тихой ночи и задула свечи, отчего вся небольшая комната погрузилась в полумрак, разбавляемый исключительно светом города и неба из окна.       И хоть царила полутьма, к коей глазам ещё стоило привыкнуть, до тишины было далековато. Поскрипывали половицы, иногда были слышны редкие разговоры с улицы и доносились шумы с первого этажа, где уже вкусившие лишнего эля бодро распевали песни, совершенно не попадая в ноты, что никак их не останавливало и не мешало продолжать. Каштановласой девушке не мешали подобные нюансы, и потом она спала довольно чутко и могла проснуться, казалось бы, в любой момент, но Раруда разобрался с этим испытанием отнюдь не сразу. Кажется, тихие императорские комнаты приносили куда больше комфорта, чем можно было оценить. Зато замаскированный парнишка нашёл время на размышления о ситуации, разговоре с наёмниками и том, что он планирует рассказать Шикечи о своём непревзойдённом таланте маскироваться под дворового паренька и терпеть все невзгоды бедной и простой жизни. И если супруг не станет о том расспрашивать, дожидаясь, пока императрица сама согласится поговорить, рыцарям хоть и любопытно, но они предпочтут не распутывать этот клубок, гордясь и хвастаясь тем, насколько хороша и очаровательна их госпожа, то Суут будет докапываться до истины, сколь абсурдной та бы не оказалась. — «Я не перехитрю его, но даже если расскажу правду, почему-то уверена, что мне не поверят. Ну, будем надеяться, что хотя бы нам вместе с Очако сэр Найтайе согласится верить», — подумал зеваючи изумрудновласый юноша, перевернувшись на спину, проваливаясь в сон из-за накатившей усталости и покоя.       На самом деле это было правдой, что Изуку покидала родной дворец от силы несколько раз, и те тайно и ненадолго, так что хорошенько прочувствовать жизнь народа девушка не смогла бы и при всём желании. Очако, как и прочие слуги во дворце, жила хорошей сытой жизнью, так что и их рассказы не были слишком красочными и понятными. Но дворец не был деревянной коробкой без ничего. Это огромное место, полное разнообразными людьми, которые приходят и уходят с абсолютно разными нуждами и желаниями, и далеко не все из них являлись представителями высшего сословия. Отец императрицы Востока ещё до своей свадьбы и даже коронации был обязан своей жизнью командиру группы наёмников, и те впоследствии стали частью его личной армии. Сия невероятная невидаль напоминала бы очередную сказку Оджиро, не будь Изуку любимым гостем в этом легионе, общаясь с героями этой истории лично. Будучи ещё малюткой, изумрудновласая принцесса часто ходила хвостиком за родителем, а тот в силу занятости доверял дочь проверенным годами людям, разумея, что ничего страшного случиться не сможет. Им же в ученики отдали и Урараку, чтобы лучше защищать очаровательное императорское дитя, коим Мидория и была до продолжительного общения с воинами из личной армии отца.       Чему же могли научить малое дитя закалённые боями головорезы? Едва ли как правильно пить чай или как танцевать на балах. Шутка. Одна из женщин в том легионе прекрасно танцевала восточные танцы и играла на флейте прекрасней любого из учителей, что могли бы найти для принцессы Инко. Через них, ещё до прихода ко двору Оджиро, правительница Востока узнавала о мире за пределами высоких и крепких стен со стороны наёмников: её достаточно смело посвящали в различные профессиональные секреты или же особенности их ремесла. Один из них раньше специализировался на тихих убийствах богачей, кому-то неудачно перешедших дорогу. Он уважал императора Вольной империи, с полной готовностью марал ради его имени руки, а принцессу и её служанку было забавно поначалу пугать страшными историями. Но девочки быстро пристрастились к подобного рода рассказам, Изуку даже таскала с собой небольшую тетрадочку, что-то в неё периодически записывая. От него Мидория и Очако переняли способность разбираться в людях и читать их эмоции. К этому умению приложили руку и частые посещения императора во время аудиенций с торговцами и чиновниками, когда едва ли не на каменных лицах необходимо было угадывать испытываемые чувства и иной раз даже мысли. Будь ты хоть правителем, хоть его супругой, не так важна позиция; если не хочешь её потерять, придётся постараться обнаружить врагов и обзавестись друзьями. Довольно просто, выучившись, стало выбирать себе собеседника или же искать, у кого лучше просить помощи, поэтому изумрудновласая императрица так бесстрашно решилась подойти к столику с мужчинами: может быть, их внешность и неопрятна, и не благородна, но зла от них не исходило.       