Скованные

24 июня 1949 года.

Жара стояла знойная, сухая. В небе не было и намека на облако. Посевные закончились, и теперь ребята ездили в поля только наблюдать за урожаем. Работой детей особо не заваливали, но свой вклад в общество должен был вносить каждый. А в качестве награды во второй половине дня позволяли погонять в футбол. И сейчас игра была в самом разгаре. Воздух пропитался азартом, наполнился запахом мальчишеского пота вперемешку с полевыми ароматами. Обе команды боролись за победу с достоинством, ни на чуть не уступая сопернику. - Давай, давай! Пас! – разносился по округе мальчишеский гомон. Нападающий ударил по мячу от души, брызнув фонтаном сухой земли. Вокруг махом рассыпалась защита, вратарь сосредоточенно следил за мячом, уже готовый оборонять ворота. Жмурясь на солнышке и пожевывая травинку, Славка наблюдал за игрой, ожидая своей очереди. Рядом сидел Вовка. Недавно он подхватил очередную болячку – ангину, что позволило ему отлынуть от работы, но зато лишило и футбола. Оба мальчишки молчали и думали о своем, у обоих на душе скреблись кошки. - Она мне больше не пишет, - не отрывая глаз от импровизированного футбольного поля, проговорил Вовка в меру возможностей своего горла. – Может, я ей не понравился, как думаешь? На собеседника, единственного, с которым он мог поделиться всем, не скрываясь, Вовка все же взглянул, но Славка ему не ответил. Беспокойство друга он вполне понимал, но причины поведения взрослых были ему не доступны. Вовка же отлично понимал, что переписка и встреча с матерью – дело крайне рисковое, если бы их застали, или хотя бы нашли письма, ссылка в Сибирь или на Гулаг была бы другу обеспечена. Возможно, его мама просто осознала всю опасность предприятия и не осмеливается больше рисковать жизнью сына. Да и вообще, могло произойти что угодно. Как, например, их с Саввой тяга друг к другу. Одуванчик же наверняка ежедневно ждал, когда Славка вновь появится в его жизни. Славка и сам изо всех сил пытался найти хоть какую-нибудь лазейку, чтобы увидеться с ним. Но меняться с Вовкой больше было нельзя. Кто-то проболтался о своих подозрениях председателю, неважно, Ванька или повариха, но с тех пор тщательно следили, чтобы дети строго следовали именно своему режиму, устраивали перекличку каждый раз и в самое неожиданное время. Пробраться в Саввкину группу тоже не представлялось возможным, Славка ее не знал, и помимо Романова там еще будет по крайней мере двадцать девять мальчишек. Которые совсем не хотели бы нести наказание за других. Которым будет даже не ясна цель их тайной встречи. Славка сам не раз уже думал, что может служить причиной такого невероятно сильного влечения и, что еще хуже, желания быть рядом, касаться и… нечто гораздо большего. Только это чувство заставляло его идти против вся и всех, наделяло огненной смелостью и безумством, не позволяющим ни при каких обстоятельствах опускать руки. Он не сдавался. Он продолжал искать встречи вопреки всему. Даже если Савелька уже решил, как Вовка о своей маме, что Славка о нем и думать забыл, он все равно непременно увидит его и подарит ему новую надежду, вселит в его душу уверенность, не позволит забыть. Неволей снова возвращались мысли о несовершенстве и деспотичности системы правления государства. В теории было заложено, что общество должно было жить в идеальном, созданном только для него и по его законам равенства мире, но на практике выходило так, что люди становились заложниками красивой иллюзии, еще большими рабами, чем до революции. Социализм неминуемо вел к утопии. Погибал русский мятежный дух, желание защищать Родину, бороться за нее до последней капли крови. Потому что нечего было защищать. Все это не принадлежало человеку, человек принадлежал правительству. Что самое обидное, на добровольной основе. Им скажут пойти умереть за иллюзию, они пойдут и умрут. И никто даже не задумается, что где-то в них гораздо больше нуждается кто-то, такой, как Савва. - Вов, - прикусив травинку сильнее, наконец, отозвался Славка. – А вот что бы было, не приди к власти Ленин? Что если бы «белые» победили? За одну такую мысль Вовка вполне справедливо мог обвинить его в измене и сдать под ревтрибунал, но поделиться все-таки хотелось. Сомнение, разрастающееся в душе Славки, в нем самом уже не помещалось. А невозможность видеть Савву каждый день, да и вообще, лишь подливало масла в огонь. - Слав, ты чего? – глаза друга мгновенно увеличились и наполнились страхом, но, как Славка и надеялся, объявлять его предателем Вовка не торопился. Только заметно побледнел, понизил голос до шепота. – Да ты… ты даже думы такой не допускай… кто узнает… ты какой-то не такой становишься. - Становлюсь, каким жизнь строит. - Слав! – внимание привлек Сашка, старший