Глава 7
10 июня 2018 г., 15:42
Всем приятного прочтения))Извините за задержку, были технические неполадки)) Очень жду вашим комментариев- они вдохновляют на написание))
Артит бродил по парку почти час, надеясь встретить Конгфоба. И с чего первокурсник взял, что наставник обязательно должен быть здесь? Возможно, женщина ошиблась, или Конг уже покинул территорию парка. Решив, что еще один круг по парку и домой, младший, опустив голову, не спеша брёл по пустынным аллеям, надеясь встретить старшего.
— Я ушел из твоей жизни. Чего ещё ты хочешь? Меня не интересуют твои проблемы, — злой крик знакомого голоса заставил Артита остановиться и поднять голову в испуге.
Возле скамейки, размахивая руками, ходил Конгфоб, ругаясь с кем-то по телефону.
— Нас ничего не связывает, и я никуда не поеду, — не сдерживаясь, орал парень.
Замерев в шоке от вида злого и возбуждённого старшего, первокурсник не решался подойти. Удивительно было видеть его взвинченным и орущим. Он производил впечатление человека, сдержанного и эмоционально холодного.
— Су*а, — процедив сквозь зубы, Конг упал на лавку, с силой швыряя телефон о землю. Аппарат жалобно пискнул, разлетаясь на части. Собравшись с духом, младший шагнул к сгорбившемуся наставнику.
— Пи’Конгфоб, — спрятав руки в карманы и от волнения сжав их в кулаки, поздоровался Артит. Конгфоб поднял глаза на нависшего над ним парня.
— О, Артит, — радостно воскликнул наставник, набрасываясь на ошеломленного парня с объятиями.
Поведение старшего сбивало с толку, может это был не он, а похожий на него парень. Вскочив со скамейки, Конг пошатнулся, хватаясь за плечи стоящего рядом с ним юноши. Шальной взгляд скользнул по смущенному лицу Артита, останавливаясь на губах. Крепко обхватив парня за талию, младший для удобства притянул его ближе к себе, встретившись с ним взглядом. Наставник был пьян до такой степени, что еле стоял на ногах.
Выругавшись себе под нос, первокурсник поудобнее перехватил Конгфоба, оглядываясь по сторонам. Надо его поскорее отсюда увести, а то еще загремят в полицейский участок за нахождение на улице в нетрезвом виде.
— Пи’Конгфоб, ты где живешь? — Артит пытался достучаться до пьяного сознания главы наставников, но тот лишь смеялся над чем-то, бесстыдно лапая его за всевозможные места.
— Артит, ты такой красивый. Поехали ко мне, — пошлая улыбка скользнула по его губам, и первокурснику показалось, что взгляд у старшего вполне трезвый. — Или давай здесь, — со всей серьезностью предложил Конг, начиная расстегивать пуговицы пиджака.
Подняв с земли разбитый телефон, младший, схватил успевшего скинуть пиджак наставника за руку и потащил его в сторону такси.
— Поехали ко мне, — рявкнул на обрадовавшегося Конгфоба младший.
Поймав такси, первокурсник радовался, что родителей нет дома, и он может привести к себе старшего. Конечно, он не рассчитывал, что тот будет в стельку пьян, да ещё и будет грязно приставать. Пока такси ехало к дому Артита, Конг, навалившись на парня, уснул. Пришлось тащить спящего буквально на руках. Уложив главу наставников в комнате для гостей, первокурсник позволил себе, в качестве маленькой платы за испорченный вечер, снять со старшего рубашку. Закрыв за собой дверь, он радостно запрыгал на месте, уходя в свою спальню.
Ворочаясь с боку на бок, Артит никак не мог уснуть. Ему становилось жарко, и он скидывал одеяло на пол, затем он начинал замерзать и тянул его на себя. Одеяло было здесь не причём, всему виной был спящий в его доме Конгфоб.
Младший решил проверить, вдруг ему что-нибудь нужно или ему плохо, всё-таки Конг был изрядно пьян. Решительно поднявшись с кровати, он дошёл до двери и тут же растерял весь свой запал. Рука крепко держалась за ручку, а он не решался открыть дверь.
А если он придет, а наставник не спит, что ему сказать? Как объяснить своё появление? Артит опустился на пол, придумывая причину ночного визита к старшему. Он ведь волновался за него, вот и решил проверить.