Ещё был примечательный случай. Муж одной из горничных работал на торговой улице и слыл весьма толковым дельцом. Через его жену тогда ещё принцесса Вольной империи пригласила мужчину во дворец, но это было уже ближе к церемонии совершеннолетия. Изуку задавала вопросы и получала на них очень интересные ответы. Было ли дело в том, что изумрудновласая девушка располагала собеседника к себе, или же в том, что принцесса никак бы не смогла применить все эти хитрости в убыток говорившему, но принцесса узнала чрезвычайно много полезного. Торговец был подобающе награждён за свои слова. Таким вот незамысловатым способом, потакая собственному любопытству, Мидория, едва ли покидавшая пределы дворцовых стен, приобрела незаменимые ныне навыки адаптации под среду. Многое из того, что Изуку знала, поощрялось Инко, готовящей дочь к достойному замужеству, остальное постигалось из чистого интереса; что касалось невзгод относительно тяжёлой и скудной пищи, императрица запивала её лекарствами — желудок бунтовал похлеще самой хозяйки, но Изуку не была бы собой, сдавшись из-за такой мелочи. А кровати… После марш-броска в корсете до Карасама Мидорию было не сломить просто жёстким матрасом. Ирония в том, что изумрудновласую беднягу укачивало в каретах до такой степени, что выбор между чем-то на колёсах и на копытах даже не стоял. — Раруда, Раруда, вставай! — не так аккуратно, как обычно, будили за плечо юношу девичьи руки, расталкивая ото сна. — Ты же спал всю ночь, так почему сейчас столь неохотно поднимаешься? — сетовала каштановласая девушка, продолжая трясти за плечо компаньона, что-то бормочущего под нос, со стоном поднимающегося над кроватью и протирающего глаза. — Именно потому, что спал всю ночь, я, вероятно, так и измотан. Спать — та ещё забота, — вздохнул Раруда, садясь на край, спуская ноги в холодную обувь, вздрагивая от этого дискомфорта. — А что? Я проспал? — спрашивал тот сквозь зевок, пытаясь одной рукой попасть в голенище ботинка, а второй хоть немного привести в порядок свои изумрудные завитки. Им ещё предстояло спрятать длину волос в этом вихре кудряшек, что мастерски удавалось Такурю, но совсем не выходило у парнишки. — Нет, но я бужу тебя уже минут шесть. Боялась, что так ничего не успеем. Я просыпаюсь в это время почти всю жизнь — не знала, когда лучше разбудить и тебя, — немного неловко рассказывала девушка, только сейчас сообразившая, что, возможно, вставать так спозаранку и не стоило. До завтрака у нормальных людей ещё час, а по обычаям императорской семьи и все два. — А знаешь, я ведь обычно в такое время только ложусь, — выглянув в окно, со смехом заметил Раруда, за что тут же получил щелбан в затылок. — Ау! С каких пор меня решено наказывать телесно? — заскулил он, тут же схватившись за голову и топнув ногами. — Я уже стёрла себе язык повторять: не хочешь быть наказанным — не говори того, что может спровоцировать меня на рукоприкладство, — вздохнула Такурю, к такому откровению неготовая. Она бы вообще предпочла не знать, что госпожа недосыпает так много времени, тем более признаётся в этом столь легко. — Одевайся давай, по утрам не настолько тепло. И мне надо заплести волосы, так что сиди спокойно, — вставая со своего места и чуть оправляя юбку, произнесла девушка, схватив гребень с небольшого столика у кровати и парочку шнурков для волос, готовясь к непростому испытанию.       