Опасная игра

      Новость о возвращении главы наставников мгновенно разнеслась по всему инженерному факультету. Чат первокурсников разрывался от волнительной беседы про причину отсутствия старшего. Конгфоб был некой константой, неизменной величиной. Всем младшим казалось, что даже ректора можно сменить, но суровый наставник будет всегда здесь. Конечно, ничего не могло случиться непоправимого за один день его отсутствия, но избранным студентам хватило и одного дня, чтобы преподаватели пожаловались главе наставников и попросили научить их быть более ответственными и собранными. Больше всех повезло Артиту — он завалил лабораторную, прогулял лекцию и успел поругаться с преподавателем. Было ли страшно, что Конг его в порошок сотрёт вместе с остальными? Нет, больше всего младший переживал за главу, вот и натворил дел на эмоциях. А теперь, когда Конгфоб вернулся и жаждал провести собрание, первокурсник умрёт в блаженстве.       Сидя с друзьями, Артит решил потратить свободное время из-за отмененной лекции на поиск информации про наставника. Время шло, Эм с Оаком принесли покушать и, поделившись с увлечённым Артитом, тихо обсуждали новости университета. Поиск нужной информации про Конгфоба не увенчался успехом. Младший уже не знал, как сформулировать вопрос для мировой паутины, чтобы появилась хоть крохотная зацепка.       — Мне кажется, что столько девчонок в этом году поступило к нам только из-за Конгфоба, — сетовал Эм, рассматривая кучку студенток, кружащих возле наставника, который или делал вид, что не замечает их или действительно не обращал на них внимания. — Все девчонки ведутся на этого красавчика!       — Это он красавчик? — удивленно переспросил Оак, бросая взгляд на старшего. —  Ничего в нём такого нет, вот Артит — да. Очень даже красивый, — он на полном серьёзе оспорил мнение друга. Парни синхронно посмотрела на молчаливого Артита, который что-то старательно искал в телефоне, чувствуя, как от такого комплимента краска приливает к щекам.       — Интересно, где он пропадал? Может у него что-то случилось? — побеспокоился за старшего Эм, не зная, что от его слов Артит внутренне насторожился. Ведь друг мог быть прав, и у наставника действительно могло что-то случится. На вечере парень не излучал счастье, его улыбка была вымученной, а какой безысходностью горели глаза, когда им довелось мимолетно побеседовать на балконе. Мыслей о Конгфобе становилось всё больше — они занимали всё время. Интересно, а Конг думает о первокурснике так же много и думает ли вообще?       — Может, хорошо погулял с друзьями в выходные и вчера отходил, — предположил Оак, с удовольствием отправляя еду в рот. — Что? — спросил он, увидев удивлённый взгляд друга как реакцию на слова. — Я слышал, что они устроили такую вечеринку в общежитие в честь окончания первого курса. Алкоголь лился рекой, а, может, не только он. В общем, такой вертеп устроили. Просто финальная сцена из Парфюмера. Половину отчислили, других наказали. А зачинщикам ничего. Деньги решают всё, — завораживающие рассказывал Оак услышанные не то новости, не то сплетни, так, что Эм и Артит чуть ли не с открытым ртом слушали его.       Логическая цепочки за секунду родилась в голове у Артита, и он сразу вбил запрос в поисковую строку, мысленно благодаря друга. Внеся адрес здания, где проходил званый вечер, младшему открылась большая статья с фотографиями. Открыв её, парень пролистал текст, находя подходящую фотографию: на ней был Конгфоб в обществе мужчины в возрасте и молодой женщины. Импозантный, статный мужчина в строгом костюме чуть выше наставника, миниатюрная брюнетка в дорогом платье, и наставник в черном костюме так изысканно вписывающияся во весь антураж. Заметив полное отсутствие сходства между мамой и сыном, Артит очень удивился, зато общих черт с отцом у Конга очень много. Дальше шло описание гостей, и конечно самих хозяев вечера. Отец главы наставников оказался промышленным магнатом с заводами по всей Азии, про маму Конгфоба практически ничего не было сказано. Не забыл журналист написать про наставника, описывая его весьма лестными словами: лучший студент университета, будущий талантливый инженер, завидный жених и отличный сын, которым гордится его семья.       «Вот это поворот», — отложив телефон, подумал Артит, растерявшись. Таких людей он раньше видел только по телевизору. Глава наставников не просто ребенок богатых родителей, он из высших кругов, куда младшему никогда не попасть. Зато это многое объясняет: почему он разбил так спокойно дорогую посуду, почему повел в тот дорогой ресторан и откуда у него дорогие часы. Они так врезались в память Артита, потому что он много читал про них и мечтал когда-нибудь заработать на диковину. А Конгфоб может просто в момент потратить четверть миллиона долларов просто потому, что он так захотел. В голове у первокурсника постепенно разрушался тот образ идеального студента и наставника, добавляя интересные краски в блеклое полотно. Конгфоб становился «живым», его идеальность и правильность рушилась и это радовало Артита, но в тоже время и пугало. К разнице в возрасте и в положении в университете прибавилась огромная социальная пропасть. А если их общение выйдет за рамку университета? Артит и Конгфоб живут абсолютно разными жизнями, имеют абсолютно разные цели и желания. Как иногда простота может так все усложнять.