Пока не пропала решимость, первокурсник выскочил в коридор, спотыкаясь о развалившегося на полу кота. Отругав того, кто не был виноват, что хозяин посреди ночи шляется по дому, парень осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь, но не разглядел, спит ли Конгфоб. Стараясь не шуметь, он на цыпочках подкрался к кровати, даже дышал тише.
Старший крепко спал, ему не мешала ни святящая в лицо луна, ни шум с улицы. Удостоверившись, что с гостем все в порядке, Артит решил немного им полюбоваться. Кожа в лунном свете казалась прозрачной, губы были красивой формы, а плечи и руки не были укрыты одеялом, под которым было спрятано всё самое интересное. Если потянуть одеяло, он проснется? Интересно, какие у него тело и фигура в целом? Первокурснику казалось, что он сам опьянён лишь присутствием Конгфоба в такой доступной близости.
Хлопнув по лбу, младший отругал себя за столь опрометчивые мысли. Взглянув еще раз на старшего, он вернулся к себе в комнату, прихватив с собой кота.
***
Что-то грохнуло за дверью, вырывая первокурсника из дремоты. Подумав, что это кот разгулялся, он повернулся на другой бок, собираясь спать дальше. Под боком завертелось животное, и Артит с ужасом распахнул глаза, сонным мозгом пытаясь понять причину шума. Конгфоб! Вылетев из своей спальни в чём спал, младший, убедившись, что того нет в комнате, услышал доносящийся с кухни шум. Так и есть, наставник в одних брюках, причем не застегнутых, что-то искал на полках. Потоптавшись на месте, младший несколько раз кашлянул, привлекая внимание гостя. Старший повернулся в сторону хозяина дома, бросив на него заинтересованный взгляд. Жгучая смесь не до конца выветрился из головы, не позволяя мыслить разумно: взгляд скользнул по телу первокурсника, чуть прикрытое одеждой, вниз и отправился обратно. Заметив смутившийся взгляд Артита и легкий румянец на его щеках, Конг наспех застегнул брюки и оставил рубашку расстегнутой. — Помочь? Тебе плохо? — как курица-наседка пробормотал первокурсник, кружа вокруг старшего и усаживая его на стул. — Сбавь обороты, — Конгфоба напрягает такая явная забота от почти незнакомого человека. Не привык он к такому вниманию к себе. — Тебе точно неплохо? Может, таблетку? — интересуется Артит, то и дело стараясь не смотреть на красивого наставника, который, сам того не подозревая, соблазняет младшего своим присутствием. — И что я делаю у тебя? — наблюдая, как первокурсник варит кофе, поинтересовался Конгфоб. — Я встретил тебя в парке в нетрезвом виде и привёз к себе. Свой адрес ты отказался называть, — Артит поставил перед старшим большую чашку с кофе, а сам налил себе чуть-чуть, не забыв положить как можно больше сахара. — Позвонил бы Прэму или Ваду, на крайний случай — Гану, — горло приятно обожгло горьким кофе. Медленно потягивая вкусный напиток, Конг продолжал разглядывать Артита. Хоть тот и смущался, но тело не прикрывал. Сам же глава наставников не скрывал свою красоту, на которую младший нет-нет, да поглядывал. — У меня нет их номеров, а свой телефон ты разбил, — приврал Артит. Ему выпала такая удача побыть с ним вот так, без свидетелей, а он бы своего не упустил. — Третий за месяц, — сокрушался старший. — А дальше что было? — Привез к себе, уложил спать, — ситуация нелепая. Младший не понимал, почему ему нравился Конгфоб, отчего он радовался малейшему разговору с ним. Он не чувствовал к нему ровным счетом ничего, но сердце радовалось этому, как рождественскому подарку. — И всё? — удивился старший, поставив кружку на стол. — И всё. А что должно было быть? — первокурсник не понимал, к чему клонит парень, чувствуя, что разговор течет в странном направлении. Конг устало потер переносицу, путаясь в мыслях и суждениях. Привычный итог его пьянок не совпадал с действительностью. Старший прекрасно понимал в каком состоянии был и на что был способен, находясь в плену дурмана. Не мог же старший одним поступком разрушить призрачную надежду на победу. — Ну, секс, — неуверенно предположил Конгфоб. — С чего вдруг, — поперхнувшись напитком и кашляя, удивился Артит такому умозаключению наставника, который, по мнению хозяина дома, ещё не