(Не)сложная задача

Легко сказать — да не легко сделать! Целью плана Донателло было вынудить Лео вспомнить, что он не только лидер, но ещё и брат, однако как этого добиться, если он почти весь день пропадает то в додзё, то у себя? Следующие несколько дней Раф и Донни активно обдумывали детали, запершись в лаборатории умника, из-за чего удостоились подозрительно довольных взглядов Сплинтера и странных — от Леонардо. Майки за это время ни разу даже не попытался подшучивать над братьями и вообще вел себя образцово-показательно, что могло означать одно из двух: либо он готовит что-то масштабное, либо его и вправду сильно напугал выговор лидера. В любом случае откладывать было нельзя. Начать они решили с такого простого семейного мероприятия, как Ночь Кинофильмов. Это должно взбодрить Микеланджело, а Лео — напомнить, что иногда полезно вот так расслабиться и просто насладиться свободным временем. А если позвать ещё и Эйприл с Кейси — будет вообще идеально. Однако заговорщики столкнулись с неожиданными проблемами. Ни с того ни с сего Эйприл попросила Сплинтера помочь с переводом какого-то важного текста на японском, причём это ей было необходимо срочно. А у сэнсэя прихватила спина, и он порекомендовал вместо себя Леонардо, и тот как-то поспешно согласился. Кейси уехал к матери на ферму. Вот и получилось, что главная причина на целый день умотала из логова, гости тоже отменились, а остались только сами заговорщики, Майки и Сплинтер. Так что Ночь Кинофильмов обещала быть совсем не такой, как планировалось.

***

Пока Раф в гостиной оживлял старенький видеопроигрыватель, Донни оправился на кухню — захватить закуску и поторопить младшего брата. Тот поприветствовал Дона немного грустной улыбкой, не прерывая ленивого помешивания давно остывшего чая. — Эй, Майки, что с тобой? — с искренним волнением спросил Донателло, подсаживаясь на ближайшую табуретку, и трогая лоб брата. — Ты не заболел? Температуры нет. Болит что-нибудь? — Нет, ничего. Просто… Донни, не стоило этого делать, — печально произнес всегдашний весельчак. Он выглядел так непривычно тихим и грустным, будто на солнце наползла тучка. — Я ведь отлично всё понимаю и знаю, для чего вы с Рафом это затеяли. Я не маленький, переживу. Лео-то дело говорил. — Так! Не хандрить. И почему ты думаешь, что мы бы не сделали это просто так? — Ой, Донни! Брось! — криво улыбнулся Майк. — Ты и Раф не стали бы объединяться без веской причины. Вы же чуть ли не на ножах друг с другом, причем началось это до того, как Лео вернулся. Так ссорились, что только искры не летели. — Да мы помирились, — смущенно ответил Дон, припоминая их недавний процесс примирения. — Ага, на словах. Ладно, — вздохнул он, поднимаясь. — Пойдем. Не будем огорчать отца, он же так надеется, что вы помиритесь. Даже Лео вон выпроводил, чтоб лишних споров не было. Ты ж знаешь, они с Рафом всегда найдут повод. Донни в полнейшей прострации последовал за братом, не в силах переварить, что оказывается, пока они с Рафаэлем создавали планы по объединению семьи, их самих планировали помирить. Но у них-то уже всё само наладилось! М-да, ситуация сложилась… О чём был фильм, Дон не запомнил. В голове всё крутились слова младшего брата, каким серьёзным тот выглядел. Наверное, до этого Донни не особо об этом задумывался, да и внимания не обращал, но теперь видел — Майки вырос. Маленький брат, вечный ребенок уступил место вполне взрослому мутанту, пусть и оптимисту по натуре. Осознание этого принесло ностальгию и неутешительную мысль, что время движется, изменяя их. Уж если и Майк повзрослел… Может, и то, что происходит с Лео — нормальное явление и им с Рафом нет смысла вмешиваться? Рафаэль этой мысли не разделил, когда Дон нашел минутку и высказал её. На его лице было написано такое возмущение, что гений почувствовал себя ужасно глупым. — Донателло, иногда мне кажется, что ты не от мира сего. Я лично считаю, что он выпендривается и его надо поставить на место. Мы же не роботы какие-то и не его безропотные подчиненные. Ну, не всё время. Мы — его братья, и должны ему об этом напомнить. И не надо мне голову морочить с этой временной чушью. Никакой нормальностью тут и не пахнет. Умник виновато улыбнулся и отвел взгляд. — Извини, нашло что-то. Ты прав, здесь что-то другое. Знать бы, что. — Ничего, узнаем и вправим ему мозги, чтобы неповадно было строить из себя невесть что, себе и нам на беду. Подняв глаза, Донни успел разглядеть то, чего не видел уже давно: искреннее беспокойство вспыльчивого брата за Лео. Насмешки и грубость — лишь прикрытие, маска, с которой все в семье свыклись, а потому было странно, но тем не менее хорошо видеть такие эмоции, а не догадываться, что Раф их испытывает. — А что до нашего плана… Что ж, попробуем ещё, и ещё. Столько, сколько понадобиться, и достучимся до нашего непрошибаемого братца. Дон улыбнулся и кивнул. В этот момент он чувствовал переполняющие его силы. Казалось, он и вековые ледники мог заставить растаять одним теплом, что поселилось в его сердце. А всё потому, что Рафаэль ему улыбнулся самой искренней и уверенной улыбкой, какую он только видел за все годы проживания под одной крышей.

