Опасная игра

Я с продолжением)))Извините за задержку, но мой планшет не сохранил текст и пришлось все печатать заново))) Спасибо большое CadiCandice за коллаж!)) https://ibb.co/i9iYp7 На следующий день Артит так и не осмелился вернуть зажигалку. Занятия сменялись одно за другим, первокурсник старался учебой заглушить желание отдать найденную вещь наставнику. Идея, пришедшая к нему ночью, уже не казалась младшему такой хорошей. Ведь Конгфоб точно заинтересуется, кто ее вернул, и Артит был уверен, что наставнику не понадобится много времени, чтобы разузнать это. А умирать в муках младшему не хотелось. Проще было оставить ее у себя. Собрание проходило в духе системы «Сотус»: первокурсники не смогли ответить на вопрос наставника и получили наказание. Они бегали, прыгали, приседали, выполняли непонятные им поручения, изнемогая под палящим солнцем. Хотя время для собраний выбиралось подходящее, но и послеполуденное солнце жарило нещадно. Артит мельком бросал взгляды на Конга. Наставник стоял под жарким солнцем, словно красивое каменное изваяние, внимательно следя за младшими. Сегодня глава наставников был чернее тучи, команды отдавал грозным голосом, а на лице не было и тени улыбки. Собрание закончилось на резкой ноте, старший в очередной раз отчитал первокурсников и отпустил. Смотря вслед Конгу, Артит проверил, не потерял ли он зажигалку, теряя всю решительность подойти к наставнику. Удивленные младшие уже не были в таком восторге от главы наставников, который, по их мнению, прицепился к мелочи и очень жестко их наказал. Послышались разговоры, что в собраниях нет смысла, они отнимают много времени и без того в загруженном графике студентов, так еще и наказывают без объяснений. Бурное обсуждение переместилось в социальные сети, многие соглашались прогуливать собрания. Такое решение поддержали и друзья Артита, но младший посоветовал им не делать этого, потому что за пропуск можно получить что-то более жесткое, чем бег или отжимания. Лежа вечером в уютной постели под прохладным воздухом кондиционера, Артит крутил в руках зажигалку. — Нет. Ее нужно вернуть, — думал вслух первокурсник. Прочитав выгравированную на гладкой поверхности надпись, он понял, что это подарок. И оценив еще раз находку, догадался, что это очень дорогой подарок, видимо, от очень близкого человека. Может, подстроить, что Конгфоб ее выронил, а младший поднял? Глава наставников не такой идиот, каким желали видеть его первокурсники. Значит, остаётся только шкафчик Конга. У Артита был подобный опыт, но то было стащить из учительской свой телефон, а это — взломать в разгар учебы личный шкаф главы наставников. Больше всего первокурсник боялся, как бы его не поймал сам Конгфоб. А значит, нужно было убедиться, что во время совершения преступления он будет на занятии. А для этого нужно было проследить за ним. Для выполнении операции нужно встать пораньше и караулить наставника возле дверей университета. ***** Прэм никогда не отличался особой рассудительностью или аналитическим мышлением. Да он и в университет на инженерный факультет поступил с Конгфобом за компанию, только выбрав другое направление. И студенческая жизнь текла бы спокойно, если бы не вздорный характер парня и его любовь к азартным развлечениям. А неиссякаемое желание быть первым во всем и везде привело к неутешительным последствиям. Первая настоящая влюбленность закончилась крахом, потому что соперник попался сильный и стойкий. Вад обладал теми же качествами, что и старший, вот только он оказался психологически стойким к попыткам Прэма помирится и возобновить отношения. Любые малейшие намеки на примирение пресекались Вадом на корню, выбешивая старшего. И если один развлекался вне стен учебного заведения, то другой заводил знакомства исключительно на глазах у вспыльчивого парня. В очередной раз до Прэма дошел слух, что второкурсник очень близко общается со своим одногруппником и что пару видели вдвоем в кинотеатре. И слух так и остался бы слухом, если старший собственными глазами случайно не увидел Вада совсем не по-дружески общающегося с другим парнем. Прошлый инцидент закончился дракой, потому как Прэму проще махать кулаками, чем вести дипломатические переговоры, как Конг. Но в этот раз старший решил лично поговорить с Вадом и выбить из него всю правду. Им давно стоит расставить все точки над «и» и прийти к общему решению. Достав сигарету, Прэм прислонился к перилам, дожидаясь Вада, и так и продолжил искать его взглядом, не заметив подошедшего к нему Конга. — Привет, — протянул руку Конгфоб, здороваясь. — Эй, ты где витаешь? — толкнув друга в плечо, спросил наставник, тоже вглядываясь в толпу проходящих мимо студентов. Отстраненный взгляд Прэма и блуждающая улыбка сумасшедшего не предвещало ничего хорошего. — Что? Привет, — вздрогнул от толчка Прэм, растерянно посмотрел на друга и пожал руку в ответ. — И давно ты тут изображаешь статую? — отобрав у друга пачку сигарет, в шутку поинтересовался Конг. Но пачка оказалась пустой, и внутри наставника начала расти тревога. Значит, до друга дошли слухи про Вада. Чертыхнувшись про себя, наставник решил остаться и проследить за Прэмом. — Нет, минут пятнадцать, — отмахнувшись от друга, как от назойливой мухи, Прэм вырвал из его рук пачку и убрал в карман джинсов. Если за такое короткое время он успел выкурить все сигареты (а его максимум — четыре в день), то сейчас Прэм был подобен бомбе с запущенным механизмом, которая могла рвануть в любую минуту. Мимо них, весело смеясь, медленно поднимался Вад с тем самым одногруппником, про отношения с которым ходили слухи. Старший, не моргая, следил за каждой эмоцией на лице веселого, в отличие от него самого, младшего. Вад наградил напрягшегося Прэма мимолётным взглядом, но и этого хватило, чтобы ускорить взрыв. Старшего буквально затрясло, и он успел мысленно убить и четвертовать идущего рядом с Вадом парня. — Прэм, давай без глупостей! — встревоженно попросил Конг, вцепившись в плечо друга мертвой хваткой. Но тот продолжал молча смотреть невидящим взглядом на то место, где секунду назад проходил Вад. Вцепившись со всей силой в лямку рюкзака, младший боялся встретиться со старшим лицом к лицу и честно ответить на все его вопросы. Он наконец-то решился на новые отношения, решился открыться и довериться другому, перешагнув через горький опыт. Но Вад видел и чувствовал бурлящие в Прэме чувства раскаивания, сожаления и…любви. И сердце младшего сжималось от