до конца протрезвел. Причин не верить словам младшего у старшего не было, мысленно выдохнув, он решил вывернуть ситуацию в свою пользу. Обстановка располагает, и Артит, как глупый мотылёк, летит на лживый свет, очаровываясь Конгфобом ещё больше. Пока младший этого не понимает, не осмысливает происходящее, а значит наставнику надо просто вложить эту мысль ему в голову и запустить механизм, с помощью которого будет куда легче манипулировать. Играть на человеческих эмоциях самое простое и самое лучшее, что умеет делать Конг. — А что, не нравлюсь? — старший перешел в наступление, смотря прямо в глаза младшему, вполне трезвым голосом спрашивая. — Нет, — не моргая, соврал Артит. Он сам не знает ответа на этот вопрос, а говорить об этом с объектом его симпатии он не собирался вообще. — Совсем? — глумясь над плохим враньем первокурсника, подколол его наставник. — Совсем, — младший со всей серьёзностью смотрел на смеющегося Конга. Оба глядели друг на друга, смеясь над абсурдностью разговора. — Врать старшим не хорошо, — пригрозил пальчиком Конгфоб. — А ты мне нравишься, — четкий ответ, прямой взгляд черных глаз; всё это сорвало оборонительную стену в голове у Артита. Так просто сидя с ним рядом, смотря в его глаза, старший говорит это прямым текстом. В его голосе нет ни грамма шутки или насмешки, слова звучат уверенно и правдиво. В груди у младшего сердце делает кульбит и бешено стучит. Пряча глаза, Артит чувствует, как краснеют мочки ушей, и хочется, чтобы Конг сказал, что это шутка. Похвалив наставника за хорошую шутку, первокурсник заливисто смеется. Но Конгфобу не до смеха. В кухне повисает легкое, как паутина, молчание, где каждый думает о своём: Конгфоб радуется результату, а у Артита в голове каша, тягучая и плотная. Стоит ли ответить на симпатию старшего или это неудачный прикол наставника. И почему внутри столько сомнений?! Конгфоб не облегчает положение, только осложняя его, загоняя младшего в тупик своей открытостью и честностью. А чего хочет сам первокурсник?! Держась из последних сил, Конгфоб радовался, что младший не замечает его состояния. Намешав столько за вечер, Конгфоб боялся, что сидя за столом он просто отключится, перепугав Артита. С такой стороной его жизни младшему сталкиваться нельзя. Самовнушение хорошая вещь, но когда разум окутан плотным покрывалом, как смирительная рубашка, не дающее ни думать, ни говорить, не поможет даже оно. Перед глазами все плыло, веки тяжелели, старший на несколько секунд выпадал из реальности. Конг что есть силы слушает веселую болтовню младшего, но мозг от опиумного яда не работал. Бросив попытку разобрать слова первокурсника, наставник просто смотрит на сонное, но безумно счастливое лицо Артита с милыми ямочками на щеках. Кухня теряет четкое очертание, расплываясь в одно сплошное цветное пятно, Конгфоб трясет головой, трет глаза, понимая, что нужно звонить друзьям, сном эту дурь не выведешь из организма. — Артит, — с большим усилием наставник обращается к младшему. Ему кажется, что язык его не слушается. — Можно твой телефон? — Конгу кажется, что вместо логического предложения получился тупой набор слов, но то как Артит быстро принёс мобильный, доказывает, что говорить внятно наставник ещё мог. — Нотт, это я, — вяло говорит Конг, держась на последнем издыхании. — Ты где? — голос друга спокоен и холоден. — Где-то в Бангкоке, — даже в таком положении Конг умудряется шутить, но на самом деле не знает, где находится. Младший рывком забирает телефон, наблюдая, как наставник медленно гаснет, словно у него закончились батарейки. Продиктовав адрес, Артит заботливо наливает старшему ещё кофе, которое он выпивает залпом, роняя голову на стол. Сколько времени так проходит не знает никто из них, но когда в дверь раздался спасительный стук оба выдохнули. Резко встав, Конг теряет равновесие, хватаясь за стол, удерживая его. Поправив одежду, старший методично застегивает рубашку до конца и на полном автопилоте идет к двери. — Спасибо за кофе и гостеприимство, — нежно и мягко говорит Конгфоб, обнимая растерявшегося Артита за плечи. Младший кланяется наставнику и его другу и смотрит им в