группы, высокий, уже этой осенью ожидающий призыва в армию. Но все еще с удовольствием проводивший время с младшими. – Давай на замену. Выплюнув травинку, Славка поднялся, но к игре так и не присоединился. Отвлек появившийся на горизонте Митька, отвечающий за соседнюю группу, расстроенный и смирившийся с безысходностью ситуации. - Митька, ты чего? – бодро обратился к нему Сашка. - Да! – отчаянно махнул рукой тот. – Весь план провалили. Тарасов сегодня с ноги крана свалился, руку сломал. А без него никто этой новомодной штуковиной управлять не умеет. Вся работа встала… к сроку не поспеем… - Дак что ж, заменить некем? – растерялся Сашка, искренне сочувствуя товарищу. - А кто на такую верхотень полезет? Да без образования… - А давайте я полезу? – решительно предложил Славка, подойдя ближе. На него тут же уставились две пары заинтересованных глаз и одна вконец оцепеневшая, Вовкина. - Куда ж ты, с этим зверем незнакомый-то? – насмешливо отозвался Митька, но искорки надежды в глазах заблестели. - Ну вот и познакомимся, - настаивал на своем Славка. Мысли мыслями, а шанс сделать для общества больше не так уж часто выпадает. – Вы мне только Генку Тарасова дайте, пусть он меня проинструктирует. Саш, ну правда. За рулем я ж уже сидел. То, что «за рулем» Славка всего лишь сидел, он решил не уточнять. Сашка проверять не станет, если есть возможность помочь другу. И старшие подтвердили его предположения, перекинувшись веселыми согласными взглядами. С башенным краном, после подробного инструктажа Генки, Славка справился на раз, до отказа затарил рабочих-практикантов кирпичом, перемычками и прочим материалом. А едва вновь ступил на землю, на него со свистами и торжественными улюлюканиями налетели одногруппники, друзья, товарищи, пожал руку Тарасов, поблагодарили Сашка с Митькой и обещали сообщить о подвиге председателю интерната. Славке только и оставалось, что улыбаться и стойко выносить хватающие его со всех сторон руки, потрепывания по волосам и вопли благодарности в ухо. Приятно, конечно, было. Но лучше бы вместо этих слов дали хоть на пять минут увидеть Саввку. Сообщить о своем желании Вячеслав, конечно же, не мог, а потому, накинув маску патриотической бескорыстности, продрался сквозь гомонящую толпу сверстников к Вовке, пристроившемуся в сторонке. Друг оторвался от колонны, которую в ожидании подпирал до этого, и присоединился к Максимову. - Да, Славка, у тебя в голове черт ногу сломит, - от души поделился Вовка, в очередной раз взъерошив волосы другу. – Я б туда даже за Героя Советского Союза не полез! - Героя ты не за работу на стройке получать будешь, - улыбнулся в ответ Славка. – Домой пошли. Я б сейчас даже тетки Клавкину уху бы съел. - Нормальная уха, - вступился за свою любимую повариху Вовка, которая всегда баловала его лишним кусочком ржаного хлеба. – И рыба почти первой свежести. - Во-во! – рассмеялся другу Славка. - Слав, - подрезал их коренастый, крепкий Генка с прижатой к животу рукой в гипсе. Другой он пихнул Славке в руки две книжки. – Спасибо, выручил. А послезавтра мне замену пришлют. Слушай, Слав, а ты можешь еще помочь? Отнесешь книжки в библиотеку, а? Ну, я пока с гипсом провозился, не отметился ни разу, с графика сбился, не успею просто. А библиотека закроется скоро, тебе все равно по пути. - Ладно, - принял литературу Славка. Свободная минутка перед ужином у него еще оставалась, и день выдался щедрым на дружескую взаимовыручку. Осчастливленный, Генка поблагодарил и окончательно скрылся из виду. У библиотеки Вовка от Славки отстал, сославшись на длинную очередь в столовой, которую он не хочет отстаивать и лучше пойдет займет пораньше. Славка проводил его взглядом и дернул массивную дверь на себя. В такое время в библиотеке если кто и был, то только зачитавшийся ботан, и тот уже собирался и спешил покинуть комнату просвещения. Но, когда Славка вошел, и того не оказалось. В нос ударил запах книг, пыли и некоторой затхлости. В пробивающихся в окна лучах заходящего солнца можно было разглядеть, как плавно опускаются на пол пылинки. Подойдя к осиротевшей стойке приема и выдачи книг, Славка огляделся. Рядом никого не было, но библиотекарша должна быть где-то здесь, иначе двери были бы закрыты. Чтобы привлечь внимание, Славка постучал по лакированной поверхности и тут же услышал, как между полок хлопнули книги. Значит, живые здесь все-таки были. И через мгновение на глаза показалась белесая макушка с огромными серыми глазами и родинкой под нижней губой. Славка окостенел, забыв о цели своего визита, и, разрываемый изнутри усилившимся сердцебиением, во все глаза уставился на одуванчик, боясь даже моргнуть и спугнуть наваждение. Савва тоже застыл там, где стоял, так же не сводил с внезапного гостя глаз. В них читался и