Раруда протяжно вздохнул, понимая, что сейчас-то на нём как следует отыграются, а заодно негромко чихнул из-за какого-то небольшого сквознячка, задевшего его оголённый живот. Последующую половину часа каштановласая колдовала над изумрудными прядями, стараясь привести их во вчерашнее состояние, подвязывая и сплетая те. Усилия не были потрачены впустую, и, чуть прибравшись в комнате, эта бодрая парочка направилась к комнате своего товарища полюбопытствовать, проснулся ли тот. Ответ, ожидаемо, был положительным. Как и Такурю, Шикечи давно привык вставать ни свет ни заря, так что все его проблемы ограничивались лишь немного болевшей шеей после сна в неудобной позе. Спустившись вниз, компания пересеклась со знакомыми. — Доброе утро, господа, — помахал рукой приветливо изумрудновласый юноша, обращаясь ко вчерашним наёмникам, похоже, также просыпающимся рано — возможно, виной тому служило похмелье. — Парень, для выпившего вчера с нами ты невероятно улыбчив, — фыркнул тот из мужчин, что помоложе. — В чём же секрет? — любопытствовал он, опустошив уже вторую кружку с водой. — По ней не скажешь, но моя подруга обожает выпить, а я обожаю составить ей компанию, — заулыбался ещё шире прежнего Раруда, притянув к себе поближе Такурю, обвив её руками вокруг шеи. — Но если бы я только знал, что вы не такие крепкие, предложил бы что-нибудь полегче, — решил их подразнить изумрудноволосый юноша, закрывая усмешку на лице рукой и чуть сощурив глаза, как обычно делают это женщины, но в то время всем было не до таких деталей. — Пацан, ты с огнём играешь, думая задирать нас, — заметил ещё один из мужчин без злобы в голосе. — Но, надо сказать, ты удачно выбрал время, — добавил, потирая глаза. — Я слышала, здесь на базаре продаются жёлтые ягоды с севера. На нашей родине их часто покупают пьяницы, — заметила сочувственно Такурю, в таких вещах не нуждающаяся, но решившая отблагодарить наёмников за помощь. Эти ягоды, хоть девушка и не знала их точного названия, использовал другой рыцарь Вольной империи, знатный любитель выпить, но также не пренебрегающий своими обязанностями. — О, я тоже об этом слышал, но сам никогда не пробовал, — кивнул ей юноша, усаживаясь за стол, чтобы подкрепиться. То, что дворцовые праздники обязывают тебя быть стойким к любому алкоголю, что может предложить мир, совсем не помогает при пустом животе. — Спасибо за ваш совет. Мы поищем эти ягоды, когда выдастся время. Хотя базар уже, наверное, во всю торгует, — поблагодарил за совет глава наёмников, вслух рассуждая о самом очевидном месте для таких покупок. И за эти вскользь брошенные слова компания была чрезвычайно благодарна, поскольку ни один из них в силу обстоятельств понятия не имел, когда начинают работать торговцы.       После завтрака, как и условились, все трое направились к базарной площади собрать информации и изучить людей. Хотя Раруда с Такурю вели себя столь беззаботно и легко, что Шикечи вечно приходилось их одёргивать и напоминать, что они здесь вообще-то по делу, а не веселиться. Солнце поднялось ещё невысоко, воздух был прохладным и свежим, пока не забитый запахом продаваемых специй, лекарств, цветов, фруктов, мяса и рыбы, а может, в зависимости от удачи, и чего-то сладкого. Пока что открылись не все лавочки, кто-то ещё только раскладывал свои товары, какой-то торговец мясом торговался за цену своего товара с какой-то крайне настырной покупательницей, чей младший братишка рядом чертил на земле узоры ножкой. В целом, ничем не примечательное начало дня, но для Раруды всё это было в новинку, и потому он ловил искренний щенячий восторг от всего, что только попадалось ему на глаза. — Я не могу понять твоего, — на этом слове Шикечи ощутимо передёрнул плечами и скрыл своё недовольство за поправлением очков, — удовольствия, но возьми же себя в руки и прекрати вести себя как ребёнок, которого мать впервые взяла на базарную площадь, — попросил мужчина, не чувствовавший никакой радости от нахождения в подобном месте и скорее опасающийся неожиданных неприятностей, которые несёт многолюдное и незнакомое место. — Но я действительно ребёнок, впервые оказавшийся на базаре, — только для ответа замеревший на месте, заметил веснушчатый юноша, обернувшись к собеседнику, немного виновато улыбаясь. Он, конечно же, представлял себе мир в таких красках, но разве можно сравнивать чужой пересказ с реальными ощущениями? А потому Раруда стремился насладиться ими в полной мере, поскольку, как только