след. Возле машины ждут еще двое, из которых младший узнал Прэма. Наставник начинает оседать возле машины, но Нотт быстро реагирует, не давая ему свалится на землю перед первокурсником. На помощь приходит Брайт, закрывая младшему весь обзор, он вместе с другом усаживают Конга на заднее сидение, присаживаясь рядом. Прэм с кем-то громко разговаривает по телефону, с опаской поглядывая на друзей. — Не надо было пускать его на этот вечер, — сокрушается Нотт, пытаясь побороть панику внутри и не терять здравого смысла. — Ты же его знаешь, будь он даже мёртвым, он бы все равно пришел ей на зло, — пытается разрядить обстановку Брайт, со страхам смотря на отключившегося друга. — На него много всего навалилось, — даёт образное объяснение Прэм, крутя в руках телефон. Если он правильно осведомлен, то их ждет куда более страшное событие, чем этот незатейливый вечер. Чёрт бы побрал Конга с его ответственностью за других. — Значит нужно было за ним следить, — ругается от безысходности Нотт на себя и на друзей. Но вот что-то не сходится во всем этом. — Я и следил. Я видел, как он говорит с отцом, а потом я моргнул и его уже нет, — защищается Брайт, не помня, как друг так быстро исчез, да ещё в таком состоянии. Брайт бы уже давно лежал где-нибудь в отключке. — А ты не моргай, — колко замечает Прэм, на что Брайт кривит губы, обиженно хмурит брови. Он не нянька наставника, чтобы бегать за ним везде и следить чего бы он такого не натворил. — Прэм, — переводит разговор на друга Брайт, вспомнив, что друг звонил наставнику. — Ты говорил с ним по телефону, — переводит внимание с себя Брайт на Прэма, который тоже упустил Конга, не заметив в его голосе ничего подозрительного. — Поехали, доктор ждет, — обрывает резко Брайта Прэм, убирая телефон в карман. — Конг теряет сноровку или он переборщил с дозой, — озвучивает общее опасение Брайт. Уж кто, а наставник всегда знал меру, знал, когда нужно остановиться или вообще не употреблять. Почему-то сегодня его внутренний тормоз не сработал. Артит проводил взглядом машину, пока она не исчезла вдали, и возвратился в дом. Вокруг старшего витал плотный туман из тайн и секретов. Столько несостыковок с тем, что младший видит в университете и с тем, что успел заметить этим вечером. Кто же на самом деле глава наставников?! Сон не шёл, и Артит решил прошерстить интернет, дабы найти хоть немного информации, которая пролила бы свет на тайную жизнь старшего, спрятанную за семью печатями и охраняемую лучше, чем Алька Трасс. Но ведь так будет проще младшему понять наставника и сблизиться с ним? Зачем? Артит не знал ответа на этот вопрос, как и что делать с той симпатией, которая выросла как сорняк в ухоженном розарии.***
Какой бы элитной и современной не была бы больница, она остаётся больницей с белыми стенами и запахом лекарств. Тишина в коридорах зданий давит, от белых халатов рябит в глазах, а от запаха перехватывает дыхание. Наставника кладут в изолированную палату подальше от сестринского поста и любопытных глаз. Ради такого пациента, Нотт вызвал из дома врача и даже медсестру, которые никогда не расскажут и не доложат о пациенте, в крови которого очень много запрещенных препаратов, в стране, где за это смертная казнь. Медсестра ловко взяла кровь на анализ и поставив капельницу, так же быстро удалилась, сказав, что врач придет, когда будут готовы результаты. Приглушив свет, Прэм сел на подоконник, вглядываясь в пейзаж за окном, только бы не думать и не искать причин действий друга. Они были, он это точно знал. Самое ужасное, что Конгфоб всегда сам решает проблемы и борется в одиночку, не желая обременять своих друзей. Уткнувшись лбом в холодное стекло, Прэм прикрывает глаза. Поправив одеяло, Нотт присаживается на стул рядом с кроватью, прислушиваясь к размеренному дыханию друга. Его лицо уже не такое белое, и дышит он спокойно, только огромные круги под глазами выдают болезненное состояние наставника. Кое-как свернувшись на маленьком диванчике, Брайт пытается заставить себя заснуть, иначе голова от мыслей просто лопнет. Ему жаль друга, и он бы с радостью забрал себе половину его переживаний, но этот упрямец