страх, что Славка снова исчезнет, и волнение от долгожданной встречи, и желание самому броситься на шею, которое Савва подавлял больше всего. Но Максимов все равно его чувствовал, как в первый раз – чувствовал без лишних слов. И, оставив книги на столике, первым перешел к решительным действиям. - Савв, - в один большой шаг преодолев разделяющее их расстояние, Славка бесцеремонно вторгся в его личное пространство, коснулся щеки, сжал худенькую руку. Словно изголодавшемуся, этих прикосновений Славе было уже мало. Хотелось оказаться еще ближе. Эмоции хлынули неудержимой волной, спутали все мысли, потянули к одуванчику с новой силой. - Что ты здесь делаешь? – зашептал Саввка, будто его могли услышать, но даже не пытался противиться прикосновениям Славы, плавно переросшим в объятия. - Случайность, - таким же шепотом ответил Максимов, сгорая от невероятной близости, вдыхая будоражащий запах его кожи, кончиком носа касаясь шелковой кожи лица. – Хотя с тобой случайностей не бывает, - губы даже растянулись в улыбке. – Это судьба. Ты веришь в судьбу? - Перестань, - тонкие пальцы одуванчика сжали темную ткань формы на предплечиях Славки, будто Славка мог в самом деле его послушаться и остановиться. – Нас же могут увидеть… - Ну и пусть, - неосознанно бросил Максимов и, поддавшись безумному влечению, прикоснулся губами к верхней губе Савельки. Осознав, что наделал, отстранился и уставился в огромные серые глаза. Не встретил ни грамма неприязни, лишь удивление и желание испытать подобное еще раз. Улыбнувшись уголком губ, снова поцеловал тонкие, такие сахарные и нежные губы. - Слав, - сбивчиво произнес одуванчик, неуклюже отстраняясь и в то же время прижимаясь к Максимову теснее. Как сильно трепетала его душа, Славка ощущал уже практически материально. – Это… - Люблю тебя, - заглушил все сомнения Савелия Славка, продолжая осыпать желанные губы поцелуями. – Я же это сразу понял. - Ты… - Ты чувствуешь, у нас даже в груди одинаково стучит. И кажется, будто я все твои мысли слышу… - Не надо… - Я люблю тебя, одуванчик, - на секунду Славка остановился, провел большим пальцем по милому виску, убирая светленькую прядку. – Сколько бы они не запрещали, все равно хочу видеть тебя, слышать твой голос. Только рядом с тобой душа наполняется и становится размером с целый мир. А без тебя я никто, понимаешь? Снова прильнув к губам Саввы, Славка почувствовал полный ласки и любви, страстный ответ, кончик языка одуванчика, скользнувший по его губам. Жар, передавшийся ему вместе с волшебным поцелуем. Савва, не ожидавший от себя подобного, разорвал поцелуй первым и испуганно прикрыл пальцами рот. Нежно улыбнувшись, Слава опустил его руку и невесомо провел подушечкой большого пальца по его нижней губе, коснулся родинки, костяшками остальных пальцев погладил скулу. Кожу от Славкиных прикосновений приятно покалывало, внутри все было кувырком, было ощущение, словно птицы, всевозможные цветы рвались наружу. Внутри было тесно, внутри все сковывало. Им необходима была свобода. - Мне библиотеку закрыть надо, - все еще шепотом проговорил Савва, не отрывая от очаровывающего его сердце лица взгляда. Славка не сдвинулся с места, лаская Саввку глазами, обжигая прикосновениями. Савелий сам, понимая, что, если сейчас Слава уйдет, то опять ужасно надолго, сжал его руку, постарался запомнить это тепло, которое поможет ему потом пережить разлуку. С жадностью запоминал все – черты лица, искорки в глазах, улыбку, близость его тела. Раньше казалось, что жизнь идет сама собой, что он, как надо, проживет ее и истинным пролетарием уйдет в могилу. Но с появлением Славки Савва осознал, что то была не жизнь. Что сейчас он живет от встречи к встрече, дышит им, думает о нем, желает держать его руку. И не знает всему этому объяснения. - Иди, - снова попросил Савва, цепляясь за остатки рассудка, но отчаянно удерживая Славку, сколько еще возможно. Он уже сам угодил в расставленную этим бесом ловушку. Давно угодил. Сдался на милость греху перед Господом и законом. Бог уже отвернулся от него, хоть Савва и не прекращал просить его о том, чтобы очистил его сознание и душу от скверны. Но никуда не деться. Он хочет быть со Славкой гораздо сильнее, чем быть чистым душой и помыслом. Послушав в этот раз, Слава сделал шаг назад, но руку одуванчика не отпускал так долго, как только это было возможно. Не отворачивался, не терял его из виду. Но скоро между ними вновь образовалась пропасть социалистического режима, и их пальцы расцепились. Славка развернулся и мучительно медленно покинул библиотеку. В этот раз Савва смотрел ему в спину. А потом, когда дверь захлопнулась, откинулся затылком на полку с книгами и тяжело вздохнул. В душе опять поселилась пустота и болезненно ноющее ожидание новой встречи.