жалости, от того, что он не может простить и снова впустить Прэма в свою жизнь. Жалость — такое ужасное чувство к такому сильному старшему. Но кроме него, Вад больше ничего не чувствовал к бывшему возлюбленному. — Прэм, — пытался докричаться до отключившегося сознания друга наставник. — Мне что, ходить с тобой везде за ручку?! Прэм! — встав перед парнем, Конгфоб сильно тряхнул его за плечи. От безвыходности глава наставников хмурил брови, экстренно пытаясь придумать, как не дать этим двоим встретиться наедине. А может, расслабиться, и пусть они сами разберутся? Тогда это может плачевно кончиться для очередного ухажера Вада. Прэм его с землей сравняет. А второкурсник может вспылить и в сердцах разболтать Артиту про их с Прэмом спор. — Да забудь ты о нем, — взболтнул лишнего Конг, примирительно подняв руки в верх. — Забыть?! — от возмущённого крика Прэма, остановились даже идущие мимо студенты. — Вот так взять и вычеркнуть его из жизни?! Как так можно, если сердце умирает от любви к нему! Ты бы смог? — взревел парень, смотря на друга ошарашенным взглядом, не понимая, как тот мог такое ему предложить. Слова Прэма заставили Конгфоба задуматься. Окажись он на его месте… Но наставник не мог себе представить, что вот так по-глупому влюбится в кого-то и потом будет сгорать в огне от болезненных воспоминаний и чувств. Просто Прэм увлекся игрой, отключил голову и перестал мыслить рационально, за что теперь расплачивался. Наставник не переживал по этому поводу, потому что всегда при любых обстоятельствах думал в первую очередь головой. И Конг все просчитал и разработал стратегию на шаг вперед, зная, что в отличие от друга никогда не влюбится. Да, Артит милый и симпатичный, но прагматичного и расчётливого старшего не возможно сразить ямочками на щеках и привлекательной непутевостью. Если кто и будет собирать разбитое сердце, так точно не Конг. И младший тоже вряд ли так сильно влюбится в наставника, который считал, что абсолютно не подходит на эту роль. Это будет простое увлекательное развлечение для них обоих. — Вад ведь как-то сумел забыть о тебе и вашей любви, доказывая тебе это все время. И его обида на тебя очень велика. Ты втоптал его чувства в грязь, — вяло отпираясь, сказал Конг, жалея о сказанном, но и соглашаться с другом было нельзя. — Я столько раз просил прощения. Столько раз извинялся. Я готов на что угодно, только бы он простил меня. Не знаю, как он смог, если клялся мне в любви, — в словах Прэма сочилась горечь вперемешку с отчаянием. Голос звучал глухо, он дышал шумно, пытаясь взять себя в руки. Неужели обида Вада так велика и сильна, больше, чем их любовь? — Я пойду, лекция скоро начнется. — Подняв с пола сумку, Прэм распрощался с другом и ушел. Устало вздохнув, Конгфоб поправил рюкзак на плече и пошёл на занятия. **** Войдя в туалет, Вад замирает в дверях. Прэм собственной персоной стоит в нескольких метрах от него и моет руки. Вцепившись похолодевшими пальцами в дверную ручку, младший не спускает с бывшего парня испуганного взгляда. Он так старательно избегал малейшей возможности на встречу с Прэмом, выверяя свое передвижение с расписанием старшего. Но у судьбы черное чувство юмора. Вад медленно рассматривает старшего, отмечая осунувшееся лицо и болезненные круги под глазами, списывая это на алкоголь и наркотики, которых в жизни Прэма предостаточно. Судя по свободным в бедрах джинсам, старший похудел. Рельефные мышцы плеч, которые нельзя скрыть за футболкой, красиво вырисовываются при движении. Кусая губы, Вад продолжает разглядывать не замещающего его старшего, понимая, что все еще любит этого заносчивого придурка. Почувствовав, что на него кто-то смотрит, Прэм поворачивает голову в сторону двери, встречаясь с Вадом взглядом. Они напряженно смотрят друг на друга. Так хочется броситься друг другу в объятия и шептать о том, что все еще любят. Сердце глухо бьется в висках, но сделать первый шаг ни у кого не хватает смелости. Мечтая о таком стечении обстоятельств, Прэм теряет весь свой запал. А Вад молится, чтобы тот молча вышел, оставив его одного. Он боится, что не устоит и сдастся. Отмерев, младший медленно подходит к раковине, позабыв о цели визита. Открыв кран, он заторможенно намыливает руки, следя в зеркало за каждым движением старшего. От напряжения, висящего в помещении, сдают нервы. Спокойный и молчаливый Прэм пугает еще больше. Тишина выбивает все мысли из головы. — Нашел себе новую игрушку? — тихий вкрадчивый голос старшего эхом отражается от холодных кафельных стен, попадая младшему прямо в сердце, разбиваясь о толстую преграду на сотни мелких осколков. — Не сравнивай меня с собой. — Ответная атака холодна, будто внутри Вада не бушевал пожар. — Неужели этот мальчик задел нежные струны твоей души? Брось, я лучшее, что было в твоей жизни. — Неприкрытый сарказм в голосе Прэмы и ехидная улыбка разрушают хрупкое спокойствие Вада. — Вот именно: было, — сквозь сжатые зубы цедит младший, поворачиваясь к старшему лицом. Сжатые кулаки и гневный взгляд; Вад вцепляется в холодную поверхность столешницы, чтобы не накинутся на старшего. — Что тебе мешает все вернуть? — задает мучающий его вопрос Прэм, ответ на который страшно услышать. Но он обязан его задать. — Ты. Я не хочу, чтобы ты снова превратил мою жизнь в дерьмо, — резко отвечает Вад, не волнуясь о старшем. Не боясь причинить ему боль, он жаждет высказать все накопившееся, растоптать желание вернуть все назад, втоптать в грязь светлые намерения. — Однажды мне надоест за тобой бегать, — невзначай бросает Прэм, чувствуя, как трещат натянутые нервы, готовые порваться. — Я очень жду этого момента, — зло выкрикивает Вад, сдерживая слезы обиды. Он готов прижаться к старшему, но лишь кусает до крови нежную кожу губ, не давая потерять контроль. Канаты, держащие плотину терпения, рвутся, и Прэма накрывает волной. — Почему ты такой? Я готов поступиться своими принципами ради тебя. Готов на многое ради тебя, чтобы у нас все наладилось, а ты все не можешь меня простить?! — крик отчаяния вырывается из груди старшего, но Вад глух к нему. Прэм теряется перед холодностью любимого, не знает, что еще такого сделать, чтобы он услышал. — Ты об одном забыл. Мне не нужны ни твои жертвы, ни ты сам. Все в прошлом, — ровным голосом отвечает младший. Прэму кажется, что его сжигают заживо, поливают кислотой. И даже это было не так больно, как слова Вада, которые ранят в сотни раз сильнее. На минуту у Прэма опускаются руки, а