всё делает по жизни сам, зато друзьям помогает всегда, даже в ущерб себе. Это бесит, Брайт решает промыть другу мозги, чтобы впредь все проблемы решались сообща. Сколько проходит минут или часов никто не замечает. За окном ярко светит утреннее солнце, а улицы наполнились людьми и машинами, жизнь за стенами больницы кипела и бурлила, только в маленькой палате царила идеальная тишина, в которой раздавалось еле слышимое дыхание всех четверых. — Утро доброе, — весело здоровается доктор, входя в палату. — Эй, мертвое царство, — не к месту шутит мужчина, тряся в руке результаты анализов. Брайт медленно поднимается с дивана, разминая затекшую шею, Прэм на автомате поворачивается к доктору лицом. — Что показал анализ крови? — словно в зале суда, Нотт тихим голосом спрашивает у судьи приговор. — Все как всегда: алкоголь, следы кокаина и экстази. Следы свежие, принимал он это не более двух дней назад, — отлажено озвучивает результат анализа доктор. — Парни, вы что творите? Вы вообще соображаете, что делаете? — отбросив врачебную этику и приличный тон, ругается мужчина смотря студентов третьего курса, который для него глупые дети. — Вы в своем уме мешать то, что вообще смешивать нельзя? — возмущается доктор, просто опуская руки. Он знает их давно, знает лучше, чем их родители или друзья. Видя одного из них в таком состоянии, у мужчины сердце кровью обливается, наблюдая столько лет, что они творят с собой. — Позовите меня, когда он проснется, — обрывает свою пламенную речь, врач уходит, хлопнув дверью. Это будет продолжаться бесконечно, пока Конгфоб не вытянет себя из этого болота, но сейчас он сильнее увязает в этой трясине, остальные пойдут за ним, как зомбированные. Хорошо иметь таких друзей, но это и большая ответственность. Стоило двери закрыться, и все возвращаются на свои места. Их удел ждать и быть рядом. В горле пересохло так, словно там была пустыня Сахара, а в голове кристально чисто, не единой мысли. Кое-как приоткрыв тяжелые веки, наставник огляделся, но глаза снова закрылись, и он провалился в забытие, тягучее, давящее и затягивающие. Выбраться из него трудно, оно тянет назад, там спокойно и безмятежно, дарит ложное спокойствие и мнимую защиту. Конг делает вторую попытку, но всё тщетно. Только с третьего раза у него получается открыть глаза нормально, щурясь от солнечного света. Всё тело ватное и не подчиняется командам, голову оторвать от подушки не кажется действительным. Губы не слушаются, а язык от сухости прилип к небу. Парень долго всматривался в потолок, у него начисто стёрт вчерашний вечер, но судя по окружающей обстановке, он всё-таки переборщил с допингом. — Ты как? — робко спрашивает проснувшегося друга Нотт, чуть дотрагиваясь до его руки. Наставник одними губами шепчет: «воды». Осушив почти весь графин, Конгфоб просит друга приподнять его. Полулежа наставник осматривает знакомый интерьер, но в сторону друга не смотрит. Стыдно. Нотт не будет ругаться, читать нотации, учить жизни, нет, это прерогатива Прэма. Не будет лезть в душу, как Брайт. Нотт просто задаст самый страшный вопрос: «Почему?». А Конгфобу ответить нечего, он просто дал слабину под тяжестью проблем, обязанностей и личных драм. Решил справиться в одиночку, но не рассчитал сил и переоценил свою психологическую стойкость. — Долго я был в отключке? — отрешённо спрашивает наставник, эмоции которого были уничтожены лекарствами. Внутри полное спокойствие, ни малейшего намека на волнение или переживание. — Около пяти часов, — не смотря на друга отвечает Нотт, то и дело поправляя одеяло. Спрашивать о мучающих тревогах было не к месту, Конгфоб сам всё расскажет, когда созреет. За дверью раздаются шумные голоса друзей, они вваливаются в палату с пакетами. — Наша спящая красавица проснулась, — шурша полиэтиленом, искренне шутит Брайт, на душе у которого испарились все тревоги. Друг в сознании, необратимых последствий нет, а с причиной они разберутся позже. — Мы принесли поесть, — показывая тяжелые сумки, говорит Прэм, не удержавшись и тоже расплывшись в улыбке, на что хмурый Нотт тоже улыбнулся. — Простите меня. Я не должен был так себя вести и заставлять