Songs of the Universal

В конечном счете, их первый и вполне вероятно последний секс выходит не слишком комфортным, и Уилл сожалеет о том, что не дал Мэттью запустить руку себе в штаны, когда у них еще была свежая вода, консервы с едой и патроны. Уилл выдавливает из себя сухой смешок, когда слышит ерзанье неподалеку. Будь они в их бывшем временном убежище, он забеспокоился бы о целостности ограждения и о рыскавшей за ним банде охотников-каннибалов Лектера, пытавшихся их вынюхать. И, да, тут намеренно подразумевается каламбур. Но сейчас они находятся в лагере, разбитом на гребаном мосту, чтобы выгадать позиционное преимущество на случай появления бродячих зомби. Это же положение делает их легкой мишенью для любой охотничьей швали. На самом деле, их группа приняла это решение от безысходности — просто леса давно территория Лектера. А нет такой вещи, которая заставила бы Уилла еще хоть раз приблизиться к Ганнибалу Лектеру. Не после того, как они потеряли Беверли и Эбигейл таким образом, каким они их потеряли. В общем, атмосфере не достает романтизма, да еще и Джек с Чилтоном находятся тут же неподалеку от них. Кто-то из них не спит, судя по ворочанью по другую сторону металлолома, оставшегося от давней автомобильной аварии. Мэттью льнет ртом к груди Уилла и Уиллу искренне совестно за пот и въевшуюся в кожу грязь на его теле. Даже когда теплый язык проходится по его грудным мышцам, все о чем он может думать сводится к последнему его мытью, если можно так назвать протирание влажной тряпкой. А это было неделю назад или около того. Он думает об антисанитарности происходящего. Уилл оттягивает Мэттью за короткие волосы, скорчив обветренное лицо: — Тебе правда стоит прекратить, иначе подхватишь заразу. Мэттью выворачивается из его хватки и беззаботно склоняет голову на бок. Он смотрит Уиллу в глаза одним из своих... обычных взглядов. Да, он, в общем-то, всегда смотрит на него с такой пронзительностью. Мэттью говорит ему: — Да я не против. Может оно и не лучшее, что я пробовал на вкус, но это ведь вы, так что... Кто-то — этим кем-то оказывается Чилтон — стонет с другой стороны, и говорит им заткнуться уже нахуй и поебстись, раз им так надо, только в темпе вальса, чтобы он мог заснуть не рискуя выблевать свои кишки. Он и без этого сильно обезвожен. Спасибо, блядь, за понимание. Со временем Уилл понял, что у него есть особый талант выводить доктора Чилтона из себя. Теперь уже бывшего доктора, разумеется. Уилл решает, что отвечать взаимностью будет справедливо с его стороны, и засасывает кожу на шее Мэттью. Он притрагивается языком к артерии Мэттью, смачивая ее слюной. Думая при этом о том, что вполне может статься, что это последнее, что он когда-либо попробует — лоскуток кожи, покрытый будничной грязью, потом и, если распробовать, далеким эхом крови. Ну что же, по крайней мере, это очень мужественно, шутит Уилл про себя c горечью, когда Мэттью вдруг толкается в него бедрами с большим размахом, чем требуется для эротичного контакта. Уилл тут же жестко кусает его за это. Мэттью сразу откликается низким стоном, так что Уиллу приходится зажать ему рот ладонью, отчетливо ощущая под пальцами щетину на его давно не бритом лице. Они оба не какие-то там подростки, но тем не менее — вот они трутся друг об друга, частично опираясь на металлическую ограду моста, полусидя на бетоне. Рядом с Мэттью лежит что-то, что он использует как мачете, а у себя под рукой Уилл держит старую охотничью винтовку с рукояткой, недавно пострадавшей от резкого удара о сгнивший череп. У него до сих пор не дошли руки почистить оружие — все как-то не находилось повода. — А ведь ситуация очень даже сексуальная, — говорит ему Мэттью. — Тут вам и психологический триллер, и апокалиптический грандж, и кровавая версия «Энтуизаста», да еще и «Горбатая Гора» в придачу. Полный пакет. Честно вам сказать, все это меня чертовски возбуждает, мистер Грэм. И ведь Уилл даже не может понять, шутит ли он. Мэттью уверяет его, что шутит; он поехавший, но не до такой же степени. После этого Уилл долго на него пялится. В конечном счете, их первый и вполне вероятно последний секс выходит не слишком комфортным, но все-таки в нем есть что-то пикантное, пусть странное и извращенное: немытые лица, переходящая в бороды щетина обоих, грязные поцелуи — да, это тоже каламбур, — и аудитория в пяти футах от них. Но вообще-то очень даже ничего, несмотря на все перечисленное. Но если они переживут эту ночь и, раз уж на то пошло, переживут апокалипсис, Уилл бы предпочел сценарий, в котором будет горячий душ, сытный прием пищи, а Мэттью — живой, теплый, и ухмыляющийся в ответ на ласки. Надежда на осуществление этой фантазии — это одна из тех вещей, которые будут держать его на ногах, пока не закончатся пули. Их первый раз вовсе И не плох, заключает для себя Уилл, закрывая глаза во время их очередного поцелуя с Мэттью, тяжело дышащим ему в рот.