в голове звенит приятная заполняющая пустота. Артит в очередной раз проспал, чем заранее провалил свой план. Столько заморочек из-за какой-то зажигалки. Но это не просто вещь — это дорогая вещица самого главы наставников. Торопясь на занятия, первокурсник старался придумать новый план, но все тщетно. И тут младшего осенило, что свою находку можно передать через Вада или, на крайний случай, он может подсказать. С самого первого дня первокурсник почувствовал заботу со стороны второкурсника, который окружил его своим вниманием и покровительством. В коридорах университета бурлила жизнь, Артит спрашивал у всех, кто попадался ему, не видели ли они Вада. Но глава студенческого совета провалился сквозь землю, потому никто не видел его с самого утра. Так не найдя его, Артит устало пошёл на выход, попутно зайдя в туалет… А, вывернув из-за угла, застыл на месте. Напротив туалета, сложив руки на груди, стоял Конгфоб. Подойдя ближе, младший встал чуть поодаль, слыша крики, доносящиеся за дверью, среди которых Артит узнал голос Вада. Громкие выкрики настораживают Артита, и он подходит еще ближе, не замечая, что Конг увидел крадущегося первокурсника. — Подслушивать нехорошо, — с издевкой произносит наставник, решая обратить внимание младшего на себя. Не стоит ему знать суть конфликта этой ненормальной парочки. — Я не подслушиваю. Мне нужен Вад, — оправдывается Артит, избегая пронзительного взгляда черных глаз. Кажется, что они видят младшего насквозь, читают его мысли, и от этого становится не по себе. А уж желание отдать зажигалку испаряется, как лед по палящими лучами солнца. — Пи’Конгфоб, а ты тоже ждешь Вада? — Не спросить Артит не мог, он привык утолять свое любопытство. Но услышав еще один голос, который принадлежал точно не Ваду, первокурсник догадался, что наставник ждет собеседника Вада. Не то чтобы младший интересовался чужой жизнью, а тем более личной, но из разговоров болтливых одногруппниц он знал, что второкурсника и Прэма связывали романтические отношения. Не требуя особых усилий, Артит понял, что в туалете Прэм и Вад, и они яростно ругались. — Надо быть поближе к этой парочке, когда они разговаривают. В прошлый раз это закончилось дракой. Как с ней сложно… — Конг пропускает мимо ушей вялое оправдание Артита, высказывая вслух свои мысли. Подвернулась хорошая возможность узнать мнение объекта спора о любви. Информация не бывает лишней. Вальяжно прислонившись спиной к стене, наставник заинтересованно смотрит на первокурсника, медленно розовеющем под его взглядом.  — С кем — с ней? — интересуется Артит, старательно избегая взгляда старшего. Его присутствие напрочь выбивает все мысли из головы, от его близости младший теряется. — С любовью. Я смотрю на своих друзей, и что я вижу? Только боль и страдания, — говоря в никуда, старший сам того не замечает, как откровенничает с Артитом. — Но без нее нельзя. Любовь — самый сильный мотиватор в жизни, — первокурсник вступает в непонятную для него дискуссию, не теряя такой призрачной возможности снова поговорить со странным наставником. — Тобой руководят гормоны. Все это чистая физиология. Когда снимаешь розовые очки, начинаешь мстить любимому за пережитую боль, — продолжает спокойно говорить Конгфоб, сам того не замечая. — Многие счастливы в любви всю жизнь, — утверждает обратное Артит, позабыв о старшинстве и о странном месте их философского разговора. — Ты в это веришь? — в голосе старшего звучит неподдельное удивление. — Ты слишком наивен, — ругает первокурсника Конг. Пытаясь донести до Артита, что так нельзя думать, нельзя так безоговорочно влюбляться и ставить любовь на пьедестал. Она не должна быть смыслом жизни, ведь если она исчезнет, то и жизни не будет. Нет, младший не поймет этого, не уловит тонкий намек, что он не должен пускать Конгфоба так глубоко в свое сердце. Ведь тогда его жизнь превратится в засасывающую тьму, которой невозможно сопротивляться. Конгфоб встряхивает головой, отгоняя сентиментальные мысли, навеянные этим разговором. — А я хочу любви, даже если она принесет мне одну боль и разобьет мое сердце, — сгоряча выпаливает Артит и старший с отвращением кривится. Пустые глаза главы наставников вызывают у первокурсника непонятное чувство в груди. Это не жалость, не влюбленность. Непонятный сгусток в груди, от которого голова застилается туманом. Они смотрят друг на друга, не находя слов. Дверь с грохотом хлопнула, из туалета вылетел взбешенный Прэм. Следом за ним выбежал Вад, на минуту останавливаясь возле испуганного Артита и недовольного Конгфоба. Его растерянный взгляд говорил красноречивее, чем вялое бормотание. Махнув рукой, Вад сорвался с места вслед за старшим. Отыскав в коридорах университета нового парня Вада, Прэм направился к нему, довольно потирая кулак. Он напирал на ничего не понимающего парня, испепеляя его взглядом. — Прэм, не смей! Отойди от него! — закричал вовремя подоспевший Вад, за локоть оттаскивая старшего в сторону. — Я не позволю ни одной суке подойти к нему ближе, чем на километр. Он мой, — старший отчеканил каждое слово в лицо соперника и оттолкнул лезущего разнимать их второкурсника. — Я не твоя собственность, — голос Вада дрожал от обиды. Он снова и снова проигрывал бывшему возлюбленному. — Рано или поздно ты снова окажешься в моей постели, — схватив младшего за подбородок, в лицо произнес ему старший. — Я не твоя игрушка, — надрывно выкрикнул Вад, отталкивая Прэма. От такой близости начинало кружить голову, ноги становились ватными. Схватив второкурсника за шею, Прэм притянул его к себе, шепча в самые губы, опаляя их жарким дыханием. — Ты просто мой. И передай это очередному своему ухажёру, — победно подмигнув побледневшему сопернику, старший слегка коснулся губ Вада поцелуем, замечая катящиеся по его щекам слезы. Вытерев с отвращением губы, Вад выплюнул ему в лицо «Ненавижу», прожигая его ненавистью. Его трясло, как в лихорадке. Глухой удар — и младший срывается с места, убегая. Прэм тихо шепчет «Прости», не замечая, как горит кожа щеки от удара. — Опять ты палку перегнул, — спокойно замечает Конгфоб, подходя к другу. — Сходи, посмотри, как он там, — просит друга Прэм, надеясь, как всегда, на его блистательные навыки психолога. — А я пойду проветрюсь. Конг соглашается, направляясь к запасному выходу. А Прэм разгоняет любопытную толпу, пока не вмешались учителя. Вад, спрятавшись на лестнице, выходящей на задний двор университета, пытается успокоиться. Слезы обиды