***

      Хоть глава наставников имел привилегии, но тоже являлся обычным студентом, которому нужно было заполнить пробелы в учёбе из-за его мимолетной слабости. Личные проблемы не должны мешать и рушить его авторитет и уважение как к лучшему студенту. Хороший диплом и поддержка всего преподавательского состава могла бы помочь ему в будущем. Корпя над лекциями, наставник и не заметил, что через стол компания первокурсников эмоционально обсуждают его.        — Привет, — поставив перед старшим тарелку, истончающую вкусный аромат, Ган сел напротив. — Я уверен, что про завтрак ты забыл. Что на меня смотришь, словно у меня рога отвалились? —  сострил второкурсник, не вызвав на лице старшего не единой эмоции. Тот только придвинул тарелку к себе и принялся за еду. Разговаривать с Ганом Конгу хотелось сейчас меньше всего.       — Слышал, наша парочка окончательно разбежалась, — съязвил Ган, откладывая ложку и скрещивая пальцы. Вывести нежелающего контактировать с ним Конгфоба на разговор — задача не из легких. Он как ел, так и ест молча, никак не реагируя на второкурсника.       — Ты Прэма надоумил? Прирожденный манипулятор, — чуть не одарив наставника овациями, глумливо произнес Ган.       — Вы следующие, — загробным голосом произнес Конг, не отрывая взгляда от тарелки.       — У нас с Брайтом всё отлично, — не соврав, ответил младший, тоже начиная кушать. Но эта фраза прошла мимо наставника и осталась без ответа.       — Не боишься, что однажды он уйдет? Сам, без чьего-либо совета, — отложив приборы, Конгфоб облокотился локтями на стол, смотря прямо Гану в глаза, решаясь поговорить.       — Нет. Он не уйдет, потому что любит меня, — спокойно и уверенно отвечает Ган; на лице не дрогнул ни один мускул. Отбивать нападки Конгфоба он научился очень давно и очень быстро.       — И ты этим пользуешься? — спрашивает давно мучающий его вопрос старший. У них не было причин просто встретиться и поговорить. Иногда раньше наставник мог долго разговаривать с Вадом, но закрытый и вечно колючий Ган всегда был вне их компании, всегда держался подальше от друзей Брайта, а с Конгфобом старался говорить как можно реже, а после более близкого общения пропадал из вида и не показывался на глаза наставнику. Но в последнее время, несмотря на всю ту грязь, что была у него в отношениях с Брайтом, Ган стал смелее и всё чаще любил завести беседу с главой наставников.       — Возможно, я тоже его люблю, — с полуулыбкой ответил Ган, от чего Конгфоба затрясло от злости. Трудно разговаривать с человеком, по которому непонятно, о чём он думает, что он чувствует, а что ещё больше вводило в диссонанс — непонятность, когда он врет, а когда говорит правду. Даже выдержка Конга заканчивалась при разговоре в Ганом, которого можно использовать как психологическое оружие.       — Разве так любят? — стараясь сохранить спокойствие и не встряхнуть этого наглого мальчишку, спросил старший.       — А как любят? — вывернулся мастерски Ган и задал риторический вопрос. — Говорят в глаза, что любят, а за спиной всем, что это просто спор? Он даже в этом не смог признаться мне, наверное, так он меня любит, — в миг вспылил Ган, осадив через чур  заботливого старшего, который сам не имел понятия какая должна быть любовь и как нужно любить.       — Ты же знаешь, что это был спор, — намекнул на всеобщую очевидность наставник, издевательски улыбаясь.       — А еще я знаю, что Брайт стоял передо мной на коленях со слезами на глазах и клялся мне в любви, а спор — просто шутка, — зло произнес Ган, закипая от слепой дружбы Конгфоба, у которого друзья — идеальные люди во всем.       