(Не)сложная задача

Кто сказал, что с Лео жизнь наладится? Риторический вопрос, ибо ответ — все. Поначалу (примерно месяц, начиная от их сражения с Каменными Генералами) отношения в семье и вправду пришли в норму. Леонардо с Рафаэлем помирились, и, казалось, даже начали ладить друг с другом. К слову, они так и не рассказали, что на самом деле произошло в ту дождливую ночь. Официальная версия выглядела так: Лео нашел Рафа, попытался поучить уму-разуму, бунтарь разозлился (как всегда), они подрались, Раф опять психанул и убежал. Пока он успокаивался, явились Генералы Винтерса, в неравной схватке победили Леонардо, сломали мечи и захватили в плен. Оба по молчаливому согласию решили забыть тот пугающий момент, когда сай Рафаэля находился в каких-то сантиметрах от головы брата, забыть ту ярость, что плескалась в тёмных глазах, и то непонимание, отразившееся в бархатисто-карих. Зачем вспоминать прошлое? Всё ведь снова как прежде, будто бы лидер их и не оставлял на полтора года. Они снова одна команда… Да, так и было, но с некоторых пор Дон начал задаваться вопросом, а стали ли они снова семьёй?

***

Донателло славился своим умением обращать внимание на все, даже самые, вроде бы, незначительные детали, и то, что он видел, ему не нравилось. Никто из них не отдавал себе отчета в том, насколько сильно переменился Леонардо за время своего отсутствия. Предполагалось, что он должен набраться мудрости в этом путешествии, разобраться в себе и стать в итоге лучшим лидером, так? А в итоге… Донни неохотно постепенно пришел к выводу, что вернулся только Бесстрашный Лидер, оставив где-то в джунглях их Старшего Брата. Только спустя пару месяцев Дон смог признать этот факт. Сейчас он с растущей тревогой наблюдал и всё больше утверждался в своих неутешительных выводах. Холодный, точно лед, голос. Строгие фразы — командира к подчиненным. Все только по делу, никаких шуток, дружеских подтруниваний, и тем более разговоров по душам поздним вечером, как бывало до того финального сражения со Шреддером. Уже и Майк, который вначале был слишком поглощен фактом, что Лео вернулся, стал замечать отличия. Сплинтер же действовал как обычно, и трудно было сказать, что он думает по этому поводу. Тем вечером Донни снова сидел в лаборатории, однако лежащие перед ним чертежи не вызывали в нем никакого энтузиазма. Он размышлял. На утренней тренировке Леонардо мало того, что неожиданно агрессивно победил в спарринге Майки, так ещё и отчитал с такой жестокостью, что довел младшего брата до слез. Отец этого не видел, так как гостил у Эйприл уже два дня. А если бы и видел… Дон сильно сомневался, что он бы вмешался. Что-то надо было делать, но что? От размышлений его отвлек легкий шум. Кто-то спускался с верхнего этажа. В такое время это мог быть Майк, решивший подкрепиться, или же Лео, которому стукнуло в голову на ночь глядя отработать какой-то прием. Во время отсутствия лидера это мог быть Рафаэль, спешащий на ночное дежурство, но за все время, начиная с его возвращения, сорвиголова ещё ни разу никуда не выходил один (ещё одна странность). Из двух оставшихся это, скорее всего, Микеланджело, ибо Лео передвигается бесшумно. А раз так, стоит пойти и уточнить, всё ли с ним в порядке после отповеди Леонардо. Однако его ждал сюрприз. Из кухни не доносилось ни шороха, зато у выхода мелькнули алые ленты и створки закрылись. Дон не мог упустить шанс подсмотреть за вторым по старшинству, а потому последовал за ним. Они выбрались на поверхность и побежали по крышам куда-то в сторону порта. На самом деле, Донни не думал, что Рафу нужно какое-то определённое место назначения. Хоть он не Леонардо с его