наберётся список проблем, требующих решений и волнующих народ, изумрудный взгляд устремится на их решения, позабыв покой и веселье. — Спешу напомнить, что уже почти вторая неделя, как ребёнком ты точно не являешься, — между делом заметила Такурю, даже не отвлекаясь от рассматривания прилавка с какими-то резными колечками и браслетами из разных пород дерева и редкими вставками из цветного стекла. — Ах, ты так вжилась в роль простолюдинки, что у тебя чудесно выходит говорить грубости, — положив одну руку на плечо каштановласой девушки, шепнул ей на ухо парень, немного осуждающе сощурившись. — Не извиняйся. Очако, пробегись по рядам и оцени продаваемые товары, а мы пока поговорим, — дал поручение Раруда, и, разыграв театральную сцену со скромницей в главной роли, Такурю быстро убежала вперёд, передвигаясь полупрыжками от лавки к лавке, иногда о чём-то кратко переговариваясь с торговцами. — Ты специально отослал её? — быстро сообразил Шикечи, переведя взгляд с девушки на юношу. — У неё есть работа, которую надо выполнить, а у меня есть обязательство всё объяснить, — сообщил Раруда. — Давайте найдём местечко и… О, но мы же не можем уйти без закуски, — прервал мысль на половине изумрудновласый юноша, хлопнув в ладоши, стоило ему заметить продаваемое неподалёку жареное мясо на палочке и ещё чуть поодаль фрукты, облитые чем-то явно сладким, может мёдом, может вареньем. — Упустить такое лакомство будет непростительно, верно? — продолжал щебетать тот, уже подскочивший к нужному прилавку, кидая две мелкие монеты в руки продавцу и с улыбкой показывая на те шпажки, что ему бы хотелось заполучить. — Как тебе будет угодно, — под эти слова компаньона Раруда повторил этот манёвр и с фруктами. После, заняв обе руки съестным, изумрудновласый юноша, довольный и беззаботный, указал на проулок под аркой, скрытый в полупрозрачной дополуденной тени. Вряд ли кто-то надумает их подслушивать, но предусмотрительность не бывает лишней. — С чего мне стоит начать, чтобы быть более лаконичным, как вы это любите? — вопрошал паренёк уже вполне серьёзно, раздумывая, как поаккуратней откусить мяса и не испачкаться. — Для начала повзрослейте, — поправляя свои очки, попросил устало мужчина, опустив голову чуть вниз. — Я заключил этот договор с серьёзной женщиной, сумевшей меня заинтриговать и способной вести за собой людей, а не… — Шикечи ещё раз окинул взглядом своего молодого собеседника и непроизвольно прищёлкнул языком, — с посмешным взрослым ребёнком, забывающим обо всём, только перед ним появляется вкусная еда! — слегка повысил голос мужчина, махом руки показывая на веснушчатого юношу. Его очень злил тот факт, что было невозможно определить, действительно ли Её Светлость прекрасная актриса или же это её настоящие эмоции. Такие непредсказуемые люди особенно опасны в качестве союзников, ведь за ними невозможно поспеть. — Это ли не смешно? Что такое потешное дитя сумело обхитрить вас парой красивых речей и втянуть в эту авантюру? — чуть сощурившись, с усмешкой выдал Раруда, всё-таки сдавшись на волю удачи, зубами стянув первый кусочек горячего мяса и наслаждаясь сочным вкусом, как будто плотного завтрака и не было. Компаньон изумрудновласого юноши вздрогнул всем телом от неожиданности подобной мысли, во все глаза глядя на спокойного паренька, а после этой непродолжительной заминки вдруг негромко рассмеялся, прикрывая рукой рот и нос. Раруда тоже немного улыбнулся, рассчитывая на нечто подобное. — Это и правда очень забавно, — в конечном итоге согласился Шикечи, так смеявшийся, что на его глазах выступили капли слёз. — А ещё никто не подумает, что великая императрица Востока будет так беззаботно разгуливать по базарной площади, верно? — добавил как-то отчуждённо юноша, прикончив первую шпажку, теперь сосредоточившись на выборе между десертом и продолжением основного блюда. — Но полагаю, мне надо бы объяснить мою неприхотливость? — таки решив оставить фрукты на потом, задавал следующий вопрос Раруда, что со стороны, казалось, совершенно не горит желанием отвечать. — И правда, я не припомню, чтобы даже наш император столь равнодушно сносил все неприятности