Оба замолчали. Конгфоб не собирался лезть в их отношения, потому что знал, что Брайт любит этого мальчишку. Пусть Ган часто ошибается, делает больно, обижает, но все равно Брайт прощает ему все, мирится со всем, переступает через себя, только бы младший был с ним. Правда и Ган много терпит, и на все проступки Брайта закрывает глаза, в последнее время просто игнорирует возлюбленного, пока тот сам не пойдет на примирение первым. Может это тоже в своем роде любовь? Никто не знал истины в этих отношениях, Конгфобу казалось, что парни тоже заигрались и теряют то важное чувство, какое было когда-то у них.       — Остальные в курсе, что Джейн пропал? Или вы втихушку друг от друга его ищите? — резко поменял полюса разговора Ган, заставляя теперь наставника волноваться. Старший только одарил болтуна обжигающим гневным взглядом.       — И не надо на меня так смотреть. Его сестра учится со мной на одном факультете, и трудно не заметить ее заплаканные глаза, — спокойно отвечает младший, полностью игнорируя запрет на освещение больной темы для наставника. — Все еще играешь роль Бога? Брось, Конг, — вовсю веселился второкурсник, походящий на дрессировщика, выступающего с крокодилами, бесстрашно таскающего хищника за хвост, понимая, что ничего ему за такую вольность не будет. — Мы не чужие люди, к чему формальность. Конгфоб не сторонник физического насилия, он дрался всего пару раз еще в начальной школе, но Ган с фанатизмом давил во всю мощь на больное место старшего, поэтому его хотелось придушить. Можно было бы устроить неугомонному и болтливому младшему Варфоломеевскую ночь, но в войну вступит Брайт, а портить отношения с другом из-за этого мелкого пакостника Конгфобу не хотелось. Этот мертвый узел даже не разрубишь. Оставалось запастись  исполинским терпением и молчать.       —  И положи ложку, она не виновата, что твой друг… — нападал в ответ второкурсник, чувства которого Конг так умело затронул.       — Только скажи про него хоть слово, и я затолкаю эту тарелку тебе в рот, — глаза полыхали злостью, от чего на шее вздулась вена. Конгфоб произнёс слова с такой угрозой, что Ган не осмелился вести беседу дальше. Наставник взорвался, ударной волной снося всех, просто стирая с лица земли, как Хиросиму.       — Артит! — не успев погасить шквал эмоций, наставник закричал на мимо проходящего первокурсника.       Ноги сразу стали ватными, а завещание он написать не успел, но Артит кое-как подошел к Конгфобу.       — Завтра в 8 часов утра у тебе пересдача лабораторной, преподаватель просила передать, — голос звучал тише и мягче, но выражение лица наставника говорила об обратном. Кивнув в знак согласия, первокурсник присоединился к друзьям, с опаской поглядывая на главу наставников, который, собрав свои вещи, пошел в другую сторону, оставив своего собеседника одного.       Первокурсник врос в землю, подозрительно смотря то на уходящего старшего, то на его собеседника. Явно не Артит причина гнева, тогда что это за парень, который смог вывести Конгфоба из себя?       — Артит, — позвал его Оак, дергая за рукав, — какие планы на вечер после собрания? — но не получил ответа.       Махнув рукой на задумавшегося друга, Оак и Эм пошли переодеваться для собрания.       — Что? Планы? Пойду в библиотеку, надо кое-что подучить, — задумчиво ответил первокурсник. И снова голова забита не тем, чем нужно. Недовольно покачав головой, Артит вернулся в реальность, но в столовой он уже был один. Догнав друзей, младший присоединился к обсуждению, почему преподаватель до сих пор не озвучила результат зачета.

