Научи

      — Неужели наш тигренок влюбился?       Одной фразой оборвался разговор, который Ацуши ни раз простраивал у себя в голове. Глупо было полагать, что в словесном поединке удача окажется на его стороне. Еще глупее было полагать, что Дазай так просто расскажет ему о чем-то сокровенном. Не настолько уж они были и близки.       Солнце, преодолев полуденный пик, начало понемногу опускаться ближе к горизонту, придавая небу слегка рыжеватый оттенок. Ацуши наблюдал за отражением пушистых облаков, текущему по мерному течению реки. Он начал представлять, что эти белоснежные паруса, управляемые ветром, находятся где-то за водной гладью, в другом мире. В нем все, верно, было проще, чем в настоящем.       — Любовь — недуг, — за спиной снова послышался размеренный голос.       Ацуши вздрогнул.       — Моя душа больна, — мелодично продолжал Дазай, — томительной, неутолимой жаждой.       Накаджима взглянул на него из-за плеча.       — Того же яда требует она, — садясь на траву и встречаясь с мальчиком взглядом, — который отравил её однажды.*       Ацуши почувствовал, как его щеки начинают краснеть, он первым отвел взгляд.       — Я не понимаю тебя, — ему снова хотелось обратиться к Осаму на «Вы».       — Это не обязательно.       — Не ответишь на мой вопрос? — дышать было сложно.       — Только что, — Дазай часто забывал, что многие люди не умеют читать между строк.       Заходящее солнце окрашивало белые облака в алые оттенки и секундами разбивало Ацуши сердце.

