Научи

      — Приветик, — добродушно сказал Дазай, потирая рукой шишку на лбу, — я, вообще-то не подслушивал, а ждал, пока вы тут закончите. Не прерывать же мне, голодранцу, такие чувственные речи Куникиды-сана, — хитрая ухмылка секундой отразилась на его лице, — да и не слышно вас оттуда совсем. Обидно! — он изобразил крайнюю степень разочарования и плюхнулся на свой стул.       Куникида дал Дазаю легкий подзатыльник и всунул ему в руки стопку бумаг.       — Задание для тебя, мафиози несчастный. В соседнем районе снова объявились твои старые друзья. Мне о них руки марать не хочется, поэтому сходи и разберись, — он сел за стол и начал что-то записывать в своем ежедневнике.       — Посылаешь меня одного прямо в руки мафии? — Дазай откинулся на спинку стула, прикрыл глаза и широко улыбнулся, — Куникиида-са-а-ан, ты так жесток! Можно со мной пойдет наш тигренок?       Ацуши все еще сидел на своем месте и пытался притвориться невидимым.       — Нельзя.       — Ну Куники-и-идушка, — мелодично протянул Дазай, примеряя на себя роль обиженного ребенка, — а вдруг я потеряюсь? Или мафия решит отомстить и убьет меня? Это будет так не поэтично! А я так и не нашел себе никого для двойного самоубийства?! Какой кошмар! А вдруг еще чего похуже, мне станет скучно, и я сам натворю что-нибудь? Не обо мне, так о других подумай!       Дазай, кажется, вжился в свою роль и продолжал причитать. Куникида начал чувствовать, как раздражение нарастало где-то внутри.       — Замолчи, довольно цирка, — он громко захлопнул свой блокнот и тревожно посмотрел на Ацуши.       Куникида сам не был уверен, что именно слышал там за дверью этот-придурок-Дазай и сомневался, стоит ли отправлять мальчишку на задание с ним. С одной стороны, для парня это будет дополнительным опытом, а с другой…       — Я пойду с Вами, — парень прервал его размышления уверенным возгласом.       Только его уверенность была лишь внешней. Что он вообще сейчас сказал? На задание с Дазаем? После всего этого? Кажется, когда Осаму так внезапно появился в офисе, у Накаджимы окончательно поехала крыша.       — Ацуши-и-и! — Дазай вскинул руки вверх, изображая детскую радость.       — Пойдете вместе — вас вместе и убьют. Тебя одного не жалко, — Куникида устало потер переносицу.       Дазай показал ему язык и вспорхнул со своего места. Он подошел к Ацуши и сжал рукой его плечо. Парень вздрогнул.       — Но ведь Ацуши защитит меня, если что случится, — он наклонился парню и посмотрел в глаза, в его взгляде танцевали дьяволята, — он же такой большой и сильный тигр.       Куникида бросил на Дазая свой самый испепеляющий взгляд в своей коллекции.       — Не домогайся до ребенка.       — Ну что же ты, Куникида. Ацуши уже совершеннолетний, я имею право домогаться!       Осаму торжествовал, Доппо злился, а Накаджима был готов провалиться сквозь землю от стыда. Все в агентстве шло своим чередом.