без остановки текут по щекам. Он устал, ужасно устал от бесконечной борьбы со старшим. Очередная ссора, потраченные миллионы нервных клеток напрасно. Сколько еще он будет продолжать мучить и преследовать его? Вад задыхается от душащей злости. Ему кажется, что Прэм заковал его в цепи, не давая почувствовать вкус свободы. Второкурсник ругает себя за слабость перед ним. И слезы обиды за самого себя начинают течь еще сильнее. Хочется кричать от гнетущего чувства безысходности. Он стирает трясущими руками слезы, стараясь унять нервное дыхание. Конг тихонько приоткрывает дверь в поисках младшего, который не слышит шагов наставника. Вад обнимает колени, вздрагивая от очередного всхлипа, боясь быть услышанным. — Держи, — глава наставников протянул Ваду стакан с коричнево-зеленоватой жидкостью, присев рядом. Он поворачивает голову в сторону сидящего рядом Конгфоба и начал быстро стирать слезы. — Какая гадость, — поморщился от едкого запаха Вад. — Что это? — Медсестра сказала, что это хорошее успокоительное, — подтолкнув руку младшего, державшую стакан, ближе к губам, наставник достал вибрирующий телефон. — Переживает, — Конг показал младшему смс от Прэма, который волновался о нем. — Плевать, — залпом выпив успокоительное, Вад зажал род ладонью, борясь с подкатывающейся тошнотой. — Может, стоит прислушаться к его словам? Это Прэм, у него не всегда правильно работает голова. Тем более, если дело касается тебя, — дипломатично предложил Конгфоб, намекая парню на глупое поведение. Даже слепому и глухому было ясно, что эти двое не особо адекватных человека любят друг друга. Но чертова гордость не давала переступить через обиды, не давала все забыть, стереть из памяти плохое. — Я не собираюсь этого делать из страха перед невменяемым Прэмом, — негодующе ответил Вад, комкая в руках пластиковый стаканчик. — Даже если он меня ударит, — вздрогнув от своих слов, младший выхватил из рук наставника сигарету, когда тот достал ее из пачки. — Ты лучше меня знаешь, что он быстрее меня отправит в нокаут, чем тебя, — отдав Ваду зажигалку, наставник выкинул пустую пачку в урну. Вад был вообще странным парнем. Его не трогали язвительные слова Брайта, он лишь мило улыбался ему. Не боялся силы Прэма, испытывая его на прочность каждый раз. Он был похож на ребенка, который дергал за хвост кота, зная, что тот все стерпит. На него не действовали слова Конгфоба, потому что у младшего своя логика, такая же неправильная, как у бывшего возлюбленного. — Это все равно ничего не меняет. Все в прошлом. И передай это своему другу. Иначе я сам вдолблю ему это в голову, — угроза, лившаяся из его уст, звучала вполне реалистично от милого на вид второкурсника. В последний раз он в бешенстве хорошенько приложился битой по голове Прэма. — Но ты его любишь! — пылко выкрикнул наставник, считая, что поведение Вада не логично. Он сгорал от ревности, трепал нервы, предъявлял претензии, но стойко заявлял, что к Прэму не вернётся. — Когда-то я представлял себе любовь как блаженство, которое охватывает меня и превращает весь мир в весенний сад. Я ожидал несказанного счастья, но то, что я чувствовал в последнее время, вовсе не было блаженством. Меня мучает неутолимая тоска, горечь, какой я не испытывал никогда. Я в отчаянии. Всякий раз, когда я вижу Прэма, у меня как-то странно перехватывает дыхание. Но я не могу избавиться от воспоминаний. Его слова звенят в моей голове, как набат. У меня здесь, — он приложил ладонь к груди, не обращая на катящиеся хрустальные слезинки, на дрожь в голосе, — пробита огромная дыра. И это не дает мне все простить и забыть. Конгфоб молча кивает, понимая, что Вад прав. И на секунду задумывается, а что если этот спор на Артита закончится точно так же? Наставник был уверен, что его не постигнет участь друга, но вот Артит… Что, если он будет страдать так же, как Вад? — Видишь, чем заканчиваются ваши развлечения? — озвучивает мысли задумавшегося наставника Вад. — Не боишься, что Артит будет страдать так же, как и я? — серьезным голосом спрашивает Вад, с сожалением понимая, что Конгфоб не из тех, кто влюбляется, и тем более любят всю жизнь одного человека. Невозможно растопить черствое сердце наставника, играющего по своим правила, и в любой момент он может оборвать возникшую влюбленность. Если в жизни старшего не было примера искренней любви, если на его глазах это искреннее чувство превратилось в прах. Привыкнув все покупать, иметь бартерные отношения с мимолетными игрушками, Конгфоб сам не умел любить, не умел дарить заботу и хранить верность. Он с легкостью вышвыривал людей из своей жизни, как использованный чайный пакетик. Тогда и этот спор окажется для него всего лишь одним из воскресных рандеву, о котором он и не вспомнит на следующее утро. — Не начинай, — недовольно тянет Конг. — Главное, что я не на его месте. — Главное — победа, — улыбаясь, отвечает Конгфоб, уверенно озвучивая лозунг всей своей жизни. — Любая победа часто может стать поражением, — философски отмечает Вад, на что наставник громко смеется. Младший хочет верить, что этот неугомонный мальчишка, который вырос в любящей семье, умеющий дружить и помогать, станет тем самым орудием, которое превратит обычное каменное сердце наставника в уникальный алмаз. Поблагодарив его, младший оставляет Конгфоба, обещая, что вместо лекций пойдет отдохнуть к себе в комнату. Когда за ним закрылась дверь, Конгфоб понял для себя, что любовь — под запретом. Табу на любые чувства, в том числе влюбленность. Показательный пример перед глазами: Вад и Прэм. «Нет, я не хочу таких отношений. Не желаю терять свое «я», как Брайт, или выть от боли, как Прэм», — подумал наставник. Вряд ли бы у них с Артитом сложилось бы по-другому. А значит, влюбиться должен кто-то один, и это будет только младший, ведь выиграть должен Конгфоб. А победителю любовь не нужна, только вкус победы, наслаждение от своего превосходства. **** Оставшись стоять возле туалета, Артит переваривал только что произошедшее. Что творится в этом месте? Это университет или киностудия по производству мыльной оперы? А ведь младший надеялся избежать встречи с Конгфобом, и у него это практически получилось. Но кто мог предугадать, что он столкнется лицом к лицу с наставником, станет зрителем любовной драмы и будет говорить со старшим о любви. «Может, мне лучше перевестись в другой университет?» — подумал Артит, возвращаясь из туалета. Интуиция подсказывала, что сдержать данное маме обещание