***

      Собрание всегда отнимало у студентов и так не хватающего времени. Только наставники после него отдыхали в прохладном помещении и пили полезный чай для горла, первокурсники же спешили в библиотеку или доделать домашнее задание. На этой встрече младшие ощутили все силы и власть старших. Глава наставников был в ударе: не остыв после стычки с Ганом, он метал молнии во всех. Изнемогая, первокурсники получали наказание за наказанием. Их даже наказали за то, что они плохо бегают, и Артиту подумалось, что привычка Конга не такая уж и плохая. По всем правилам взаимоотношения глава наставников отчитал первокурсников, которое до сих пор не запомнили устав инженерного факультета. А на вопрос по расшифровке аббревиатуры «Сотус», Конгфоб не получил ни единого правильного ответа, за что все младшие были наказаны по всем возможным правилам, которые сочетались с богатой фантазией главы. После такого собрания хотелось или бросить учебу или встретить Конга где-нибудь вне стен университета. Но большинство просто хотели вернуться в свои комнаты и отдохнуть.       Пока Артит еле передвигал ноги, устало уронив голову, кто-то мимо проходящий вложил ему в руку ледяную бутылку, и так же быстро обогнал его. Не нужно было быть провидцем, яркий цвет рубашки наставника и часы сами ответили за заботливого Конгфоба.       Приняв душ, Артит отправился в библиотеку доделать заваленную лабораторную и кое-что подучить, чтобы завтра не опозорится перед позволившим ему пересдать преподавателем. И конечно нужно будет поблагодарить ее за разрешение исправить плохую оценку. Обложив себя кучей учебников, младший с головой ушел в учебный процесс, не замечая происходящего вокруг.       Конгфоб зашел в библиотеку, чтобы вернуть книги. Среди студентов он заметил обложившегося учебниками Артита, старательно учащего материал для пересдачи.       Можно было не утруждаться и повторить выученное ранее, но младшему хотелось не ударить в грязь лицом, а показать свои знания. И конечно же, утереть нос наставнику.       «Почему учитель разрешила мне одному пересдать лабораторную? С чего такая забота? И Конгфоб в курсе этого. Если только… Не может быть», — думал Артит, выпав из учебного процесса. Подперев голову рукой, первокурсник начал размышлять, предаваясь забвению.       «Если я ему нравлюсь, то это объясняет его заботу», — философствовал младший.       Наблюдая за мечтающим Артитом, Конг решил подойти, а то этот любитель думать обо всем, кроме учебы, испортит то, что Конг добился с трудом.  Прихватив с собой пару увесистых энциклопедий, он подошел к столу и с грохотом уронил книги. От внезапного шума младший вздрогнул, и мечты растворились, как утренний туман.       — Помочь? — простое предложение о помощи из уст наставника звучало как угроза, намекая, что лучше вернуться к учебе.       — Я сам, — взяв книги, раздраженно ответил Артит.       Ослепительно улыбнувшись, Конгфоб сел рядом, беря книгу. Методично переворачивая лист за листом, наставник не спускал с младшего заинтересованного взгляда.        Окунувшись с головой в учебу, младший, забывшись, еле шевелил губами повторяя текст из книги, иногда покусывая кончик ручки. Он задумчиво тёр лоб и мягко улыбался, когда получалось решить сложную задачу. А Конгфоб просто смотрит и почти не моргает.       Милый, не лживый и наигранный, а искренне милый, и старшему это нравится. Словно луч света в темной жизни порока, Артит бликами освещает жизнь Конгфоба.       Чем больше он читал, тем меньше понимал. Присутствие старшего очень мешало. Младший украдкой смотрит на наставника, но встретившись с проникновенным взглядом черных глаз, снова возвращается к чтению. Старший держит книгу открытой, впитывая в себя то тепло, улыбку и взгляд, как засохший цветок впитывает долгожданную влагу. Оба синхронно смотрят друг на друга, глаза в глаза, обмениваясь обволакивающим теплом и обжигающим холодом и у обоих на лице появляется игривая улыбка. Резко захлопнув книгу, контакт обрывается, Конгфоб ругает себя и заставляет взять в руки, а Артит тихо посмеиваясь возвращается к чтению.       — Пошли поедим, — предлагает старший, вставая. Надо разбавить эту приторность чем-нибудь горьким.       — Только в этот раз я угощаю и выбираю кафе, — ставит свое условие Артит. Всей душой он желал сводить наставника, привыкшего к роскоши, в обычное дешевое студенческое кафе.       Сдав книги, Конг покорно идет за первокурсником, поняв, что тот решил шокировать его дешевой забегаловкой. Всю дорогу младший ежился под пристальными взглядами студентов, смотревших не верящими глазами на Артита в компании с главой наставников.