простой жизни, — кивнул ему мужчина, снявший очки и протиравший их платком, попутно смахнув и слёзы. — Ха-ха, он тот ещё привереда, надо заметить! — настал черёд смеяться и изумрудновласому парнишке, находившему эту фразу необычайно смешной в отношении человека, известного ему с совсем другой стороны. Но под осуждающим взглядом собеседника юноша быстро взял себя в руки, прокашлявшись и продолжив. — Кхм! На самом деле…       Раруда поведал свою историю, в красках описав портреты своих учителей и их науки, понадеявшись, что если скрасить всё подробностями, то шанс убедить собеседника будет выше. Да ему и было в радость лишний раз предаться воспоминаниям о детских годах и тихой бытности на родине. О чём побоялся вспоминать изумрудновласый парнишка, так это о своих настоящих мотивах, отгородившись банальным любопытством. Зачем кому-то её беспокойства и излишняя паранойя, верно? Выслушав Раруду, Шикечи некоторое время молча смотрел в сторону, а юноша не торопил его, давая над всем обстоятельно подумать. — Вы предлагаете мне в это поверить? Это же… — «нелепо» хотел сказать мужчиа, но, к несчастью, не нашёл в себе сил на это. Юноша просто улыбался в ответ, пожимая плечами и совсем не отводя взгляда, мол, взгляните, похож ли я на того, кто рискнёт обманывать вас, осознавая разницу в талантах. — Вижу, что ничего иного вы не придумали. Хорошо, я пока что поверю в ваше везение и любопытство, но что вы планируете дальше? — сдался под таким молчаливым давлением Шикечи, первым разорвав зрительный контакт, гулко выдыхая и потирая переносицу. — Вообще или на сегодня? Моя конечная цель никак не поменялась за день, скорее даже окрепла, — бестактно отвечал вопросом на вопрос Раруда, победоносно и решительно поднимая вверх кулаки, так сильно сжав те, что кожа перчаток даже немного скрипнула. — Я обязан сделать так, чтобы будущим поколениям не пришлось кантоваться на таких неудобных кроватях больше никогда. Ах, а что касается сегодня, то выступать ближе к вечеру на площади, — пробормотав первую часть себе под нос, юноша опомнился и стал говорить более внятно, чтобы его план был понятен. — Надеюсь, я сейчас ослышался, — постарался списать на слуховые галлюцинации сей план Шикечи, отказываясь принимать сию безрассудную идею за единственное и взвешенное решение. — Группа артистов, остановившаяся в Фуцуге и уехавшая на второй же день без единого выступления, слишком странное и неправдоподобное явление, вы не находите? Весь этот маскарад придуман ради того, чтобы не быть раскрытыми, а значит и вести себя нам предстоит подобающе маскировке, — пояснял Раруда, как если бы пытался убедить в том самого себя, с досадой покручивая последнюю оставшуюся шпажку с фруктами, осознавая, что живот уже полон и больше есть как-то не хочется. Он поднял взгляд на мужчину напротив, ушедшего ненадолго в размышления о теме беседы. — «Господин Найтайе, разумеется, понимает это. Должно быть, для аристократии Восточной империи такое поведение ниже их достоинства. Для нас подобное нередкость, даже отец часто выбирался на тайные проверки — правда, делал это куда лучше… Но моя цель не в том, чтобы оставаться в тени», — тоже немного призадумался веснушчатый парнишка, глядя на как-то удачно подвернувшийся черепичный осколок, поблёскивающий острым краем под солнцем. А тень, под которой сидели собеседники, меж тем становилась всё более тёмной, в то время как шум на соседней улице был всё громче, знаменуя, что данную беседу пора подводить к справедливому завершению. — С этим я не спорю, но разве хоть одна из вас умеет исполнять какие-то трюки или что-то подобное? Я ещё готов поверить, что вы прекрасно танцуете, но… — наконец заговорил Шикечи, продолжая держать руку у подбородка и смотреть в неопределённом направлении, словно надеясь отыскать ответы взглядом. — Это был бы лучший выбор, но женщина, точь-в-точь похожая на недавно коронованную императрицу, привлекла бы слишком много ненужного внимания. Будь моя внешность более обыденной для Востока, было бы немного легче, — отмахнулся юноша, с печалью покручивая одну из изумрудных прядок пальцами, протяжно вздыхая. Как он хотел