не попадать в курьезные ситуации и не влипать в неприятности у него не получится. Уже который день подряд Артит оказывается в эпицентре событий. Поднимаясь по лестнице, Артит прошёл мимо шкафчиков и его голову озарила идеальная идея. Достав зажигалку из кармана, младший подкинул ее, радуясь своей находчивости. Патрулируя шкафчик наставника, Артит попытался уловить момент и вернуть зажигалку. Делать это при студентах, снующих туда-сюда, не хотелось. — Артит, ты чего здесь стоишь? — хлопнув друга по плечу, спросил проходящий мимо Эм. — Ты идешь на занятия? — Да, — ответил Артит. — Ты иди, я догоню, — выпроводил друга первокурсник, стараясь не привлекать к себе внимание остальных. На него и так странно поглядывали окружающие и старшие, которые подходили к своим ящикам. Младший всем кланялся и здоровался, внутренне надеясь, что никто с ним не заговорит. Придётся дождаться начала лекций, чтобы не было свидетелей, а значит, опоздать на занятие. Лучше так, чем быть пойманным с поличным. Когда коридоры опустели, младший подождал еще чуть-чуть и с боевым настроем направился вскрывать заветный ящик. Открыть шкафчик Конга оказалось нереально. Артит быстрее вырвет эту чертову дверцу совсем, чем аккуратно откроет. Подергав замок, первокурсник собрался и что было силы дернул его. Артит замешкался, не зная положить зажигалку в открытую или спрятать в лежащих в ящике книгах. Положив ее поверх стопки из тетрадей и книг, младший кое-как закрыл дверь и с чувством выполненного долга пошел в класс. Сегодня ему несказанно везло,: учителя не было в аудитории, и он успел занять своё место, когда он вошел. На вопросительный взгляд соседа Артит загадочно улыбнулся, доставая учебник. «Интересно было бы увидеть лицо Конгфоба, когда обнаружит пропажу», — довольно улыбаясь, подумал младший. **** За обедом Артит сидел в компании друзей, обсуждая жутко сложное задание, которое им дали на последней лекции. Грустно пролистывая блокнот, Оак, еще один новый друг Артита, жаловался, что собрал всего три подписи. На что Эм поддержал друга, посетовав на дурацкое задание от наставника. Им сегодня еще предстояло собрание с ними, а если они проверят их блокноты… От этой мысли Эма передернуло. — Эм, — обратился к задумавшемся приятелю Оак. — Ты много собрал подписей? — Нет. Может штук десять, — расстроенно ответил одногруппник, заглядывая в свой блокнот. — Артит, а тебе много старших дало свои подписи? — Ему все расписываются. Стоит ему мило улыбнуться, как старшие, словно по волшебству, оставляют свои автографы, — подколол друга Оак, дружно смеясь вместе с Эмом. — А слабо взять подпись у Конгфоба? — с издевкой спросил Эм, переглядываясь с Оаком. Для него это было героическим подвигом, а Артит был тем еще психом, который не боялся разговаривать с главой наставников. — С ним такое не сработает. На него твои милые ямочки не подействуют, — еще больше раззадоривал методично кушающего Артита Оак, показательно ущипнув того за щеку. Первокурсник оттолкнул руку друга, потирая мягкую кожу, стараясь не вестись на слова одногруппника. Но и Эм присоединился, ущипнув другую щеку, и они с Оаком рассмеялись. Отложив ложку в сторону, Артит демонстративно достал свой блокнот и открыл страницу, где каллиграфическим почерком была выведена подпись Конгфоба. Развернув его, он тыкнул им в лицо обалдевших друзей. Они неверяще взглянули на страницы блокнота, а потом дружно перевели взгляд на ребячливо корчащего им ехидную рожицу друга. — Ты точно ему нравишься, — обалдевший от такого, растерянно произнес Эм, и Артит подавился едой, громко закашляв. Как вообще он мог до такого додуматься? Пододвинув еще ближе к себе тарелку, Артит начал оживленно есть, набивая полный рот еды, чтобы не сболтнуть лишнего и не похвастаться перед друзьями ужином с главой наставников. А утереть нос эти придуркам очень хотелось, но первокурсник решил припасти это на будущее, когда его друзья решатся подстебнуть его еще раз. Оак переключился на обсуждение планов на вечер и предложил вместе сходить в интернет-клуб и убить пару часов за их общей любимой игрой. Артит поддержал его предложение, внеся свое желание поужинать перед этим чем-нибудь ужасно вредным, но таким вкусным. Артит не был заядлым игроманом: учась в школе, он часто ходил в интернет-кафе вместе с друзьями за компанию. Так и втянулся в это и стал сам чаще играть. Иногда они устраивали с друзьями соревнования, просиживая всю ночь и все родительские деньги. Потом Артит выслушивал мамины нравоучения и жалобы, что он не ценит родителей и их тяжелый труд. В старших классах он начал немного подрабатывать: разносил газеты или чинил всякий хлам, который несли ему соседи, узнав, что он хорошо разбирается в технике. И все заработанные деньги уходили на игры и развлечения с друзьями. А сейчас опыт в прохождении сложных квестов помогал Артиту выигрывать иногда у двух игроманов, которыми были Эм и Оак. С поступлением в университет времени на подработку не было, а количество потребностей прибавилось. Как-то раз Артит намекнул родителям, что хочет совмещать учебу и работу, но мудрая мама настоятельно посоветовала сыну серьезнее относиться к учебе. А если на чистоту, женщина просто разоблачила завуалированную попытку сына облегчить родителям жизнь и самому зарабатывать на свои житейские нужды. Просто денег, что они давали Артиту, хватало на самое важное, а вот на игры, клубы и прочее финансов не было. Как-то в разговоре с Вадом, первокурсник вскользь спросил, где можно хорошо заработать за один день. И старший дал ему телефон одного студента, который мог помочь с подработкой. Этим студентом оказался Ган, второкурсник, который помогал ему с переводом. Тот договорился с каким-то мужчиной, набирающим молодых людей для обслуживания званых вечеров. Работа нетрудная, платят хорошо, и Артит согласился. Ему перезвонили, назвали дату и время, к которому он должен был приехать по отправленному ему адресу. Там проведут инструктаж, расскажут о его обязанностях, выдадут форму и, главное, за это пообещали хорошие деньги. Пришлось отменить запланированные дела на субботу и придумать, как по-быстрому улизнуть из дома, ведь он обещал родителям приехать в сои первые выходные, чтобы рассказать о студенческих днях. — Доедайте быстрее, у нас собрание через двадцать минут, — поторапливал засидевшихся друзей Оак, собирая посуду. Быстро доев, парни собрали свои вещи и, продолжая разговор, кто круче играет, пошли на собрание.