***

      Выбор пал на небольшое заведение за территорией университета. Кафе было старым, но чистым и ухоженным, с вкусной едой и дешевыми ценами. Встретила парней хозяйка кафе, приглашая их зайти.       — Конгфоб! — радостно произнесла женщина в возрасте, приобнимая наставника. — Рада тебя видеть. Ты не один, — ворковала хозяйка, еще раз обняв Конгфоба, поворачиваясь к Артиту.       — Артит, — представил младшего наставник. — А это тетушка Наму, — познакомил их Конг.       — Сегодня действительно очень солнечно, — пошутила женщина, усаживая их за стол.  Приняв заказ, хозяйка удалилась на кухню, поторапливая повара. Заняв стол, наставник заботливо подал первокурснику приборы и налил стакан холодной воды.       Судя по радостной встрече старшего и хозяйки кафе, Конг здесь бывает очень часто и шокировать его у Артита не получилось. Досадно.       — Ты часто здесь бываешь? — не сумев смолчать, спросил Артит, принимая ухаживания наставника. — А ты думал, что я посещаю только элитные заведения? — отпивая спасительную воду, смеясь спросил Конгфоб. — С чего такие выводы?       Сдавшись, первокурсник нехотя делится своими наблюдениями и полученной информацией, все равно он не знает как можно ее использовать. Стратег из Артита никакой.       — Твой телефон, твое присутствие на вечере где собралось все высшее общество Тайланда и твои часы, — несмело перечисляет он, избегая чужого взляда. Если бы ему такое предъявили, он точно рассмеялся в лицо такому идиоту. Надо было прояснить, что имел в виду младший. — Твои часы стоят как зарплата обычного человека за год, — дополняет свой ответ Артит, ерзая от смущения на стуле.       — Они стоят, как зарплата за несколько лет. Ты наблюдательный, — в голосе наставника нет и намека на недовольство, и Артит спокойно выдыхает. — Тебя волнуют мои финансовые возможности? — уловив момент, Конгфоб спешит узнать полезные сведения, которые в той или иной степени будут ему на руку. Как говорится: «Кто владеет информацией, тот владеет миром». И как минимум Конгфоб привык владеть теми, кто находился в его окружении и теми, с помощью которых он осуществлял свои планы.       — Нет, — сконфуженно отвечает Артит, еще больше загоняя себя в тупик. — То есть, да. Просто у таких людей отсутствует понятие морали, порядочности. Они делают всё, что хотят, и им не писаны законы. Они считают, что все могут получить или купить, — расслабившись, он выговаривает свои переживания, которые роятся в его голове как надоедливые москиты, выдавая свое беспокойство, что социальная разница может им помешать сблизиться.       — Это так, — впервые за все время наставник сказал не подумав, точнее озвучил свои настоящие мысли, а не слова, красиво вписывающиеся в разговор. И откуда взялось желание позаботиться и предостеречь Артита от самого себя? Конгфоб не законченный мизантроп и ему может быть жаль младшего, который, возможно, переживает не лучшее в своей жизни, узнает, что такое разбитое сердце и боль. Налив еще стакан воды, старший залпом осушает его, и первокурсник на секунду видит волнение в движениях Конгфоба.       Хозяйка приносит заказ, красиво расставляя блюда и напитки и, пожелав приятного аппетита, оставляет их одних. Сегодня по счастливому случаю они в кафе были одни.Чтобы не сказав еще чего-нибудь провокационного, оба начинают кушать. Старший ест не спеша, а младший набивает рот, торопясь.       — А это что? — спрашивает Артит, показывая на маленькую тарелку с красно-бордовым соусом. Не успев ответить, Конг смотрит, как первокурсник обильно макает кусочек мяса в соус и отправляет в рот.       