покрасить волосы, чтобы быть неприметней, но как же тогда громко кричала Урарака и протестовал Шото. Видимо, с красками для волос одни беды и можно навсегда лишиться родного цвета. — На самом деле… — мужчина что-то хотел сказать, но встретился взглядом с юношей и замолчал. — Что ж, я благодарен, что вы доверили мне игру на инструментах, а не что-то более экзотичное, — в итоге произнёс он, но у Раруды было такое чувство, словно это совсем не то, что он должен был услышать в итоге. — Мой учитель обмолвился, что в молодости вы слыли известным в дамских кругах музыкантом, — закрывая рот рукой и как-то необычайно задорно улыбаясь, заметил юноша, впервые за долгое время говоря с этим человеком столь бесстрашно и открыто. Всё-таки этот слух был тем единственным, что напоминало парнишке, что Шикечи такой же обычный человек, а не оживший камень. — Всезнающие боги, мне так неловко, что до вас дошли эти слухи, умоляю, забудьте о них, — закрыв лицо рукой, протяжно выдохнул мужчина, явно ощущая себя пристыженным в юношеской пылкости. Что поделать, никто не рождён идеальным примером, так что нет ничего странного в бурном прошлом такого холодного и сдержанного человека. — Это уже невозможно, но я совсем вас не виню за эту славу. Довольно невероятно услышать что-то столь обыденное о таком идеальном, как вы. Согласитесь, забыть о таком просто так будет слишком большой потерей, я ведь тоже люблю посмеяться, — облокотившись подбородком на руку, захохотал Раруда, широко улыбаясь, не в силах больше сдерживаться. — Так или иначе, думаю, мы уже всё обсудили. Пойдёмте пройдёмся по площади, сейчас будет легко затеряться в толпе, — шустро поднимаясь с места, произнёс изумрудноволосый юноша, подавая руку собеседнику, от которой тот, ожидаемо, отказался. — И верно. Скажи, что бы ты конкретно хотел узнать? — выходя на просторную улицу, обратился к Раруде мужчина, отчего тот на секунду даже оторопел. — «Вот как… Теперь мы можем попробовать сотрудничать», — догадался парнишка, снова слегка улыбнувшись. — Мне интересны сплетни и слухи, особенно политические. И… хм, я хотел бы узнать, как идут продажи на территориях, близких к Нагате, а также продаётся ли что-то из тех мест? Славится ли чем-то тот регион? — спрашивал веснушчатый юноша, на ходу дорабатывая свою стратегию, продолжая размышлять. — Прошлый руководитель был хорош в продаже туши и письменных принадлежностей. Кажется, отец его жены владеет большим бизнесом по созданию тушевых камней. В своё время я покупал у них несколько, — отвечал ему Шикечи, копаясь в памяти. — Я позже вам объясню, как там обстоят дела. Сейчас, наверное, стоит найти нашу подругу, — придя к какому-то компромиссу у себя в голове, предложил подобное решение мужчина, и Раруда был полностью солидарен. — Только искать её не нужно, — усмехнулся изумрудновласый юноша, с прищуром поглядывая на несущуюся на него каштановласую радостную девицу, через мгновение бросившуюся ему на шею с восторженным воскликом. — Моя госпожа, есть хорошие новости для вас, — было первое, что прошептала Такурю на ухо поймавшему её парнишке, тут же чуть отпрянув. — Ах, Раруда, Раруда, ты только послушай, я нашла там такие красивые браслеты!.. А, а ещё платки и платья! Как же они красивы, ты должен купить мне что-нибудь такое, — без умолку тут же воодушевлённо тараторила девушка со столь весёлым и беззаботным лицом, что иначе как простушкой её было не назвать. Мужчин даже прыснул в кулак от смеха: настолько нелепо сейчас выглядела для него эта сцена в исполнении профессионального воина. — Тогда, Шикечи, мы оставляем тебя. Ей так хочется что-нибудь в подарок, как я могу отказать? — слегка виновато вопрошал Раруда, которого за руку уже во всю тянула куда-то спутница, продолжая что-то щебетать, и мужчине не оставалось ничего, кроме как отпустить их, неловко махнув рукой им вслед.       