вас так переживать, — собравшись с духом, голосом наставника извинился Конгфоб перед друзьями. Сказать это всегда в разы труднее, чем не совершать опрометчивых поступков. — Что, ещё не протрезвел? — переводит всё в шутку Прэм, сконфуженно чувствуя себя. Нотт ставит перед другом бутылку со спасительной водой, всем свои видом показывая, что его извинения лишние. — Тебе в таком состоянии надо на собраниях выступать. Такой милашка, — глумиться над другом Брайт, заражая всех позитивом и весельем. — Очухался, — в дверях стоит доктор, держа в руках новые пакеты с лекарствами. И его голос звучит веселее и бодрее. — и как это понимать? — вешая пакет на штатив, спрашивает врач. Конгфоб смотрит на притихших друзей и доктора, ожидающих его комментариев. — Даже у меня иногда заканчиваются терпение и силы, — занимает оборонительную позицию наставник, чуть грубовато отвечая. — Есть миллион способов, а ты выбираешь этот, — для порядка отчитывает наставника доктор, заканчивая менять капельницу. — Иногда это самый простой и самый легкий способ, — отстаивает свою точку зрения Конгфоб, понимая, что перед ним доктор, который в априори против наркотиков и алкоголя. — Это путь в никуда, ты понимаешь, — присаживаясь на край кровати, по-отцовски переживает мужчина. Он знает Конга почти семь лет. Всё это время он вытаскивает его из всех передряг, пытается помочь обычному ребёнку, который пошел неправильным путем взросления. Наставник понимает посыл слов мужчины, который боится однажды не спасти. — У меня есть они, — обведя друзей любящим взглядом, тепло произносит Конг. — значит, мне есть для кого жить, — не увиливая, прямо отвечает на волнующий всех вопрос Конг, для которого это был трусливый побег от реальности. Даже сильные люди могут сломаться, из-за своей мощи и стойкости. — Влюбился бы ты, что ли, — мимолетно предлагает доктор, доставая прибор для измерения давления. — Любовь — тот же наркотик, который имеет куда большую зависимость. И маленький пакетик с белым снежком или разноцветные таблеточки не будут ревновать, скандалить и выносить мне мозг. Не лучший совет, доктор, — ловко жонглируя словами и знаниями, виртуозно стебётся наставник над доктором под дружный смех друзей. — Все показатели в норме. Останешься на пару дней, а лучше — на неделю, — советует доктор. — Не могу. У меня во вторник собрание, — окончательно придя в себя, парень снова становится прежним Конгфобом. Перфекционист по жизни, должен быть лучшим везде и всегда. Собрания и пост главы наставников хоть и были инструментами в игре, но здесь Конгфоб должен быть лучшим. Всё, что он делает, всё, за что он берется и всё, что на него возлагается должно быть сделано идеально, на все 200%. — Останешься еще минимум дня на три. Иначе разрешение я тебе не дам на заезд, — в открытую шантажирует наставника доктор, потому что с ним нужно играть по его же правилам. — Я останусь, но во вторник утром уйду. Вернусь вечером для процедур. Я не могу пропустить собрание, — жёстко ставит свои условия Конг и показательно закрывает глаза, давая понять, что этот разговор окончен. Оставив парней, врач покидает палату, давая указание медсестре и прописывая всё возможное, чтобы быстрее поднять на ноги этого упёртого вздорного мальчишку. Друзья Конга остаются с ним на ночь, развлекая праздными разговорами и тупой американской комедией, которую притащил Брайт. Удостоверившись, что наставника можно оставить под надзором врачей, и он не сбежит, Нотт и Брайт возвращаются в общежитие, оставив Прэма для подстраховки. Часовой из него ужасный: он отключается, как только успевает коснуться головой подушки, а благодаря этому легко вынести Конга из палаты вместе с кроватью. Но наставник не может уснуть, рьяно пытаясь вспомнить как он здесь оказался, если уходил из дома один. Как друзья нашли его? И почему перед глазами мелькает лицо Артита, и есть стоическое ощущение, что что-то случилось, но вот что?! Не найдя ни одного ответа, наставник под сопение друга отправляется в царство Морфея.***