За долю секунды лицо Артита сначала розовеет, а потом приобретает красный оттенок. В горле и желудке горит так, что, кажется, они расплавились или растворились. Кровь приливает к голове, и у младшего создается ощущение, что сейчас он задымится. Жадно хватая ртом воздух, он зачем-то машет рукой, пытаясь остудить пожар во рту. А Конг смеется чисто и звонко. Наливает в стакан воды, ждет, пока Артит его опустошит и наливает снова. Вытащив салфетку, старший неконтролируемым движением собирается вытереть жгучий соус с лица младшего, но рука замирает возле уголка губ. Конгфоб хмурится, и Артит забирает салфетку, сам вытирая соус с лица.       — Откуда у тебя шрам на лице? — убрав подальше от безумного любопытного студента тарелку с опасной приправой, заводит праздный разговор Конгфоб.       — У меня было веселое детство, — еле шевеля все еще горящим языком, отвечает младший. — Дурачился с друзьями и поранил щеку.Так много было крови, что я испугался. Тайком пробрался домой и спрятался в ванной. Правда самому кровь остановить не получилось, и меня заметила мама, — без лукавства рассказывал младший о своем детстве.       — Ругалась? — старшему нужно было знать какие отношения у первокурсника с мамой, но боялся что Артит тоже спросить о детской поре наставника.       — Она привыкла моим выходкам и травмам: только недовольно покачала головой и отвезла в больницу. Хорошо, что зашивать не пришлось, но шрам остался, — наевшись, первокурсник попивал холодное клубничное молоко, так хорошо утоляющее жажду и остроту от еды, которое любезно заказал ему наставник. Пусть потешается, у Конгфоба это получалось по-доброму. — А у тебя? — он не мог не задать ответный вопрос, показывая на маленький шрам возле глаза. Его заметить не так легко, а значит Артит рассматривал свою объект любопытства. Это тешило самолюбие старшего.       — Серьезных травм не было, только этот шрам. Я был послушным мальчиком, — рассказы про себя некое табу для Конга, но что не сделаешь для победы, — я не помню как его получил, — угадывая последующий вопрос, поясняет наставник. Не рассказывать же, что Прэм зарядил ему фейерверком в глаз, потому что выпили они тогда очень много, да еще закинулись чем-то веселящим. Протрезвев, Конгфоб заметил кем-то заботливо приклеенный пластырь на рану, а сам момент получения травмы в сознании не остался. Помог Брайт, который сам еле стоял на ногах, но заснял радостно запускающих фейерверки друзей и само происшествие.       — Я забыл, что договорился встретиться с другом, — виновато прервал их беседу Артит, вспомнив, что еще на прошлой неделе был разговор.       — Он учится в другом университете, поэтому пообщаться не было возможности, — терять такой призрачный шанс побыть с наставником наедине было обидно, но друг тоже важен.       — Ничего страшного. У меня тоже дела есть. Тебя подбросить? — вежливо предложил Конгфоб, не выходя из образа заботливого старшего.       — Спасибо, не нужно. Ты иди, я зайду в туалет и расплачусь за еду, — собирая вещи, тараторил младший. Поблагодарив первокурсника за вкусный ужин, наставник пошел попрощаться с хозяйкой кафе. Поход в туалет был обманным маневром, чтобы дождаться, когда глава наставников уйдет, и поговоря с болтливой женщиной.       Она любезно рассказала Артиту, как старший помог ей восстановить кафе: сделал ремонт, разрекламировал всем студентам о таком хорошем заведении, помог материально. Конгфоб оказался человеком с большим сердцем, способным сопереживать и помогать другим. Первокурснику было невдомек, что Конг, изучив любопытную натуру младшего, обязательно пойдет расспрашивать о нем у хозяйки. А там, сама того не ведая, она станет еще одной звездочкой в пользу идеального образа старшего. А то, что это правда, и Конгфоб, учась на первом курсе, помог этой обанкротившейся после смерти мужа женщине, Артиту знать не обязательно. Когда созданным иллюзорный образ старшего будет рушиться в голове у Артита, он сделает вывод, что все это было враньем. Все рассказы о том, какой он замечательный, душевный, добрый станут для первокурсником полной ложью и ему будет проще принять, что все это был лишь спор. Развлечение для заскучавших богатых деток.