***

И они пытались. Что только не перепробовали! И семейные обеды (готовил Донни), и Турнир Игр (к немалому изумлению Майка — предложенный Рафаэлем), и даже совместную большую уборку логова, которая обычно их сближала веселыми и грустными воспоминаниями, вызванными неожиданно нашедшимися вещицами). Но самое главное — заговорщики никак не могли понять, в чем же причина подчёркнуто-холодного отношения Леонардо. В остальном он вел себя, как обычно, тренировался, медитировал, читал… Только при очень большом желании можно было заметить странности: он старался не задерживаться за общим столом, избегал общества братьев так, как возможно, был излишне требователен на тренировках, часто ходил задумчивый и ещё много незначительных, казалось бы мелочей. Дон и Раф тайком наблюдали за ним, а потом сопоставляли свои наблюдения. Слежка была нелегким делом, ибо если Леонардо хотел что-либо скрыть — то добивался в этом неизменного успеха. Однако и заговорщики были не лыком шиты. Примерно через неделю они выяснили, что Лео особенно избегает Майка, а когда нет — кричит на него, но при этом старается не смотреть на младшего брата. А в то же время, когда Майки занят своими делами, лидер иногда бросает на него странные взгляды, а чуть что — сразу отводит глаза. — Вряд ли Майки что-то натворил, — размышлял вслух Донни, меряя шагами лабораторию. — Если б это было так, Лео прямо высказал претензии и назначил наказание. Как в тот раз, когда Майк пересластил ему чай и пересолил кашу, помнишь? — О да, — расплылся в блаженной улыбке Раф, откинувшись на спинку стула и аж жмурясь от приятных воспоминаний. — Сверхинтенсивные тренировки и дежурство по уборке дома на две недели. Так тихо по вечерам ещё не бывало. — Ещё бы, он же сразу после вечерней практики уходил к себе и падал на кровать, никаких сил ни на видеоигры, ни на шалости не оставалось, — Дон тоже улыбнулся, думая, что это были самые спокойные недели, какие он мог припомнить, однако… — Но знаешь, мне его жалко было. Все-таки без шуток Майки дом кажется несколько пустым. Так, не отвлекаемся! Чтобы узнать точно, надо провести несколько испытаний… Рафаэль передернулся, ему явно было не по себе от азартно-научного блеска в глазах брата-гения и подобранных им слов. — Донни, ты это… не увлекайся. Они все-таки нам живые и здоровые нужны. Это ж не подопытные свинки какие-нибудь! — Да ничего опасного, — рассмеялся Дон. — Просто попытаемся свести их, будто невзначай, и посмотрим, что выйдет, как они себя поведут. — Не, не получится, — заявил Раф. — Лео просечёт. У него нюх на заговоры против него. Умник одарил брата недоумевающе-подозрительным взглядом, на что тот только смущённо пожал плечами, мол, расскажу как-нибудь в другой раз, под настроение. — Итак, я предлагаю вот что…

