Нам не дано предугадать...

      Олег Викторович Лобов по обыкновению лично обходил «с инспекцией» отделение за отделением. Предпочитал это делать ближе к концу рабочего дня или вовсе — по его окончании.       К вечеру в больнице становилось спокойнее, малолюднее, казалось, что жизнь замирала: сокращался поток многочисленных родственников, закрывались манипуляционные и процедурные кабинеты, уборщицы расходились по домам, а пациенты отдыхали по своим палатам.       И тогда можно было спокойно, не привлекая внимания немногочисленных в это время сотрудников, не отвлекаясь на оперативные проблемы, связанные с жизнедеятельностью больницы, проникать в самые удалённые уголки вверенного ему учреждения.       Олегу Викторовичу до всего было дело в его «детище»: состояние палат и служебно-подсобных помещений, работоспособность медицинской аппаратуры, налаженный «быт» в ординаторских и разные другие мелкие или особенно важные моменты.       Не снимая халата, он тихо проходил по этажам, замечая самые незаметные мелочи. Периодически перекидываясь парой слов с дежурным персоналом, откладывал в памяти насущное. Проводя обходы, Лобов редко записывал: несмотря на колоссальную загруженность, имел цепкую память и, начиная в молодости карьеру с должности рядового хирурга, знал изнутри до самых мельчайших подробностей всю больничную «кухню».       Вот и сейчас, когда на улице стемнело, а в стенах больницы осталась только ургентная бригада, дежурные медсёстры и пациенты, Олег Викторович собрался в привычный «обход».       Соблюдая многолетний «ритуал», сосредоточенно сложил в стопку на краю своего стола все рабочие документы, разместил пишущие ручки в стойках для канцелярских принадлежностей, проверил сейф и окна, чтобы было заперто, и отключил электроприборы — микроволновку и чайник.       Наконец, оглядевшись по сторонам, отмечая, всё ли на своих местах и готово к завтрашнему рабочему дню, остался вполне удовлетворён.       Собираясь выходить из кабинета, похлопал руками по карманам медицинского халата, словно нащупывая их содержимое.       Снова оглянулся по сторонам, но уже растерянно, и замер, задумавшись и широко раскрыв глаза.       Лобов-старший стоял посередине кабинета и было видно, что он усиленно о чём-то размышляет, когда откуда-то издалека к нему глухо стала пробиваться мелодия звонка его мобильного телфона.       Олег Викторович несколько раз оглянулся по сторонам, пытаясь определить источник звука, и уверенно направился к дверям кабинета.       Выйдя в приёмную, обнаружил свой телефон, одиноко лежащий на столе его секретарши, Анны Николаевны. Лобов давно уже её отпустил, даже раньше, чем закончился рабочий день.       Анне Николаевне не нужно было повторять дважды — уже через несколько минут в приёмной ничто не напоминало об её присутствии. И только идеально, словно никто и не работал здесь, выглядящее рабочее место указывало на то, что персонал Лобов подбирал себе под стать — кроме того, что его секретарша была исполнительна, в приёмной всегда царил идеальный порядок. А необходимые документы и разные справочники имели свои строго отведённые места и в любой момент были под рукой.       Телефон продолжал трезвонить, так что Олег Викторович успел взять его в руки ответить на вызов.       — Да, слушаю.       — Олег. Это я. Как ты там, дорогой?       Голос жены звучал мягко и вкрадчиво. Лобов-старший глубоко вздохнул, и складки кожи на лбу и переносице заметно разгладились.       — Да, Алла, слушаю.       Алла Евгеньевна с подозрительно заботливыми интонациями задала несколько вопросов мужу о работе, о самочувствии, обедал ли. Впрочем, делала она это вполне искренне и заинтересовано: несмотря на их периодические с мужем разногласия, Аллу Евгеньевну сложно было упрекнуть в невнимательности к супругу и к семье в целом.       Наконец, подготовив почву, она добралась и до главного, ради чего, собственно, и звонила.       — Олег, постарайся сегодня домой пораньше, всё-таки праздник. Я ужин приготовила, посидим все вместе как в старые добрые времена, поговорим спокойно. Только мы с семьёй и никого постороннего…       — Да, Алла, я помню. Конечно, пораньше буду. Сегодня даже медсёстры после смены не задержались по обыкновению со своим щебетом — как ветром выдуло из больницы…       Лобов сделал небольшую паузу, словно что-то обдумывал.       — А… Кого ты имела в виду под «посторонним»? Мы ещё кого-то ждали? Я не помню, чтобы приглашал…       Алла Евгеньевна не спешила отвечать, а когда заговорила, слегка растягивала слова, игриво, словно интригуя — «в принципе, не исключено, что могут появиться некоторые».       — Ну… Мало ли, кого занесёт «на огонёк» в этот вечер… Собственно, мы с мальчиками дома, только вас с Глебом и ждём. А кто нам нужен ещё?       Алла разговаривала так, словно пыталась в чём-то убедить своего мужа или предотвратить нечто ей неприятное — например, появление кого-то, кого она не хотела бы видеть в своём доме.       — А что, Глеб ещё не дома?       — Нет, Олег, не приехал, — тон Аллы Евгеньевны моментально изменился. Стал суше, и теперь она произнесла последнюю фразу коротко и отрывисто. Словно разговаривала с лютым своим обидчиком и всей манерой разговора подчёркивала своё душевное состояние.       И мимо Олега Викторовича не прошли перемены в интонации супруги.       — Та-а-к… А я думал, что… Нет, я, конечно, собирался ему звонить. Узнать, как он там с Лерой…       — Гос-с-с-поди! — Алла Евгеньевна не дала ему закончить и буквально взвилась, — причём здесь Лера! Олег! Наш сын не пришёл домой, хотя уже поздний вечер. И не звонил даже в течение дня! Пока я ему! САМА! Не позвонила! И как ты думаешь, что он мне ответил?       — Ну, и что же тебе наш сын ответил?       — ОН НЕ СОБИРАЕТСЯ СЕГОДНЯ ПРИЕЗЖАТЬ ДОМОЙ!       Лобов-старший совершенно отчётливо увидел, словно наяву, как его супруга стоит с победным выражением лица, уткнув одну руку в бок (совсем как тёща, встречающая провинившегося зятя) и, словно она выдала сенсацию, ждёт его соответствующей реакции. И она не заставила себя долго ждать.       — То есть, как — не придёт? — судя по удивлённому возгласу Лобова-старшего, Алле Евгеньевне вполне удалось произвести ожидаемый ею эффект.       — А вот так! Не придёт! — радостно-возмущённые нотки более чем явно прослеживались в интонациях жены, — он остаётся там, на квартире своих… однокурсников. Бывших. Ещё утром об этом даже не было и речи, а вот сейчас наш сын ставит нас перед фактом.       — Подожди, подожди, Алла, может, ты что-то не правильно поняла? Может, он имел в виду, что сейчас не придёт, будет позже? А может, что-то случилось, не дай Бог…       Олег Евгеньевич осёкся.       — Ой, Олег. Ну, вот давай ты не будешь сейчас вот это всё!.. Я прекрасно и совершенно отчётливо услышала от него, что сегодня его не будет. Он остаётся там, — и не сдержалась, — с этой… С Лерой. Ты понимаешь? Он остаётся в чужой квартире из-за Леры, словно за ней больше некому побеспокоиться, как будто она родня близкая, а он для неё — единственный, кто…       Неожиданно Алла Евгеньевна сбавила тон и прервалась. За все годы проживания лерки в их доме и позже, со времени её замужества, Лобов-старший так и не узнал всего, связывающего их сына с Леркой (каких трудов это стоило его супруге).       И теперь, в плену эмоций, она едва не проговорилась и не внесла в уши мужу то, чего так боялась ранее, в прошлой жизни, и что могло произойти снова, и о чём до сих пор даже не подозревал её супруг.       Да и не стоило накручивать мужа раньше времени. Появилась надежда, что, возможно, она действительно не так поняла Глеба. А забытая маска…       Может, это просто шутка, а потом последует сюрприз и Глеб явится домой как ни в чём не бывало…       Голос Аллы Евгеньевны снова стал тише и мягче. Словно и не было этой внезапной кратковременной бури.       — Хотя… Что это я… В общем, раз уж ты собрался звонить, поговори с Глебом. Может, я и вправду, что-то не так поняла…       — Хорошо, Алла, я услышал тебя. В конце концов, наш сын уже взрослый и, если он принял такое решение, думаю, у него на это были свои причины… Я разберусь. Всё, скоро буду.       Лобов-старший не стал дожидаться ответа супруги и нажал кнопку отбоя на телефоне.       Лерка допила свой чай и, вытянув руку, поставила чашку на прикроватный столик, да так и замерла, глядя на то место на столике, где стояла её чашка. Наконец, вздохнув, убрала за ухо упавшую на лицо прядку волос.       Отпивая из своей посудины, Глеб вопросительно посмотрел на «сестру». Лерка остро ощутила на себе этот взгляд и улыбнулась, подняв глаза на Лобова. — Спасибо, Глеб. — Всегда пожалуйста, — Глеб ответил немного лениво, как бы между прочим, — ещё что-нибудь? — Нет, спасибо, мне как раз достаточно, — Лерка повела плечами, словно ей что-то мешало. — Лер, может, всё же, я ещё чем-то могу?.. — Нет, Глеб, спасибо тебе. Если честно, я что-то устала. И спать захотелось… — Лер, это нормально. После всего… Плюс чай горячий…       Лобов поднялся из кресла, одновременно ставя свою посудину на столик рядом с чашкой Гордеевой. Прошёлся до выключателя, оглянулся на Лерку и немного помедлив, выключил верхний свет…       В комнате воцарилась полная темнота без единого звука…       — Глеб…       И словно отклик на Леркин возглас, тут же вспыхнуло бра у входа в комнату. Глеб стоял спиной к Лерке, держа в руках выключатель от настенного светильника на коротком электрическом проводе.       Он медленно крутил его в руке, словно задумчиво рассматривая. Наконец, не меняя позы, повернул голову назад, в сторону дивана, и через плечо пристально с необъяснимым выражением глаз посмотрел на Гордееву.       — Лера, мне выйти?       Вопрос застал Лерку врасплох. Она промолчала, не найдя что ответить.       — Лер, я имею в виду, может, тебе что-то понадобится…       — Нет, Глеб, спасибо. Если нужно будет, я позову…       Глеб развернулся и подошёл к Леркиному дивану практически вплотную. Навис над Леркой, так что ей даже пришлось немного отклониться назад.       — Ну, да… Ты позовёшь…       Какое-то время они так и замерли: Лерка, глядя в глаза Глебу снизу вверх, и Глеб с высоты своего роста пристально изучающий лицо «сестры».       Наконец, Лобов сделал глубокий вдох и, задержав дыхание, распрямился, разворачиваясь к Гордеевой спиной. Забрал со стола чашки и направился к выходу. Возле самой двери снова обернулся.       — Спи, я не буду тебе мешать. Если что — набери на трубку.       И вышел, прикрыв за собой дверь.       Лерка сидела на краю дивана, обхватив ладонями лицо, и смотрела на дверь, за которой недавно скрылся Глеб. И без того горячая кожа на щеках сейчас «запылала» с новой силой, вызывая неприятное ощущение ожога.