***

      Вернувшись после встречи с другом, первокурсник принял душ и, открыв рюкзак, собрался перечитать написанный доклад, но его там не оказалось. Перевернув всю комнату, он вспомнил, что показывал его другу, а потом положил его на скамейку. На ходу надевая шорты и обувая кроссовки, Артит захлопнул дверь. Не дожидаясь лифта, он решил спуститься по лестнице. Перепрыгивая через ступеньки, выбежал из общежития, на ходу ловя такси.        — Черт! Не успел, — сокрушался Артит, стоя перед закрытыми воротами в парк. Было потрачено столько сил, времени на написание этого доклада, что первокурсник чуть не плакал.       — Ты что здесь делаешь в такое время? — вкрадчиво поинтересовался кто-то, подошедший к Артиту.        Раньше младший удивился бы внезапному появлению старшего, но сейчас было более странным, если бы его не было здесь. Конгфоб всегда появляется в нужном месте в нужное время, когда Артиту нужна помощь. Наставник ехал обратно из госпиталя в общежитие, когда заметил вышагивающего младшего перед закрытым парком.       — Я забыл там свой доклад, когда встречался с другом. Он торопился на автобус, и я пошел его проводить, а оставил доклад на скамейке, — как на исповеди рассказал все Артит, зная, что Конг посмеется, но может и помочь.       — Только его уже закрыли, а утром я не успею на занятия, если поеду за ним, — жалобно произнес младший, бросая расстроенный взгляд в сторону наставника. Может сработать, только Артит сомневался, что его жалкий вид растрогает черствого старшего.       Взяв первокурсника за руку, Конгоб повел его уверенным шагом чуть в сторону от входа. Младший почувствовал, как кровь прилила к ушам и щекам. Неужели слова сказанные старшим — правда? Если тебе кто-то нравится, разве ты не будешь оказывать ему внимание, показывая свою симпатию? А Конг не делает ровным счетом ничего. Только загадочно смотрит и говорит непонятно, иногда шокируя Артита, сбивая все его мысли в кучу.        — Ты куда? — голос от волнения все-таки дрогнул, как бы младший не старался сохранить невозмутимый вид. Рука Конгфоба была мягкой и горячей, Артиту казалось, что жар идущий от ладони наставника прошел по всему телу, доводя кровь до кипения.        — Здесь была дыра в ограждении, — пояснил старший, ища взглядом проход в парк. — Нашел! — обрадовался наставник, показывая младшему брешь в заборе. Пропустив Артита вперед, Конг пролез следом. Младший никогда не лазил в парк ночью, да еще нарушая закон, но судя по спокойному виду наставника, для него это привычное дело.       Было невероятно тихо, одурманивающе пахло цветами, и воздух казался свежим, даже вкусным. Они неспешно шли по аллее, наслаждаясь пустынным парком, но старший за руку больше не брал.       — И где ты его забыл? — спросил наставник, но Артит перебил его, прижимая палец к губам.        — Тихо! Слышишь? — младший загадочно повел глазами, переходя на шепот. — Сюда, — схватив Конгфоба за руку, он быстро повел его в сторну от аллеи, туда, где росли деревья. Артит прижался к дереву, прячась за ним, заводя старшего за свою спину.       Наблюдая за происходящим, Конг не понимал, что он здесь делает, почему младший ведет себя так странно.       «Что же случилось тем вечером», — массируя виски из всех сил старался вспомнить наставник. Он хотел было уже спросить у первокурсника, но тот, осмелев, прикрыл ему рот своей рукой. По аллее прошел мужчина в форме охранника, изредка подсвечивая в темные заросли деревьев. Когда мужчина скрылся из виду, Артит так и стоял прислонившись к дереву, чувствуя спиной как размеренно дышал старший.        От Артита пахло корзинкой тропических фруктов. Старший повел носом, не замечая, как невольно глубоко вдыхает запах первокурсника. Словно надышавшись афродизиаком, Конг в темноте всматривался в младшего, который поворачивается лицом к старшему. Взгляд наставника мягко скользит по лицу младшего, ощущая идущее тепло от него. Конг смотрит в упор, не моргая и впитывая в сознание внешность Артита, запоминая каждую мелочь на его лице.  И Конгфобу на минуту кажется, что в таком месте и в такой момент они просто должны поцеловаться. Прям сейчас, в эту минуту. Наставник не догадывается, что первокурсник думает о том же. Только старший этого не сделает, а младший не отважится. Но в одном Артит был уверен, что если Конгфоб скажет, что младший ему не нравится, это будет ложью. Привыкнув в сердечных делах не верить словам, а верить сердцу и глазам, Артит был уверен, что нравится старшему. Его сердце простучало это, робко, стыдливо и неуверенно, но оно дало ответ.        — А здесь еще белки водятся, — бормочет всякую ерунду младший, в доказательство своих слов показывая сделанное не так давно фото.        — Смотри, — тыча горящим дисплеем в лицо старшему, показывает первокурсник. Его глаза даже в темноте горят жизнью, радостью, чистотой, не искусственной, завораживающей.       Конгофоб смотрит, впитывает в себя такие яркие эмоции Артита, и сам чувствует тоже самое, впервые за долгое время. Наставнику вообще начинает казаться, что время с Артитом и есть настоящая жизнь. Словно ему дают подышать в задымленном помещении кислородом, или как слепой человек впервые видит все вокруг. Все слишком реально, маняще, но Конг боится, что все это может оказаться просто миражом для жаждущего и уставшего путника.        Посмотрев на экран телефона, старший сначала издает смешок, а потом смеется громко, заразительно и по-настоящему. Хватая воздух, наставник утирает слезы от смеха не преставая нарушать тишину парка своим смехом.  «И как он может не нравится» — проскальзывает в голове у Конгфоба и он резко перестает смеяться.        Артит был готов отчитать старшего, но видеть наставника таким было еще одним открытием, поэтому тоже рассмеялся. Но когда Конг снова надел маску бесстрастного и безэмоционального человека, младший убрал телефон и пошел на выход.       Первокурсник боялся, что мог чем-то разозлить или обидеть наставника, но чем? Если минуту назад он смеялся так, что дышать не мог, а сейчас... Идя следом за первокурсником, наставник пытался проанализировать свое поведение, вот только впервые в жизни он не понимал, что он почувствовал. В груди появилось чужеродное чувство, которое угнетало, пугало; комок из эмоций, который хотелось вырвать из груди. И пусть это было мимолетное чувство, оно оставило за собой тяжелый шлейф послевкусия.       Этот парк, открытый младший, его аура создавали неизвестную до этого дня атмосферу для Конгфоба. За последние лет семь старший почувствовал комфорт и смог расслабится в обществе незнакомого человека, будто он находился рядом с мамой. Этот чертов парк, такой искренний Артит со своими проблемами и белками ужасно раздражали, как шум, нарушающий идеальную тишину. Все это угнетало и бесило, Конгу хотелось вырвать этот день из своей жизни, заполнив привычным вечером, когда хочется расслабиться, просто «купив» хороший секс без обязательств.       «Конгфоб. Возьми себя в руки», — приказал себе наставник.       — В завершение такого вечера, я должен угостить тебя кофе с пирожным, — поравнявшись с Артитом, весело произнес старший, вызывая у младшего скромную улыбку.        — Не смешно, — с нотками обиды ответил первокурсник.        — Логичное завершение после такого свидания, — поздно поняв, что вырвалось из его рта, Конгфоб ускорил шаг, но тут же взял себя в руки. Даже чрезмерную болтливость можно обернуть в свою пользу, ведь Артит купится на такие слова наставника и это приблизит Конгфоба к победе. И младший не должен знать, что эмоции старшего настоящие. Легкую симпатию без труда можно стереть, заменить на привычное состояние холодности. И каким бы не был замечательный Артит, платить за отношения с ним чувствами Конгфоб не собирался.  Проиграть только потому, что младший разбередил хорошо припрятанное сердце, наставник не мог себе позволить. Такая цена для него безразмерная.       Услышав слова наставника, первокурсник застыл, не успев сделать шаг.       «Чудесная. Чудеснейшая ночь. Боюсь, не сон ли это», — подумал младший, озорно улыбнувшись; он догнал наставника, чуть касаясь его руки. Спрятав их в карманах джинс, Конгфоб натянул на лицо ужасное подобие улыбки, ни к чему портить душевным смятением путь к победе.        Они так и шли молча в сторону кафе, чтобы завершить это спонтанное свидание на хорошей ноте. К счастью обоих, кафе оказалось закрытым.       Конгфоб распрощался с младшим, сажая его в такси, попутно набирая телефон одной из знакомой, с кем можно было провести ночь и не надо играть для этого. Вернувшись в комнату, Артрит просто упал на кровать, скидывая обувь и одежду, сразу засыпая. Утром перед дверью он нашел доклад, который они так и не нашли в парке. А значит старший вернулся за ним, когда отправил его домой. А Конг возвращаясь под утро довольный жизнью, решил сделать младшему приятное, принеся доклад ему под дверь.