Они ненадолго распрощались. Теперь роли Шикечи и Такурю сменились на противоположные. Но, поскольку главная фигура этой постановки уже устала только слушать, теперь юноша скорее сам общался с людьми и вклинивался в казавшиеся ему любопытными диалоги, тогда как каштановласой девушке приходилось искать удачные моменты, чтобы обо всём доложить. Надо признать, эту деланно беззаботную сторону своего спутника та недолюбливала, вот только поделать с этим было ничего нельзя, раз ни чужие земли, ни даже смена статуса, ни тем более возраст с этим не справились. — Итак, что такого интересного ты услышала, раз так взволнованна? — спросил наконец юноша, нацепив Такурю на руку миловидный широкий браслет из дерева с кожаными вставками и интересным рисунком. — Это касается императорской свадьбы, — немного покрутив браслет на руке, сказала вполголоса девушка, снова почти вплотную приблизившись к изумрудновласому пареньку, делая всё, чтобы их никто больше не услышал. Видимо, последнего эта информация повеселила, и Такурю продолжила. — Императрицу часто сравнивают с матушкой императора, правда, говорят, что уж лучше договорная свадьба с девушкой из-за моря, чем свадьба с принцессой завоёванных земель. Ещё болтают, что она кажется скромницей, уж не знаю, с чего такое мнение… Впрочем, они же всё равно правы! — в конце каштановласая махнула рукой и рассмеялась, как если бы обсуждала банальные и очевидные новости, которые никто не подвергает сомнениям, пускай её собеседник не был столь же оптимистичен. — Сравнивать двух императриц… Едва ли только простой люд и может себе позволить открыто сравнивать, — рассудил Раруда, постукивая пальцем по подбородку, немного хмурясь, сведя брови вместе, но настроение его быстро смягчилось вместе с гулким вздохом. — «Высший свет, рано ли, поздно ли, сделает одну из нас тенью другой, сим и будет удовлетворён», — с досадой подытожил юноша, стараясь принять этот факт сердцем, а не только умом. — Что ещё ты узнала? — наконец обратился он к своей собеседнице, видя нетерпение в чужом взгляде. — Ох, люди шепчутся и ещë кое о чëм касаемо четы правителей… — положив ладонь на щёку, протянула досадно Такурю, вздыхая так же тяжело, как и юноша немногим ранее. Ей правда не хотелось продолжать этот разговор, хоть умалчивать о том ещё плоше. — Ух-х… Им кажется, что заморская принцесса, боясь их императора, сразу же после свадьбы сбежала подальше из дворца, — опустив голову вниз, покорно поведала каштановласая девушка, близко к душе принимая любые плохие новости о светлом создании, которому и служила. — Мне стоило догадаться, как этот смехотворный повод будет выглядеть в глазах народа. Что ж, с этим ничего не поделать, мы торопились, да и сейчас торопимся, так что было не до долгого медового месяца, — на удивление стойко восприняв эти новости, фыркнул Раруда, скрестив руки на груди, сдув чёлку со лба и глядя куда-то в небо. Изумрудновласый паренёк был готов к тому, что, приобретая одно, он потеряет другое, вот только привыкнуть к сплетням о себе оказалось несколько тяжелее, чем он ожидал. — Об этом подумаем после. Есть что-то о Нагате и других городах. Что ещё беспокоит мой народ? — чувствуя, как накатывает раздражение, решил сменить тему Раруда, продолжая идти вдоль прилавков, стараясь запомнить, что и по какой цене и в каком количестве продают. Всё-таки у него есть необходимость разрешить не только проблемы внутренней политики, но заодно торговли и, если повезёт, ещё что-нибудь более мелкое — например, поддержка духовных лидеров. — Увы, слухи ходят неутешительные, но мало кто соглашался со мой говорить. Об императоре отзываются довольно хорошо — по меньшей мере его считают лучше, чем его отец, но… об этом вы знаете. Ах, ещё людей тревожит война и… ну… — каштановласая прикусила губу. Её лицо становилось всё более испуганным и печальным. — «Жара на Западе»… это не была шутка того человека. Шепчутся, что там будет восстание, — голос Такурю сошёл на шипящий шёпот; веснушчатый юноша едва успел поймать её за руки, чтобы та не упала на подкашивающихся ногах.       