***

      Когда они решили вернуться в агентство, день уже смеркался. Они снова шли по оживленной улице и снова молчали.       Ацуши вслушивался в разговоры прохожих, представляя, какой может быть жизнь обычных людей. Вот девчушка, ей около пяти лет, выпрашивает у старшего брата какую-то игрушку. Где-то рядом прошел молодой человек, он был очень худым и высоким и шел в ярких наушниках, явно задумался о чем-то, а еще от него пахло странным одеколоном. А вон там в кафе сидят взрослые мужчина и женщина, держащиеся за руки под столом. Все эти люди не рискуют своей жизнью, сражаясь с опасными преступниками и психопатами, не учатся жить заново, открывая, что в особо лунную ночь могут превращаться в огромное животное. И в гениев-суицидников, кстати, не влюбляются.       Парень задумался, правильной ли он пошел дорогой, когда пришел в агентство. Все-таки, он мог бы неофициально устроиться на какую-нибудь подработку, может снял бы комнату, купил бы какие-нибудь цепи, чтобы приковывать себя к батареям в полнолуние и жил бы себе спокойно, дожидаясь смерти или чуда. Вокруг начинали загораться цветными огнями вывески, а на город медленно опускалась темнота.       — Ацуши, — холодный тон Дазая заставил парня резко остановиться посреди улицы.       В его спину врезалась какая-то девушка и, смущенно извинившись, убежала прочь.       — Что-то случилось? — он перевел взгляд с девушки на Осаму, тот выглядел сосредоточенным.       — За нами следят, поэтому продолжай идти, как шел и не привлекай внимания.       Ацуши сглотнул и сдвинулся с места. Следят? Их нашла мафия?       Дазай подхватил его под локоть, заставляя прибавить шаг. Его прикосновения все еще отдавались огнем на коже Ацуши, даже в такой ситуации. Они ловко лавировали между людьми, теряясь в толпе, и постоянно ускоряясь. В конце концов, они оказались в каком-то темном и безлюдном переулке.       — Дазай, — парень пытался отдышаться от быстрого шага, — мне кажется, что прятаться здесь — не лучшая идея.       Вокруг не было ни души, даже звуки живого города здесь сходили до тишины. Их окружали мусорные баки и бетонные стены домов. Сверху было темно-синее небо, на котором появлялись первые звезды. Не самая романтичная обстановка.       — Разве мы прячемся? — он изобразил невинное удивление, но потом снова стал холоден и серьезен, — не разочаровывай меня, котенок.       Ацуши схватывал быстро, но поздно. Он понял, что Дазай совсем не прятался, а пытался отвести следящих, кого-бы-там-ни-было, от большого скопления народа. Так, если они будут драться, то мирные жители не пострадают.       Стоп. Котенок?!       Вдруг в переулке послышались грохот и крики, отразившиеся лёгкой улыбкой на лице Дазая. Только он не заметил, как за его спиной из темноты возникла крупная человеческая фигура. Она оплела свою огромную руку вокруг тонкой шеи, оставляя Осаму почти безоружным. Сердце Ацуши ушло в пятки.       — Только попробуешь двинуться — и тебе конец.       Его голос был глубоким и хриплым, а лицо испещрено шрамами и рубцами. Парень казался довольно молодым, на одной руке красовалась черная перчатка, другая, которой он обхватил шею Дазая, была обнажена. На ней тоже были шрамы.       — Даз…       Ацуши не успел броситься на помощь, как сам почувствовал, что попал в ловушку. К его горлу был приставлен нож.       — Спокойно, мальчик, — женский голос за спиной был почти убаюкивающим, — сделаешь как надо и больно не будет.       Он почувствовал, как по шее потекла тонкая струйка крови, спускаясь вниз и пачкая белую рубашку. Ему не было страшно, но тревожно. Накаджима решил ждать указаний.       — За чем пожаловали, достопочтимые гости?       Дазая, кажется эта ситуация только забавляла. В его сумасшедшем взгляде искрами играл азарт.       — Шутить еще будешь, кусок дерьма? — преступник сомкнул пальцы на горле Осаму сильнее.       Жертву это не смущало. Еще с первой их встречи Дазай был из тех, кого опасность возбуждала и веселила. Адреналиновые наркоманы.       — Какая грубость! Я ведь и обидеться могу, ты… Как тебя там, мы, вероятно, не представились?       Парень сжал зубы, придавая своему лицу еще более грозное выражение, его брови сходились на переносице. Он был в бешенстве.       — Джордж, — почти рявкнул он в ухо Дазаю.       Он явно не был одарен умом. Осаму залился сардоническим смехом. Ацуши и сам слегка улыбнулся, а потом вспомнил, что, вообще-то, его могут зарезать.       — Джо-о-орджи, мой старый друг, — он все еще громко хохотал, — твое имя такое опасное, ты явно не один десяток людей на тот свет отправил.       — Заткнись, — за спиной раздался женский голос, в нем чувствовалась ядовитая усмешка, — мы не будем убивать вас, если вы выложите все, что у вас есть.       На душе у Ацуши на секунду полегчало. Это были обычные мошенники, не мафия.       — А с чего вы взяли, что у нас что-то есть — продолжал Дазай, его взгляд снова стал льдом, а ухмылка — дьявольской усмешкой.       — Слишком хорошо одеты, придурки, — прохрипел из темноты Джордж, — ты бы не выпендривался, модник, а то точно скоро своих предков на том свете встретишь.       Осаму снова засмеялся. Эти два идиота начинали его раздражать. Судя по растущему напряжению, Накаджима понял, что это было взаимно.       — У Джорджа есть способность, — девушка повысила голос и дернула рукой, отчего струйка крови стала чуть больше. Ацуши попытался отстраниться от лезвия.       — Ох, — Осаму резко надел на себя маску страха, — и какая же? Я умру в мучениях? Скажите, что да!       Джордж начал глупо улыбаться, обнажая острые зубы, а женщина за спиной схватила Накаджиму за плечо, видимо, чтобы лишний раз не двигался.       — Ты меня бесишь, так что да, в мучениях, — его смех был больше похож на причудливый скрежет, — если захочу, твоя кожа сгниет в том месте, где я к тебе прикасаюсь.       Дазай, тем временем, начал скучать. Они ему надоели.       — Покажи-ка мне, Джорджи, — он протянул преступнику свою ладонь, — а я подумаю, готов ли я умереть вот так. Я, знаешь ли, только смерти и ищу. Если мне не понравится — то ты получишь все, что я смогу отдать.       Джордж прикоснулся к чужой руке. Через секунду на его лице отразилось, кажется, все удивление мира. Его способность не действовала.       — Мне не нравится, — он практически пропел эти слова и резко повернулся к преступнику лицом,       — Эй! — девушка сзади уже почти кричала, — у меня твой друг! Я его зарежу! Мы из мафии! Тебе это с рук не сойдет!       Последние ее слова были прерваны выстрелом. Он что, убил человека?       — Из мафии, говоришь, — он говорил тихо и размеренно, — если бы вы были из мафии, то вы бы наверняка знали, как меня зовут, — его улыбка была похожа на оскал, — будучи мелкими воришками, не осмеливайтесь называть себя мафией.       В момент, когда Осаму повернулся к ним, руки девушки пробила мелкая дрожь. Ацуши и сам никогда не видел его… таким. Сейчас он легко мог представить, что за спиной Дазая — карьера мафиози и десятки человеческих жизней. За спиной того самого вечного ребенка с глупыми шутками и мечтами о самоубийстве, который когда-то спас нелепого и глупого мальчишку от голодной смерти. За спиной его Дазая.       Вдруг Накаджима услышал хрип, доносящийся из темноты. Джорджи был жив.       — Ацуши, — от этого голоса парня пробрали мурашки, — ну, же, не стой столбом. Прояви уважение к мафии.       Последнее слово было сказано с издевкой. Накаджима вышел из состояния шока и приказал себе превратиться в зверя. Ему оставалось молиться, чтобы Дазай не натворил глупостей.