****

Дозвонившись до Прэма, Конгфоб уточнил, где он находился, и удостоверился, что друг не пошел завершать начатую драку. Как всегда, Нотт и Брайт ждали их за столом, который, безусловно, принадлежал им. Не найдется смельчака, который рискнул бы занять то место, которое облюбовали старшие. Нотт и Брайт не являлись студентами инженерного факультета, но слава, ходящая о них, играла им на руку и позволяла чувствовать себя везде как дома. Да и кто отважится перечить друзьям главы наставников всего инженерного факультета? — А где Прэм? — заглянув за спину Конга, спросил Нотт. — Обещал скоро прийти, — перекидывая ноги через скамейку, ответил наставник. — Может, за ним сходить? — заволновался Нотт. — А давайте ему охрану приставим, — не разделяя общей паники, пошутил Брайт, не находя ничего ужасного в утреннем инциденте. — И не надо на меня так смотреть. Прэм не маленький, сам разберется, — буркнул он на недовольные взгляды друзей. Брайт не меньше друзей любил Прэма и переживал за него. Когда тот переносил муки совести по разводу Вада на признание в любви, именно Брайт провел с ним не один вечер за стаканом спиртного и душевным разговором. Именно он выслушивал стенания Прэма, успокаивал его и вселял надежду на прощение Вада. Брайт был самым эмоциональным, за извечной бравадой пряталась тонкая натура, способная сопереживать и понимать душевные переживания. Рациональность Конга и холодность Нотта не способствовали выходу Прэма из затяжной депрессии. Конгфоб не понимал, как вообще можно было влюбиться и долго посмеивался над другом, так попавшим впросак. А Нотт не находил в этом споре такой драмы, которую развел Прэм, и предлагал бросить бегать за младшим и просить прощения. Гордость должна быть у старшего не меньше чем у Вада. Нотта больше волновало, чтобы Прэм из-за своего вздорного характера не вылетел из университета. — Но присмотреть за ним нужно. Он и так сегодня учинил разборку на радость сплетникам, — настаивал на своем наставник. — Пусть малышня посмотрит. Устроил Прэм драку. Впервые, что ли? — все еще веселясь, говорил Брайт, который должен был уже как минимум задымиться от прожигающего взгляда Конгфоба. За свое балагурство весельчак получил от Нотта подзатыльник. — Дело не в драке, — продолжил за друга мысль Нотт бесцветным голосом. — Главное последствие. Ему голову сносит, когда дело касается Вада. Где тот студент, с которым Вад в прошлом году ездил на море? — обратился с вопросом к Брайту Нотт, взывая к остаткам его памяти. — В больнице, лечит свою голову, — мимолетно вступил в разговор Конгфоб, продолжая как ни в чем не бывало поглощать свой обед. — Вот, — поддержал слова друга Нотт. Но Брайту было наплевать на какого-то студента, который попал под горячую руку Прэма. — И это одно свидание. А с этим Вад общается все лето, и Прэм об этом еще не знает, — продолжил проповедь Нотт, глядя на пофигистическое лицо Брайта и на успокоившегося Конгфоба. Махнув на них рукой, Нотт тоже принялся за обед. — О чем я не знаю? — громко спросил подошедший Прэм, услышавший последние слова друга. Вся троица замерла на мгновение, и Брайт собрался уже отпустить очередную тупую шутку, но молчание нарушил резкий окрик Конгфоба. — Прэм, какого черта! — нахмурив брови, оглушительно орет наставник, перепугав студентов. Брайт так и замирает с ложкой у рта, а Нотт, так и не успев поесть, отодвигает тарелку и опасливо хватает закипающего Конга за плечо. А Прэм таки и завис с задранной ногой, не успев сесть рядом с другом. Нападка сработала на Прэма, который извиняюще улыбнулся, и на Брайта, предостерегая его, чтобы он не сказал лишнего. Выйдя из оцепенения, Прэм присаживается и, как примерный школьник, складывает руки на стол перед собой. Нотт и Конг переглядываются, и последний озорно подмигивает другу. — Что за представление ты устроил сегодня утром? — не сбавляя ноток наставника в голосе, отчитывает Прэма Конгфоб. Это не поможет исправить вспыльчивость друга, но зато заставит того хотя бы задуматься. — Это ты у нас дипломат, умеющий вести разговоры с террористами. А мне, кроме этого, больше ничего в голову не пришло, — оправдывается Прэм, подлизываясь к злому наставнику, толкая его плечом. Это не было целью доставить проблем друзьям, в тот момент он не мог думать и действовал по наитию. — Обещаю, мамочка, больше не буду, — лилейным голосом произнес Прэм, старательно изображая на лице раскаивание. — Больше и не надо, — прикрикнул наставник, перепугав друзей. Все дружно смотрели друг на друга, ожидая дальнейших слов Конгфоба. Неужели у декана закончилось терпение, и эта милая женщина в годах донесла до ректора жалобу на Прэма и тот вынес постановление на его отчисление? — Твои действия возымели эффект, и Вад разорвал общение с тем студентом, — уже более мягко ответил наставник, обороняясь от друзей. В него полетела ложка Брайта, Нотт от души приложил своей огромной ладонью по шее шутника, а Прэм в шутку коснулся его щеки кулаком. Смех наставника поддержали остальные. Общее веселье нарушила мелодия звонка телефона Конга. Достав мобильный из кармана вместе с зажигалкой, наставник положил его на стол, смотря на имя звонящего. Смех быстро сошел на нет, и это было поопаснее, чем выходка Прэма. — Десятый раз за последний час, — все еще смотря на дисплей замолчавшего телефона, наигранно спокойно говорит Конгфоб. — Принял бы вызов и узнал, чего он хочет, — посоветовал наставнику Брайт, зная, что выхода другого нет. — Я и так знаю, что он мне скажет, — убирая телефон, Конг крутил в руках свою пропажу. — И ты пойдешь? — осторожно спросил Нотт, беря на себя инициативу, потому что другие побоялись спросить у наставника. — У меня есть выбор? — тяжело выдохнув, обреченно уточнил Конгфоб, нервно крутя в руках зажигалку. — Не ходить, — как вариант предложил Прэм тихим голосом. — И доставить ей такое удовольствие?! Ну уж нет, я приду и посмотрю, как она будет изображать образцовую мать, — яркие языки пламени ярости затопили глаза наставника, леденящий душу голос насторожил его друзей. — Брайт, за убийство в состоянии аффекта много дают, — злая шутка из уст наставника прозвучала как настоящая угроза. — Очень