почти сверхъестественной чувствительностью ко всяким эмоциональным вибрациям, но все-таки мог определить, что брат расстроен и немного зол, а в таком состоянии ему глубоко фиолетово, куда идти. Донателло следовал за Рафом на достаточном расстоянии, чтобы и не попасть в поле зрения и не упустить из виду. Ему не хотелось показываться, пока братец не выпустит немного пар. Хватило и того, что было за те полтора злосчастных года. Расчет оказался верным. Рафаэль метался как обезумевший зверь по крыше. Осмотревшись, Дон выяснил, что они и в правду довольно близко к порту. С крыши того пятиэтажного здания, где они оказались, был бы виден причал, не будь ночь так темна. Дон притаился на пожарной лестнице и приготовился ждать. От фигуры Рафа так и исходили волны сокрушающей ярости и отчаянья, так похожие на те, что терзали душу Дона. Буря длилась долго — Донателло даже начал придремывать, но его разбудил довольно громкий полувздох-полувсхлип. Подтянувшись, он увидел, что брат больше не ходит размашистыми шагами туда-сюда, а просто сидит, обняв колени, у ограждения крыши. Донни осторожно выбрался из укрытия и медленно подошел к Рафу. Ни движениями, ни неосторожными словами он не выдал каких-либо эмоций — просто сел на расстоянии вытянутой руки. Он был готов ждать дальше…

***

Рафаэль был немало озадачен поведением брата и тем, какой именно из братьев за ним пошел. Скорее он ожидал Лео с длинной лекцией и разочарованным взглядом — будто иного от Рафа ждать бессмысленно. Однако это оказался Донателло, с которым они толком и не говорили за прошедшие месяцы, и, что удивительно, не начал с ходу возмущаться рафаэлевой безответственностью, а просто сидел рядом. Это напоминало, почему они всегда так любили Дона — за эту мягкую понимающую теплоту. Он не рвался в утешители, но просто был рядом. И этого в большинстве случаев было достаточно. Так было, пока он сильно не увлекся своей технически-научной лабудой, и Раф был вынужден признать, что соскучился по тем временам. Впервые за… Панцирь знает, сколько времени ему было комфортно, пусть даже они сидят на холодной крыше в полной темноте. То был комфорт души. Он заговорил прежде, чем осознал это: — Я не понимаю… Просто… не понимаю. — Что именно? — тихий спокойный голос Донни. — Всё должно быть хорошо, верно? На нас никто не нападает, не надо спасать мир, у Эйприл и Кейси тоже все наладилось, — тут по его лицу скользнула легкая улыбка, но тут же погасла, — а у меня такое чувство, будто… будто стало куда хуже, чем когда Бесстрашного с нами не было. Ты наверняка со мной не согласен и я не знаю, почему вообще это тебе говорю… — Ты прав. — А? — Говорю, ты прав. Конечно, хорошо, что он вернулся, но… — Кажется, что не весь вернулся, — точно читая мысли Дона, промолвил Раф. — Я тоже это заметил. Сначала думал, глюки у меня. Особенно после той ночи. Думал, он только со мной так… Не простил меня, идиота, да и кто бы его винил? А сегодня на тренировке понял — ну не Лео это! Не тот. Глупо, да? — Да нет. Все так и есть. Я много об этом думал. Может… — Донни сделал паузу, собирая обрывки мыслей. — Помнишь, что Мастер Сплинтер однажды нам говорил? Мы ещё совсем маленькими были. Он сказал, что все со временем меняются. А Лео не было целых восемнадцать месяцев! Кто знает, что с ним происходило? Ты что-то об этом слышал? Раф покачал головой, подтвердив догадку Дона, что Леонардо никому ничего не рассказывал. — Я знаю то же, что и все: он тренировался, чтобы «стать настоящим Лидером», как он сам мне… сказал. Внезапно Рафаэль дёрнулся, будто его током шибануло, и уставился неподвижными глазами в темноту. Донни испугался. — Раф? Раф! Что