Попытка узнать больше о главе наставников не увенчалась успехом — Артит так и уснул с телефоном в руках. Его растолкала вернувшаяся домой мама, тихо негодуя, что сын все выходные просто проспал. Собрав ему домашней еды с собой в общежитие, женщина проводила его до автобусной остановки, пожелав на прощание не проспать и её. Вернувшись в комнату общежития, первокурсник как всегда смотрел на тёмные окна комнаты старшего перед сном. Это начало входить в привычку. Сон не шёл, переизбыток событий не давал уснуть, а появившаяся внезапна тревога о Конгфобе напрочь отбила желание. Может, что-то случилось? Вид у наставника, что на самом вечере, что в доме первокурсника был, мягко сказать, неадекватный. Где-то на задворках сознания проблёскивала догадка, что это не было похоже на алкогольное опьянение. Тогда что? У него и в мыслях не было подумать о каких-либо увеселительных препаратах. Это не вязалось с Конгфобом, лучшим студентом на посту главы наставников, образцом для младших во всём. Повернувшись на спину, Артит раскинул руки в стороны, блуждая взглядом по белому потолку. Ещё и это признание Конга о его симпатии к нему… Младший устало потёр лицо руками. Он был обескуражен, удивлен и шокирован. Да, он был в полном трансе, чувствуя себя канатоходцем, из-под ног которого выдернули канат. Вот так прямо и чётко, глядя ему в глаза, наставник сказал, что младший ему нравится. «Бред полный! Этого не может быть!», — думал Артит, поворачиваясь на другой бок, сгребая одеяло под себя и утыкаясь в него лицом. Пытаясь прислушаться к своим ощущения, к своим чувствам к старшему, младший признался, что Конг ему симпатичен, только как кто: друг или что-то большее, чем просто приятель? Имея за плечами пусть и не богатый опыт отношений, Артит знал, что чувствует, когда влюблен, когда им овладевает желание. Но с Конгфобом всё было не так. Словно разворачивая рождественский подарок, младший был одновременно в предвкушении и в то же время тревожные блики проскальзывали от незнания содержимого коробки. Завтра он увидит старшего и лично убедится, что с ним всё в порядке, а по его поведению Артит поймет: это была шутка или Конг чистосердечно признался ему. Завтра не наступило. Артит глазами искал наставника, успел сбегать по всем возможным местам где был Конгфоб, но безрезультатно. И тревога начала нарастать. Пусть первокурсник не мог ничем помочь, но, может, стоило было сказать его друзьям, которые искали его, что он видел, как Конгфоб покидал дом. Теперь к панике прибавится и чувство вины. Поймав в коридоре Мэй, младший аккуратно поинтересовался где можно найти наставника, но девушка ответила, что сегодня на занятиях его не было. Помочь мог Вад, но подходить к нему было страшно — парень ходил ни живой, ни мёртвый. На вопрос о старшем, второкурсник только многозначительно промолчал, уходя в свои мысли. Вот теперь — реальная паника. Все мысли были заняты наставником, а провал по зачёту у единственного из группы уже не имел значения. Отвязавшись от друзей, Артит вернулся после учебы в комнату, по привычке рассматривая темноту напротив, которая никак не хотела рассеиваться.***
На часах шесть утра, а сна так и не было. Распахнув плотные шторы, Артит заметил мельтешение в комнате напротив и чуть не припал носом к окну. Время на раздумья не было. Быстро надев шорты, младший со скоростью света вылетел из комнаты. Перепрыгивая через ступеньки, которые были вечными врагами энергичного парня, он выбежал из здания. На территории университета никого не было, нормальные студенты еще спали, поэтому было не у кого спрашивать, видел ли кто-нибудь наставника. Заметив фигуру в черном, бегающую на стадионе, Артит расслабленно пошел к трибунам. — Часто бегаешь? — вместо приветствия спрашивает Артит у старшего, который заметил нежданного зрителя на трибунах и решил подойти. —Каждое утро. Это привычка, — отвечает Конгфоб, присаживаясь рядом. — И сколько ты бегаешь? — с улыбкой интересуется младший, у которого с сердца ушли и тревоги, и муки совести. Наставник в хорошем настроении, судя по тому, как легко он делает пробежку в полном здравии. — В зависимости от того, как прошли мои выходные или ночь, — последнее слово старший произносит с придыханием, наклоняясь за полотенцем, лежащим