много. Может, лучше не ходить? — Брайт хотел тоже пошутить, но не смог и высказал общее мнение еще раз. Но Конг не ответил, только смотрел на золотую поверхность зажигалки, иногда зажигая ее. — Ты же потерял ее? — перевел разговор на нейтральную тему Прэм, забирая зажигалку из рук друга. Отговорить наставника было нереальной задачей, проще было заставить планету крутиться в другую сторону. А сделать что-то назло — так вообще излюбленное занятие Конга, привыкшего жить вопреки всему. — Да, выронил случайно. Когда вернулся под утро, прочесал всю траву под балконом, но не нашел, — мысль о званом вечере уходила на второй план, наставник вливался в беззаботный разговор с лучшими друзьями. Когда Конгфоб спокойно начал разговор, парни перевели дыхание. — А потом обнаружил ее у себя в шкафчике, — в голосе заиграли нотки веселья, лицо наставника просветлело. — И кто осмелился на такое? — удивленно спросил Брайт, поражаясь, что на инженерном факультете есть такие камикадзе. — Осмелюсь предположить, — включился в разговор Нотт, заинтересовывая своим ответом. — Артит, — произнес уверенно имя первокурсника парень. Все трое синхронно посмотрели на довольного друга, не сдержавшись, и Брайт одарил интеллектуальные способности Нотта громкими аплодисментами. — Именно он, — подтвердил вывод Нотта Конгфоб. — Я узнал, что он живет напротив и его окна выходят на мои. Если я не нашел ее утром, значит Артит искал ее ночью, — рассуждал вслух наставник. — А парень попался, — с акцентировал на такой мелочи внимание Нотт, — Ловко ты! Тут, кстати, одна студентка с медицинского факультета, я помогал им с проектом, предложила встретиться. Она пригласит подруг. Кто со мной? — рассказал друзьям Нотт, выжидающе поглядывая на них. — Черт! Я побежал, мне надо отчет о практике сдать, — подскочив, быстро затараторил Прэм, то и дело поглядывая на часы. Каждое свидание с Вадом отбивало напрочь все желание с кем-то уединиться. — Я тоже пойду, меня Ган ждет, — попрощавшись с друзьями, Брайт прихватил свои вещи и поспешил к ждущему его Гану. — У меня собрание, — посмеиваясь, ответил Конгфоб, сгружая всю грязную посуду перед Ноттом. — Но ты сходи, потом расскажешь, — все еще смеясь, посоветовал другу наставник, спеша на собрание. А еще нужно было узнать, зачем звонил отец.

*****

Собрание инженерного факультета проходило на большом университетском стадионе. Держа руки за спиной, Конгфоб медленно ходил вдоль сидящих на земле студентов. День не задался с самого утра, не радуя ничем в течении самого дня. И сейчас, опустив головы, первокурсники слушали громкую речь наставника. Им было дано самое простое занятие: помочь с рисованием каких-то плакатов, но желающих не нашлось. Они не появились и после того, как глава наставников строго отчитал их. И к тому же опоздали на собрание, что являлось грубым нарушением. — Я дал вам время, когда доброволец должен был появиться сразу, — голос звучал громко, отрывисто, с нажимом, Конг встал перед младшими, головы которых склонились еще ниже. — Но вы и это не смогли выполнить. Вы хотите учиться на инженерном факультете? — голос на последнем слове резко перешел на крик. — Да, — слаженно и громко ответили первокурсники. Шея начинала затекать, а в голове пульсировала кровь от такого положения. Наставник орал уже минут двадцать, как успел заметить Артит. Грубых нарушений у младших не было, и первокурсник считал, что старший придирается к мелочам, поэтому слушал в пол-уха, разглядывая траву. — Раз никто не признался сам в своих талантах, значит я сам выберу, — играя на нервах первокурсников, Конгфоб говорил тихо, чуть растягивая слова, так же плавно шагая пред ними. — Артит, студент 0206! — отчеканил каждое слово старший, проходя между первокурсниками к задумавшемуся младшему. Артит вздрогнул от своего имени, оглядевшись вокруг. Он подумал было, что ослышался, но словно из-под земли вырос глава наставников, и пришлось встал. — Почему я? — нагло спросил первокурсник, в отличие от других не робея перед наставником. И как Конг узнал, что первокурсник ходил в художественную школу и отлично рисует? — Это твое наказание, — ответил спокойно Конгфоб, в глазах которого пляшут задорные чертики. — За что? — позабыв, где они находятся и с кем он разговаривает, сыпет вопросами Артит. — Тебя не за что наказать? — лукавая улыбка заиграла на губах наставника. Конгфоб подошёл еще ближе, вопросительно приподнимая бровь. Безмолвный диалог взглядов; старший дает понять, что он знает о каждом проступке первокурсника, тем более о удачном взломе еще ящика, пусть и с благим намерением. Артит возвращает наставнику надменный взгляд, загадочно улыбаясь, не моргая глядя на старшего. Кто сдастся первый, тот уступит и проиграет в этой маленькой хватке. — Ты опоздал на лекцию на 2 минуты, — разбил в пух и прах всю оборонительную стену первокурсника Конгфоб. Первокурсника застали врасплох, сбитому с толку, ему нечем было отбиваться и предъявить ему тоже нечего было. — Вы бы еще секунды посчитали, — раздосадовано произнес первокурсник, и, улыбка тут же сошла с лица. — 54 секунды, — ровным голосом отвечает старший, открыто улыбаясь. Такая мизерная победа чуть улучшает настроение наставника. — Или у тебя есть уважительная причина для опоздания? — ехидно спрашивает Конг первокурсника. И причина была, но разве Артиту хватит духа в этом признаться? Это шах и мат, в партии где наставник с легкостью разгромил противника, посчитавшего себя равным с ним силами. Конгфоб был уверен, что Артит не поймет прозрачного намека: не играть в игры, если не знаешь правил. Насупившегося первокурсника хотелось потискать за милые щечки, подбодрить и посоветовать не перетягивать одеяло первенства на себя, но… Еще раз окинув Артита победоносным взглядом, Конгфоб уверенной походкой прошёл мимо притихших студентов на свое место. — Чего встал! — прикрикнул на младшего наставник. — Класс номер 725, бегом, — приказал глава наставников, провожая спешащего Артита заинтересованным взглядом. — Это и вас касается. Вы опоздали на собрание и медленно строились! 10 кругов, исполнять, — жестким тоном отдал приказ Конгфоб, чувствуя, как вибрирует в кармане телефон.