с тобой? — Ничего, Дон. Просто кое-что вспомнил. Наш с ним… э-э-э… разговор той ночью. Тогда, я готов поклясться, он был настоящим. — Он и так настоящий. Не призрак же! Эй! Ты чего опять завис? — Я как-то краем уха слышал, как Эйприл рассказывала Кейси, что когда она наткнулась на Лео, местные жители называли его Призраком Джунглей. Он их защищал от бандитов. То есть фактически делал то же, что и я. Вот же лицемер… — Ну, не сравнивай. Учитывая твои методы… — Ещё неизвестно, что он там делал! — вскинулся Раф, но тут же наткнулся взглядом на улыбку Дона. — Ты меня дразнишь?! — Немного. Считай это моей маленькой местью. Оба разулыбались. Эта маленькая перебранка разрядила обстановку, и после они сидели в значительно более спокойной атмосфере, каждый погруженный в свои мысли. Им не нужно было говорить друг с другом, как тогда, когда они ещё маленькими черепашатами были. Раф иногда приходил в комнату к Дону (которую тот делил с Майком), и они вместе сидели на казавшейся огромной кровати, а старший и младший братья в это время так же были в комнате Лео. Только маленький лидер выдерживал непоседливую натуру братишки. Но суть не в этом. Они доверяли друг другу, как никто другой, и сейчас… «Возможно, он выслушает и не осудит», — подумал Рафаэль. — Донни, слушай… Если я тебе кое-что сейчас расскажу, ты меня не убьёшь? Такое вступление на памяти гения почти всегда означало одно. — Что ты сломал? «Эх, будь всё так просто…» — Нет, я ничего не ломал. Это вообще не относится к технике или мебели. Я хочу… должен рассказать о той ночи, когда Лео похитили. Правду. Иначе это меня с ума сведет. Дон заинтересовался. Обычно чтобы что-то вызнать у Рафаэля, его приходилось долго и нудно — часто с применением кулаков — пытать. А тут сам предложил. Очень странно. — Ты же знаешь, я всегда выслушаю. — Ну да. Это же ты. — Не дав поразмыслить над странной фразой, Раф начал свой рассказ: — Я, честно, не знаю, как до такого дошло. То есть, я очень сердился на Лео, когда он уехал. Да и ты тоже, не отрицай! Для него лидерство всегда занимало особое место, но до этого я считал, что все-таки меньше, чем мы, его семья. Тут Донни, стиснув зубы, промолчал. Хоть он и понимал, какую ношу тащит на себе Лео, ему сложно было представить, что для того, чтобы стать лучшим лидером надо куда-то уезжать. Он вообще сомневался, что Леонардо это было необходимо, ведь и до поездки тот со своими обязанностями справлялся отлично. Рафаэль же между тем продолжал: – …Я все это дело с Ночным Всевидящим затеял, потому что казалось, только мне есть дело до разгула преступности в городе. В очередной раз кого-то спасая от ограбления или изнасилования я думал, что могу быть и не хуже Лео. Но важнее то, что я чувствовал себя по-настоящему нужным. И признаюсь, было интересно водить вас всех за нос. Такого нахальства Дон стерпеть не мог, поэтому негромко вставил: — Ну, не всех. Я подозревал, что это ты с самого начала. Рафа это не удивило, и он лишь тихо хмыкнул: — На чем я прокололся? — Во-первых, мотоцикл. Кстати, расскажи потом, откуда он взялся. Во-вторых, мой старый полицейский передатчик. Я хотел его использовать для одного изобретения, но на месте не нашел. — Ты что, расположение всех вещей в доме помнишь? — недовольно буркнул Раф, припоминая, что означенный передатчик пылился в каморке, пока он на него не наткнулся чисто случайно. — И в-третьих, — пропустив бурчание мимо ушей, продолжил умник, — ты всегда его — то есть себя — защищал. Плохо шифруешься, брат. — Учту. Так… Короче, я считал, что все делал правильно, но когда Лео вернулся… Ты сам слышал, как он отзывался о Ночном Всевидящем. И меня это