за спиной первокурсника. Артит сразу же откидывается немного назад, во избежание такого тесного контакта, внимательно смотря старшему в глаза. Взгляд Конга не ласкает, не раздевает, он пронзительный и прямой. Наставник смотрит спокойно, чуть с насмешкой, которая появляется сама собой при близком общении с первокурсником. — Были насыщенные выходные? — задать вопрос прямо не хватало смелости, Артит искусство подколол старшего. — Очень, — игриво вскинув бровь, ответил наставник. Раз младший спрашивает про выходные, значит точно Конг что-то сделал или сказал, вспомнить бы только что. Единственный минус наркотического дурмана и капельниц по его выведению — частично выпадают события из памяти. — Тебе тоже полезно побегать, а то на четвёртом круге ты начинаешь задыхаться, — укоряет первокурсника Конгфоб, снова наклоняясь к Артиту, чтобы взять бутылку с водой. На этот раз младший не двигается ни на миллиметр, только кончики ушей мило розовеют от смущения. — Это не моё. Как ты выработал эту привычку? — младший расстается с идеей вывести наставника на разговор о его признании, спрашивает первое что пришло в голову. — Когда учился на первом курсе, бег был одним из основных наказаний. Наставники смеялись над нами, когда мы не могли пробежать и пяти кругов. И я начал бегать по утрам, чтобы развить выносливость и утереть нос старшим. Собрания закончились, привычка осталась. Кстати, ты почему не спишь? — беззаботно рассказывал о своей студенческой жизни Конг Артиту будто они хорошие друзья. И на возникающей дружбе можно легко сыграть и перевести это в сильную симпатию, а там и до влюбленности не далеко. Жизнь вносит свои коррективы в разработанный Конгфобом план, но и такими изменениями он умело пользуется, выворачивая в свою пользу. Это даже не помеха, а маленький подарок от жизни, дающая бонусы для победы. — Выспался, — лукавит младший, не зная куда деться от взгляда старшего. И почему он так на него смотрит? — На часах шесть тридцать, — Конг бросает взгляд на часы и снова смотрит на Артита, не спускающего взгляда со старшего. — И это мне говорит человек, который вечно опаздывает на лекции?! Лучше скажи, ты почему лабораторную завалил? — тон и серьезность разговора меняются в мгновение, и теперь перед первокурсником наставник, строго спрашивающий Конгфоб. Первокурснику нечего ответить, не признаваться же, что волновался за старшего и все мысли были только о нём, а эта лабораторная была явно не к месту. Но младшего волновало не это. Как Конг узнал об этом, если результаты не были оглашены? Артит с опаской посматривает на главу наставников, в голову закрадывается опасение, что младший ввязывается во что-то очень серьезное, с непредсказуемыми последствиями для первокурсника. — Накажешь? — с опасением спрашивает Артит, не дыша, и смотртт на Конга, боясь упустить малейшую эмоцию на бесстрастном лице наставника. — Да. Мне осталось четыре круга, побежишь со мной, — поднимаясь с места, Конг спустился с трибун, идя на поле и прекрасно зная, что Артит беспрекословно пойдёт следом за ним. Это приказ наставника, обсуждению и обжалованию не подлежит. Младший мог поспорить, отказаться, но предпочёл молча следовать за Конгфобом, как преданный фанат. Бег наводит на размышления, было о чём подумать. При разговоре с Конгом Артит заметил на локтевом сгибе отметины, напоминающие следы от инъекций. Связать всё во едино было не сложно, первокурсник не мог себе позволить даже подумать о чем-то серьезном. Скорее всего, старший перебрал с алкоголем и ему оказали лечение. В представлении Артита человек, употребляющий наркотики, уже не человек, который не может ни учится, ни просто нормально жить. А наставник выглядел, словно вернулся с отдыха на райском острове. Но человек, разбивающий фужеры на приличную сумму с несколькими нулями в долларовом эквиваленте и носящий часы, по стоимости равные годовой зарплате обычного работающего человека, будет ли разъезжать на потрепанном мопеде и завтракать в дешёвой забегаловке? К чему весь это фарс? Для первокурсника это стало первостепенной задачей — узнать, что за человек скрывается за личностью главы наставников.
