Скрипучие половицы

Буквально в середине ночи я очнулся от скрипа половиц и плача. Да что уж, семья ссорилась и даже не стеснялась новых жильцов. Я не слушал сути, я слушал и считал удары, изучал эти звуки. Самое страшное, что я не боялся этого, но не вышел даже из-под пледа, чтобы помочь маленькой девушке. Да, я знаю, что мы одногодки, но всё же она ещё мала, чтобы испытывать такие эмоции. Ремень, вдоволь тонкий. Скорей, плетка, а не ремень. Чем уже, тем больней. Она ужасно мучается и это тоже слышно. Плач, вскрикивания. Ей нужна была помощь, но я не думал об этом. Или просто не хотел? Во мне ведь даже не колыхнулось ничего, когда я слушал её мольбы. Но это было ещё не всё. Кто знает, как часто и сколько времени это происходит… Стоны, плач. Вот именно в этот момент стало не по себе. В квартире идеальная звукоизоляция, её никто не услышит кроме меня и их. А единственный кто мог бы спасти Аврору, лежит и просто слушает. Это был ещё один повод ненавидеть меня. Даже если она показывает, что ей не нужна помощь от меня — это ложь. Она ей нужна, какой бы сильной она не была. Не помню сколько я слушал, но как только всё утихло и остались только всхлипывания, половицы вновь заскрипели и Аврора оказалась в комнате. Очень замученная, красная и заплаканная, она вытирала слёзы и похаживала по комнате без причины. Все её руки в ссадинах, на ногах свежие раны, по которым стекали капли крови. Мог сказать, что на теле дело будет хуже. Девушка знала, что я не спал и всё слышал, только вот ей было всё равно. Ходила, собиралась с силами и вскоре удалилась в ванну смывать кровь. После рухнула в кровать, так ни разу не взглянув на меня. Я слышал ещё какое-то время очень тихий плач. Он меня убаюкал и заставил задремать. Аврора же больше не спала. На утро я уже очнулся от возни. Дамочка собиралась в школу. Я перебрался на кровать по её же просьбе (точнее шипению), наблюдал. Худенькими ножками она ходила от места к месту и собиралась. Подметил, что кроме рук, синяков и ссадин больше не было. Родители знали как не привлекать к ситуации посторонних, не трогали её личико. — Эй, идиот. Мои вещи не трогать, пожрать найдешь сам, бардак не разводи, слизывать потом всё будешь, — почти перед уходом скомандовала соседка. — Своё шмотье тоже пристрой куда-нибудь. Прикрыв дверь, та посмотрелась в зеркало, что было на сокрытой части двери. Поэтому я его и не заметил. Сквозь отражение заметил очень уставшие глаза страдалицы, которая поправляла юбку, блузку и подтягивала колготки. Подойдя чуть поближе, посмотрела на своё лицо, протерла глазки и вновь удалилась к тумбе. Ей было больно смотреть на саму себя, ощущать, что с ней всё взаправду. Её сборки кажутся мне очень милыми. Она уже не ругалась на меня как вчера. Дает узнать её, чтобы не приближался, но так же и привлекает внимание к себе, чтобы я сделал хоть что-то. Знаю такой типаж людей. Взяв черный вязаный кардиган, Аврора накинула его на плечи, снова взглянула на себя в отражение и вышла из комнатушки. В тот момент мне почудилось, что она будто с отвращением смотрела на своё тело, на всю себя. Сломанная, неправильная, жалкая, - всё это лезло в соотношении её взгляда и мыслей. Подмечу, что обращалась она ко мне тихо, чтобы родители не услышали. Ей не нужны лишние проблемы. У неё не было полной уверенности и гарантий на моё скорое вмешательство. Скоро я буду составлять ей компанию в школу и, скорей всего, в классе тоже. Из разговоров по пути к дому услыхал, что в её классе как раз таки и есть местечко для меня. Правда, не ожидал от этих людей такого отношения к хрупкой девушке. Довести до состояния, когда она не может и пискнуть, но всё же чтобы при этом она была сильна духом и молчала обо всём. Надо же так постараться… Хотя второе возможно уже её личные заслуги. Почти весь день провалялся в постели. Мне нравился этот запах от её шампуня и эта сладость карамели на полках с книгами. Буквально за час убрал все свои вещи и просто осматривался. Ничего из её вещей не трогал, кроме книг. В них нашел пожелтевшие листья и разные открытки, что служили закладками. Вспомнил про фотографии, которые подметил вчера на подоконнике, но рыться в вещах малышки не стал. Всё же, не культурно. Как только вновь заскучал по запаху, ложился в кровать и долго-долго внюхивался в подушку. Мне нравилось, что хоть какие-то чувства я могу испытывать в эти моменты. Я осознаю, что мне не хватает человека. Возможно, Аврора в моем восприятие становиться заменой матери и отца. Кто знает… К двум часам дня дамочка вернулась. По пути в комнату она уже стянула с себя кофту и, вздыхая, притащилась ко мне. Я всё так же лежал на животе и нюхал подушку. — Оболтус, хватит валяться уже, хоть бы проветриться вышел. Аврора очень устала и голос её выдавал. Малышка так же неторопливо, как и утром, ходила по комнате и приводила себя в более домашний вид. Я не верил, что после всего она может сохранять такое спокойствие. — Встань говорю! — скомандовала та. Я придвинулся к стенке и перевернулся на бок, не желая расставаться с воспоминаниями. Она с некой злобой посмотрела на меня, но на кровать села и вздохнула. — Встань, ненавижу животных в кровати. Я ухмыльнулся. От неё повеял карамельный аромат, более сильный, чем исходящий от постели. Я прикрыл глаза и с улыбкой вдохнул его, облизнулся. Ещё секунда бы и я накинулся на её шею и раза два повторил как скучал, если бы вовремя не раскрыл глаза и опомнился. Мне нужно было привыкнуть к некому одиночеству без матери. Не то, чтобы я проделывал такое с матерью, просто после пережитого очень хотелось проделать это, сказать всё, что не успел. Я здесь меньше суток и не должен вести себя так странно. Но, о боги, это так тяжело и невыносимо. Аврора очень устала, поэтому оказавшись в лежачем положение, почти мгновенно задремала. Я заметил, что её руки дрожали и спустя время, осмелившись прикоснуться к ним, подметил их холодное состояние. Не стал мучить её, так что оставил под одеялом, а сам сидел за столом и читал. Около двух часов она подремала а затем удалилась на кухню, что было очень кстати по времени. Эта невероятная девчонка скрывала в себе гораздо больше, чем я видел в ней и мне хотелось это в ней изучить, понять её и возможно стать другом, а не врагом. Отныне, в той комнате с бежевыми стенами и пылью книг, не оставалось счастливых людей.