действительно разозлило, то, что он осуждает его — то есть меня, даже не поговорив лично. Он все так же во всем полагался на Сплинтера, и не мог допустить мысли сам чего-то предпринять. Той ночью я так и не пошел к Винтерсу. В такую крепость я бы не смог пробраться совсем один. Так что я просто караулил интересные заявки по полицейской волне. Набил морду монстрику, забравшемуся в закусочную. И тут явился Он. С кунаями, благородством и очередными нотациями. Я убежал, но он погнался за мной. Мы остановились на крыше. Монстрик-то мне шлем повредил, поэтому его голоса я не слышал, да и не хотел, потому что отлично представлял, что он говорит. И меня это так достало, что… — Ты полез в драку, — констатировал Донни, уже примерно представляя, что там происходило. Сорвиголова кивнул, глядя невидящим взглядом на свой наколенник. — Он победил меня, и я потерял шлем. Мы многое друг другу наговорили. Но больше всего меня взбесило его самодовольство. Он всё еще считал себя самым лучшим и в бою, и во всем остальном. Это он-то, кто провел целых полтора года на каникулах, в то время как я пытался навести хоть какой-то порядок в городе, причем совершенно один. Больше всего я тогда захотел стереть это выражение превосходства с его лица, и я вызвал его на поединок. Он этого не хотел, я видел, но уже не мог остановиться. Наш с ним давний спор должен был решиться в этой драке. Мы оба сражались в полную силу и… я победил. Не знаю, может, он мне поддался, чтобы вразумить. Но как бы там ни было, получилось, что получилось. Это я сломал его мечи и я… чуть было не убил его моим собственным саем. Он лежал на крыше и смотрел мне в глаза, а лезвие торчало всего в каком-то сантиметре от его головы. Мне никогда не забыть его взгляд в тот момент, Дон. Он столько раз являлся мне в кошмарах, что и не сосчитать. Только в них я не промахиваюсь. Последовавшая за этим признанием тишина, точно грозовая туча, повисла между ними. Донни переваривал новую информацию, а Раф пытался совладать с нахлынувшими эмоциями и воспоминаниями, в ожидании бури, которая должна была разразиться над его головой. Однако Донателло снова его удивил: бунтарь почувствовал робкое прикосновение к плечу. — Видишь, я был ничем не лучше всяких гопников на улицах, только они нападают на незнакомых людей, а я… чуть не убил собственного брата. — Но ведь не убил же, — уверенный и спокойный голос Донни заставил его вынырнуть из омута вины, и неверяще посмотреть в глаза брата. — Что? Считаешь, я должен был тут же от тебя шарахнуться с криком «Монстр!» — Примерно. — Дурак, — поставил он диагноз. — Ты же мой брат, Раф. А что сделано, то сделано. Кто знает, что бы произошло, повернись все иначе. Подумай, ведь тогда бы мы не сунулись к Винтерсу, и Генералы бы захватили мир с помощью портала. Лео хороший командир, да, но иногда его нужно хорошенько пнуть. И знаешь, что? Если бы ты ему не навалял, это сделал бы я, только несколько позже. — Ты? — Ага, у меня к нему тоже претензии накопились. И я бы не отстал, пока не запихнул бо ему под хвост, чтоб знал, как уезжать, и тем более задерживаться. Рафаэль немного посмеялся от этой угрозы. — Да, тогда ему ещё повезло. Дон повозился, устраиваясь поудобнее и поближе к теплому телу Рафа, чтобы согреться. Старший брат только тогда заметил, как дрожит носитель фиолетовой повязки, и прижал сильной рукой к себе. Донни вопросительно поднял на него взгляд, от души поблагодарив темноту, что в ней не заметно его смущения. — Не мерзни. А лучше шел бы ты домой, в кроватку да под одеяло. Чего ты, к слову, за мной пошел-то? Не спалось? — И это тоже. — А почему ещё? — настойчиво уточнил Рафаэль. Ему