*****

Сидя в прохладном классе вместо душной и жаркой улицы, Артит неспешно рисовал плакат, попивая холодный апельсиновый сок. Перебранка с наставником повеселила первокурсника, и он задумался над словами друзей. Младший не видел ничего ужасного в отношениях между парнями, и в Конгфоба можно было влюбиться, но его статус в университете был для Артита большой помехой. Завязать отношения не просто со старшим, а с главой наставников всего инженерного факультета — это как прыжок без парашюта. Захватывающе, волнительно, но смертельно опасно. Да еще Вад уклончиво советовал держаться от старшего подальше. — Мэй, — произнес вошедший. — Я принес все, что ты просила. Артиту не нужно было оборачиваться: этот голос за последние дни он смог бы узнать из тысячи. И нужно было ему прийти… Младший не горел желанием сталкиваться с наставником снова. — Спасибо. Ты уже ужинал? — заботливо спросила девушка, забирая пакеты. — Не было времени, — вежливо отвечал старший, но, судя по скрипу двери, он стоял в дверном проеме и проходить внутрь не собирался. — Садись покушай. С тобой все в порядке? — с волнением спросила Мэй, отодвинув его от двери и подведя в столу. — У тебя уставший вид. Ее слова сработали как спусковой механизм, Артит, не задумываясь, обернулся и посмотрел на Конгфоба. Он был больше обеспокоенным, чем уставшим. Заметив, что наставник тоже на него смотрит, он тут же отвернулся и продолжил рисовать. — Не спал ночью, — благодарно забирая из ее рук пластиковый контейнер с едой, ответил Конгфоб. — Опять с ребятами что-то отмечали? — рассмеявшись, полюбопытничала девушка. Каждый знал, как иногда гуляет наставник со своими лучшими друзьями. — Нет. У главы наставников оказалось слишком много обязанностей, — слукавил старший, не вдаваясь в подробности своей прошлой ночи. Это знать и слышать любопытному Артиту было ни к чему. — Твой отец приходил, он тебя нашел, — вскользь бросила Мэй. Артиту показалось, что в комнате сгустился воздух и должна была начаться буря с оглушительными раскатами грома. Им оказался грудной тихий голос старшего. — Ты уверена? — голос дрогнул от волнения, и Конгфоб вцепился в контейнер с едой, прожигая его взглядом. Мэй утвердительно кивнула. Резко вскочив, от чего стул скользнул по полу, противно скрипнув, Конгфоб вылетел из класса, попутно звоня. Когда дверь за ним захлопнулась, первокурсник вернулся к своему занятию, потрясенный увиденным. Встревоженно поглядывая на часы, Артит создавал видимость, что рисует, ожидая возвращения старшего. Устав ждать, первокурсник сложил подручные средства и отнес плакат Мэй. — Какая красота, — восторженно поблагодарила младшего девушка, и Артит благодарно улыбнулся. — Конг, посмотри, — показала наставнику плакат его одногрупница, когда он тихо вошел в класс. — Я пойду его отнесу, а вы покушайте, — убежала девушка, оставив парней наедине. Конгфоб обвел класс бессмысленным взглядом, задержавшись на настороженном лице первокурсника. Хотелось разнести аудиторию к черту от несправедливости. Почему его опять втягивают в это без его согласия и желания? Почему он должен улыбаться, когда сердце обливается слезами? Разве он обязан изображать хорошего сына рядом с… Нужного слова Конг не мог найти. Отец поступал подло, ставя ее желания на первое место, ударяя каждый раз сына в спину. Хотело закричать что есть мочи, но наставник методично складывал емкости с едой в пакет. Артрит не осмелился вмешаться и помочь, сбитый с толку. Он не знал как подойти или заговорить. Во всем теле старшего застыло напряжение, настолько сильное, словно можно было услышать звон натянутых до предела нервов и застывших в судороге мышц. От глубокого дыхания грудь наставника ритмично вздымалась, будто он дышал и не мог надышаться. Нервно переминаясь с ноги на ногу, первокурсник набрался смелости обратиться к старшему. — Пи’Конгфоб, — осторожно произнес Артит, аккуратно дотрагиваясь до руки Конгфоба. Сердце старшего бешено и громко стучало в груди, отдаваясь гулкими ударами в висках. А в голове — пустота, заполняющаяся алым дымом нарастающей ярости. Казалось, что он как кастрюля с кипятком, на которой плотно закрыли крышку, заставляя быть тихой, и теперь все это рвалось наружу. С необузданной силой Конг сжал пластиковую вилку, с хрустом ломая ее. Собрав все в пакет, наставник молча отдал всю еду Артиту. Они так же молча убрали все в классе и, закрыв его, вышли. Всю дорогу до общежития первокурсник следовал за старшим, как его тень. Младшему хотелось подойти, заглянуть в грустные глаза наставника и, крепко взяв его за руку, сказать, что все будет хорошо. Но они чужие друг другу люди, и лезть в такую интимную часть жизни Артиту не позволила бы совесть и не дала бы наглость. Когда Конгфоб зашел в свое общежитие, первокурсник немного потоптался на месте и быстро побежал к себе. Дождавшись, когда в комнате напротив погаснет свет, Артит еще долго лежал, вглядываясь в окна напротив.