***

      По-видимому, их заданием было банальное патрулирование, иначе Ацуши никак не мог объяснить, почему они уже второй час слоняются по одним и тем же тропам. Он уже начал считать, сколько раз он видел одну и ту же кофейню и странно подстриженные кусты около неё, в виде кошачьих голов. В первый раз это выглядело мило и оригинально, в четвертый — жутко. В конце концов, Дазаю эта рутина осточертела, не мог он так долго заниматься один и тем же, до одури скучным занятием.       — Мороженое хочешь?       — Ч-чего? — Накаджима шарахнулся от него. Это был их первый разговор, после того, как они покинули агентство.       — Мороженое. Сладость такая, знаешь? — Дазай говорил в свойственной ему спокойной манере, — я вот шоколадное люблю. Хочешь или нет?       — А… ну…       Ацуши не успел договорить, как уже заметил, что Дазая нет рядом. Он огляделся по сторонам, но в это время улица была довольно оживленной, поэтому он не мог разглядеть ничего за спинами других людей. Он почувствовал, как внутри просыпается старая добрая паника, а в голове начали прокручиваться самые наихудшие варианты. Дазая похитила мафия? Что он скажет Куникиде? Или вдруг Дазай просто решил его бросить здесь? Взгляд Ацуши лихорадочно метался из стороны в сторону, изучая толпу и пытаясь найти знакомые очертания, до тех пор, пока не зацепился за край привычного коричневого пальто. Дазай стоял у ларька с мороженым. Нет, он точно когда-нибудь в этом агентстве с ума сойдет.       — Вот, держи, — он подошел к парню и протянул ему рожок пломбира.       — Спасибо…       — Знаешь, что я вспомнил? — снова хитрая ухмылка, — ты помнишь, как мы встретились?       Ацуши немного растерялся.       — У реки. Мы встретились у реки. Вы пытались утопиться.       — Из твоих уст это звучит не так романтично, как мне тогда казалось, — Дазай надул губы, изображая обиду, — то место находится рядом, и, технически, оно все еще считается частью этого района, так что задание мы не сорвем. Пошли.       Можно подумать, его особо волновало, сорвет это задание или нет. Он даже не спрашивал у Ацуши, хочет ли он туда, но и не приказывал. Это был просто факт.       Одинокая речка простилалась практически посреди города, но рядом не было ни души. Район и сам практически опустел, когда часовая стрелка начала подбираться к двенадцати. Устраивать какие-либо масштабные преступления у мафии не было смысла. Так успокаивал себя сам Ацуши, сидя у реки. Дазай же просто лежал на траве и напевал какую-то только ему известную песенку. Накаджима не знал мотива и слов, но предполагал, что песня была о самоубийстве.       — Какой прекрасный денёк, — вдруг отвлекся от своего занятия Дазай, приоткрыв глаза.       — Да, — только сейчас к Ацуши начал возвращаться дар речи. Он слишком много пережил за последние несколько часов, —солнечно и не холодно, — парень откинулся на траву рядом с Дазаем.       — Я не об этом. Ты заметил, как улицы вдруг опустели? А ведь сейчас самая приятная часть дня, только и гулять, веселиться.       — Люди же в это время работают и учатся. Поэтому утром и вечером часто на улицах такая толпа, все возвращаются домой, или наоборот, — Ацуши прикрыл глаза.       — Просыпаться утром, чтобы провести весь день в бетонной коробке, а потом вернуться домой и лечь спать, с мыслями о том, что завтра будет то же самое.       — Это как-то грустно, — Ацуши каждый раз удивлялся, как Дазаю удается переворачивать такие простые, с первого взгляда вещи.       — Это не грустно, а глупо. Провести жизнь, словно таракан, метаясь из стороны в сторону, от стола к столу. Какая отвратительная безалаберность, и какая восхитительная глупость. А еще меня называют сумасшедшим. От такой жизни я бы точно нашел способ удавиться.       Ацуши просто лежал и слушал. Он любил спокойный и мелодичный голос Дазая и его постоянные тирады. И ему, однозначно, нравилось лежать с ним вот так, рядом с местом, которое было памятным для них обоих. Он постепенно расслаблялся и даже не сразу заметил, что их пальцы соприкасаются. От осознания по телу волной пробежал ток. Дазай же, в свою очередь, руку не одергивал, и вообще, с закрытыми глазами он выглядел почти спящим. Ацуши украдкой рассматривал чужое лицо: легкая ухмылка, которая, казалось, не сходила с него никогда; аккуратно очерченный нос, острые скулы и мягкие, спадающие волосы. По крайней, мере ему хотелось верить, что мягкие.       — Ацуши, — спокойный голос заставил парня дернуться и скрыть взгляд.       Руку, однако, он не убрал. Накаджима почувствовал, как щеки начинают гореть. Господи, ну какой же он идиот, если думал, что Дазай не заметит, что на него в открытую пялятся. Идиот!       — Могу я задать тебе вопрос? — он спрашивал лишь из приличия, и ответа дожидаться не собирался, — о чем вы говорили с Куникидой?       Сердце в очередной раз за день пропустило удар, а дыхание сперло. Ацуши постарался как можно скорее собрать себя в кучку и оправдаться.       — Н-ни о чем! Просто болтали!       — Врешь.       Тон Дазая вдруг переменился и стал холодным и колким. У Накаджимы по телу пробежали мурашки. Неужели таким Осаму был в прошлом?       Ацуши вообще часто задумывался о прошлом Дазая. Тот не так много говорил о себе, поэтому многое в голове парня оставалось на долю фантазии. Ему было сложно поверить, что человек, который практически спас его жизнь когда-то был хладнокровным убийцей. Парень глубоко вздохнул и постарался взять себя в руки. Нет, довольно он сегодня боялся и заикался, надо быть увереннее и сильнее. Как Дазай.       — Все зависит от того, что именно Вы слышали, — он и сам, кажется, не ожидал от себя такого прыткого ответа, поэтому немного смутился.       — Хитёр, тигр, — в голосе Осаму проскользнула легкая усмешка.       Удивительный мальчишка.       — Это Вы меня учите, — он снова прикрыл глаза, сердцебиение потихоньку приходило в норму.       — Ну что за формальности, Ацуши, — он усмехнулся, — обращайся ко мне на «ты». А то я чувствую себя каким-то старым. Я, что, похож на старика?       —Ничуть, Дазай-сан… Дазай, — поправил себя Накаджима. Это было непривычно.       Рядом с ними у воды опустились две вороны. Ацуши, наконец, убирая руку, сел и обхватил колени, наблюдая. Прикосновения обжигали. Когда-то, когда он еще был в приюте, он часто наблюдал за птицами, мечтая и сам улететь куда-нибудь далеко. Он завидовал, что они могут просто так вспорхнуть и исчезнуть навсегда, если какое-то место им не понравится. Однако же, крыльями природа его не наделила, только полосатыми лапами и хвостом, даже не предоставив инструкцию по применению. А так хотелось научиться летать.       — Тебя что-то тревожит, — Дазай снова стал по странному серьезным. Ацуши чувствовал на себе тяжесть чужого взгляда.       — Дазай-сан, Вы когда-нибудь по-настоящему любили? — он решил пойти обходными путями и выяснить, стоит ли вообще затрагивать такие темы в разговоре.       Может ему и правда придется убить всю надежду, он был готов к любому исходу. Наверное.       Осаму звонко рассмеялся, у Ацуши по спине пробежал мороз.       — Ты, — смех прекратился так же резко, как и начался.       — Что?       — Мы на «ты», не забывай.       — Д-да.       — Неужели наш тигр влюбился? — снова усмешка.       Ацуши был готов взорваться, градус страха и паники в нем уже давно перешагнули критическую отметку. Вороны рядом вдруг закружились в воздухе и улетели.