Она, казалось, испугалась собственных слов даже сильнее, чем самой новости, или, наверное, лучше сказать, что девушка боялась того, что её спутник узнает это от неё. И правда, можно ли придумать должность отвратительней, чем сообщать правителю о готовящемся мятеже? Раруда поздно об этом подумал, стараясь хоть немного успокоить Такурю, поглаживая её по голове и говоря какие-то мелочи. Он не был вспыльчивым или излишне импульсивным, но, похоже, каштановласую подругу волновало даже не то, что мир империи вскоре будет нарушен, сколько то, что Раруда обязательно потянется в самую гущу событий. И вот же незадача, она была чертовски права в своих опасениях. — Ну, это, можно сказать, уже и не новость, — печально усмехнулся юноша, когда Такурю восстановила душевное равновесие, вновь натянув на лицо небольшую улыбочку. — Ты можешь меня в этом корить, но мы точно пойдём туда. И даже если прямо сейчас решишь приставить к одному из сердец нож, я не передумаю, — решил перейти в наступление Раруда, серьёзно сообщив о своих намерениях, заметив, как девичья рука дёрнулась к спрятанному под подол клинку. Ох, они слишком хорошо друг друга знают, чтобы разыгрывать эти спектакли с испуганными лицами и угрозами жизни. Каштановолосая девушка покорно сдалась. — Так или иначе, дорога туда займёт много времени со всеми остановками — может, ты и передумаешь, — рассмеялась она, едва ощутимо стукнув парнишку в плечо и подмигнув, как если бы секунду назад они обсуждали сущие мелочи. — Ах, я что-то проголодалась! Раруда, милый, угости меня чем-то сладким, — схватив юношу за руку, начала канючить девушка, моментально сменив тему разговора, ловко делая вид, что и вся их предыдущая беседа была столь же легкомысленной. — Таким же сладким, как и ты, Такурю? — нежно проведя девушке по щеке и спрятав одну из прядок за ухо, спрашивал таким же приторным тоном изумрудновласый парнишка, подмигивая. — Ах, но что может сравниться в сладости с тобой?! Едва ли только сахар, вот только на него мы пока не заработали… — продолжал сыпать комплиментами он, в то время как Такурю прижалась к нему ещё сильнее и восторженно запищала, радуясь этим словам. — Тогда я хочу вон тот плетёный браслетик! Давай же, купи мне его! — быстро изменила своё решение девушка, указывая в противоположном изначальному направлении, вновь потащив спутника за собой, продолжая смеяться.       Оставшееся время они праздно шатались по площади, сюсюкаясь друг с другом безо всякого стеснения, а также дружелюбно подключались ко всем любопытным им разговорам — независимо от того, вели ли их пожилые домохозяйки, торговцы или же рыцари из потрулей, — играя самых счастливых и наивных подростков на свете. Оба они были ещё совсем молоды даже по меркам простых людей, так что взрослые проникались к ним симпатией, охотно болтая с парочкой бродячих артистов, делясь с ними бытовыми хлопотами или интересными уличными сплетнями. Раруда и Такурю также не забыли раструбить всем и каждому, что ближе к вечеру будут выступать на площади, справа от статуи бывшей императрицы в образе богини милосердия, и взять обещание о том, что их собеседники обязательно придут, а те, поддавшись влиянию момента, легко соглашались. Такие потешные и располагающие к себе… Как и вообще в чём можно было заподозрить эту парочку, верно? И всё же несколько задумчивых глаз провожали их вдоль площади, незаметно наблюдая из тёмных, почти вечерних теней.       Ещё, идя вприпрыжку мимо одной торговой лавочки, изумрудновласый юноша увидал те самые ягоды, о которых ещё утром беседовал с наёмниками, и, недолго размышляя, купил несколько гроздей, хорошенько привязав мешочек на пояс, удостоверившись, что точно не потеряет покупку. Дружелюбный продавец, заметив вместе с покупателем его спутницу, вручил им небольшую сладкую дыньку — дар их чистой и невинной влюблённости. Такурю просто светилась от счастья, держа подарок обеими руками, напевая какую-то не очень складную песенку, шагая шире обычного. Ещё немного погодя, заметив, как солнце постепенно стало клониться к заходу, парочка решила поискать Шикечи и, о удача, случайно столкнулась с ним немногим после начала поисков. За перекусом сладким и сочным фруктом они обсудили сегодняшний день, решив понемногу начать готовиться к выступлению. Шикечи был непривычно встревожен, в то время как Такурю и тем более Раруда оставались столь же спокойными и беззаботными, как и обычно, словно сегодня не должно было случиться ничего из ряда вон выходящего.