***

План Дона был очень прост. При распределении пар на ночное патрулирование Донателло попросил Лео поставить с ним Рафа — якобы, чтобы после патруля тот помог ему искать детали на свалке. Бунтарь очень натурально возмутился, но гений напомнил ему о поломанном телевизоре (тоже часть плана), и тот утихомирился. Лео не хотел оставаться наедине с младшим братом на несколько часов, а поэтому предложил пойти всем вместе. Тут Дон «припомнил», что Эйприл попросила помочь с перестановкой. На Кейси рассчитывать было опасно — зная его неаккуратность по отношению к хрупким предметам. А специально для младшего брата владелец бо обмолвился о новом выпуске комиксов. Надо — значит, надо, вздохнул лидер. Пары разбежались в разные стороны, но вскоре две незаметные тени последовали за черепахами в голубой и оранжевой масках, на разумном расстоянии, разумеется. Старший и младший держались отстранённо, и даже не смотрели друг на друга. Дон уже забеспокоился: необычно для Майки так долго молчать. Но спустя час слежки, наметилось какое-то шевеление. Они зашли в парк, в самую дальнюю и малопосещаемую часть. Микеланджело внезапно остановился и негромко проговорил, точно боясь спугнуть разом напрягшегося старшего брата: — И долго ты будешь меня игнорировать? — Я тебя не игнорирую, — так же тихо, каким-то бесцветным, бесчувственным голосом отозвался Лео. — Перефразирую: когда ты прекратишь избегать со мной откровенного разговора? — Нам не о чем говорить. — Так уж и не о чем? — Даже притаившиеся в кустах заговорщики различили нескрываемую горечь, а Леонардо всё так же стоял с каменной мордой, ни один мускул не дрогнул. — А я вот помню один разговор, перед твоим… отъездом, который мы не закончили. — Закончили. Мы давно все закончили, Микеланджело, да и заканчивать нечего, потому что ничего не было. — Вот ты как заговорил. Ничего не было. Ну, что ж, для тебя это «ничего», а раз так, то и разговор об этом тебе проблем не доставит. Молчание в ответ Майка не удовлетворило — он шагнул вперёд, ни на секунду не отрывая взгляда от Лео. — Чего ты опасаешься? Сплинтера здесь нет, Рафа и Дона тоже. Никто не узнает о твоём «позоре». — Я не… — Стыдишься! Иначе бы прямо спросил у отца! — Я знаю, что бы он ответил! — Впервые за неизвестно, сколько времени на лице обладателя мечей появились какие-то эмоции. — Это аморально и недопустимо, неужели ты не понимаешь? — Понимаю, — в дрожащем голосе Майки слышались слёзы, — я понимаю, что ты считаешь меня аморальным и извращенным уродом с недопустимыми мыслями. Ещё скажи, что это я начал! — Я говорил, это была большая ошибка и извинился. — Мне не извинения нужны, как ты не поймёшь! — Но больше ни на что тебе рассчитывать не стоит, — спокойно промолвил Леонардо и повернулся к брату спиной. — Пусть так! Я тебя только об одном прошу — веди себя со мной как прежде! Или это для тебя слишком сложно? Обладатель голубой повязки широкими шагами пошёл вглубь аллеи, и его удаляющийся панцирь и резкая уверенная походка служили куда более красноречивым ответом, чем тысяча слов. Майки не попытался догнать его, только громко сказал, обращаясь то ли к себе, то ли к безмолвному парку, но эти слова достигли нужного адресата: — Снова убегает, как всегда. В сражении с футами — Бесстрашный Лидер, а когда речь идет о чувствах — только прячется в панцирь, делает вид, что ничего не было и быть не могло. И естественно, он ни при чём, ведь он же идеальный, совершенный… Куда проще винить меня, Судьбу, кого угодно, мол, бес попутал, совратили. А потом ещё говорит, что я веду себя, как ребёнок! Пфф! Майк зашагал в противоположную сторону, сердито пиная попавшую под ноги банку. Казалось, можно воочию увидеть, как от него расходятся волны злости и отчаянья, так нетипичные для «солнечного мальчика» черепашьей семьи. Две пары глаз уставились друг на друга с совершенно идентичным выражением, примерно таким: «Что это было?», «Ни фига себе», «И что теперь делать-то?»