почему-то было необходимо знать это. — Подстраховать тебя хотел. Запрет Лео помнишь? Теперь считай, ты его не нарушил, ведь вышел не один. — Не поверю, что только поэтому. У тебя на всё найдется как минимум пять причин. — Проветриться захотелось. — Ладно, — с сомнением протянул Раф. — А ещё? — Тебе мало? — притворно возмутился умник, чувствуя себя не в своей тарелке, когда руки брата сильней обхватили его. — Мало. Пока настоящую причину не назовёшь — не отпущу. — Раф! Не смешно! Парень скосил хитрющие глаза. — А так? Щекоча отбивающегося братишку, темперамент повалил его на крышу. Тот извивался в сильных руках, и смеялся, не сдерживаясь. Им обоим давно не было так весело. Рафаэль смеялся вместе с Донни, и радость переполняла сердце от полузабытого звука смеха вечного тихони, от этих веселых огоньков в темно-карих глазах, которые так редко там появляются. Только когда обе черепахи совсем умаялись — клубок распался. Дон сидел, опершись панцирем на ограждение, а Раф внаглую, не реагируя на слабые попытки брата пресечь такое самовольство, улегся ему головой на колени. Они уже выровняли дыхание. Донни сверху вниз глядел на бунтаря из-под полузакрытых век и разбирался в своих чувствах и ощущениях. Да и разбираться особо не надо было — все лежало на поверхности, оставалось лишь подобрать то, что он отрицал уже так долго. А истина в том, что ему понравилось тесное общество Рафаэля, его пусть и сверх всякой меры, но забота, понравилось чувствовать его тепло рядом, когда засыпал, понравилось слышать его грубоватый голос у себя в лаборатории поздним вечером, надежность, что излучала его фигура… Ему нравилось даже просто молчать рядом с ним! И он скучал… «Панцирь, я думаю, как какая-то влюбленная девчушка из сериалов Сплинтера! — про себя застонал Донни. — Что со мной творится в последнее время? И все Раф виноват, с него это началось…» — Донни? — Задумавшись умник не заметил, что Рафаэль несколько минут неотрывно на него смотрит. — Дон, как ты думаешь, мы можем что-то сделать? — Ч-что? — краснея, спросил умник, отгоняя не очень приличные мысли, влезшие ему в голову. — С чем сделать? — Да с Лео же! С его странным поведением. — А-а-а… — облегченный вздох. А он-то было подумал… А с чего вообще его посетили такие мысли? — Ну да. Так есть какие-нибудь идеи? — Попробовать можно, ведь хуже не будет. Наверное… — Куда уж хуже, — фыркнул Раф. — Вот если ничего не сделать — будет худо. Ты видал, как он сегодня на Майки напустился? А ведь он всегда его защищал. В самом крайнем случае я просто хорошенько дам ему по башке и буду надеяться, что мозги у него на место встали. — Какой ты добрый. А я-то думал, вы с ним помирились. — Правильно, но как видишь, это почти ничего не исправило. И если честно, я вряд ли смогу применить к нему «метод кулаков» — Сплинтер следит, должно быть догадывается, благодаря кому его любимый ученик пострадал. Он, разумеется, даже не заикается об этом, но я-то понимаю, что ещё одна провинность и мне выпишут командировочный билет до Центральной Америки сроком как минимум на полгода. — Ты преувеличиваешь, — с сомнением и легким испугом промолвил Дон. — Может быть, но проверять не тянет. Так… есть какие-то идеи? — О, брат мой, спрашиваешь, есть ли у меня идеи? У меня есть целый план! — театральным голосом провозгласил «артист», так, что Раф едва снова не покатился со смеху. — Для меня в твоем великом плане есть место? Донателло сжал руку Рафа и с неожиданной серьезностью посмотрел прямо в темно-карие глаза брата: — Более того — без тебя его и быть не может. Рафаэлю в тот момент эти простые слова были важней тысячи других. Они значили, что он нужен.