Мерзавец самых честных правил

Я просыпаюсь от наглого солнечного луча, который бьет мне прямо в глаза сквозь щель в неплотно задернутых шторах. Хорошо, что у Министра магии — ненормированный рабочий день, а уж у начальника сверхсекретного Отдела тайн и подавно. Я вообще никому не должен давать отчет о своей работе, кроме моего супруга. Вы спросите, почему Отдел тайн, а не суперпрестижная лаборатория с практически неограниченным бюджетом? Просто именно там я могу заниматься абсолютно любыми исследованиями, как в области зелий, так и в прочих разделах магии. И НИЧЕГО не просочится наружу. Невыразимцы связаны обетами, покрепче Непреложного. За разглашение следует откат такой невиданной силы, что никто не рискнет своим здоровьем, а возможно, и жизнью. В общем, я это веду к тому, что мы с Гарри еще вполне можем позволить себе поваляться в постели. Спальня заперта. Маленький Алан, конечно, давно уже встал, позавтракал и теперь, вероятно, читает в библиотеке под неусыпным оком Кричера. Как я уже упоминал — чистое золото, а не эльф. Несмотря на ворчливый характер. В этом мы с ним, пожалуй, очень похожи. Я тоже люблю оценивать всех и вся критическим взглядом. Вот как раз сейчас я оцениваю нашего Министра магии, а если быть совершенно точным — одну-единственную пробудившуюся часть его восхитительного — спасибо маггловскому фитнес (или как там это называется?) клубу при дипломатическом корпусе — тела. И часть эта нравится мне все больше и больше. Настолько, что возникает непреодолимое желание погладить ее или даже полизать. В последние пятнадцать лет я разучился говорить «нет» моим желаниям. Это раньше я практически НИЧЕГО и НИКОГДА себе не позволял, но те времена, хвала Мерлину, безвозвратно прошли. Подыхая на грязном полу Визжащей хижины, я дал себе клятву, что если каким-то чудом выживу, то буду поступать исключительно так, как заблагорассудится мне. Северусу Снейпу. Я подныриваю под одеяло, прихватываю крепкий, налитой утренней эрекцией член Гарри одними губами и начинаю его посасывать, нежно, невесомо касаясь языком головки. Сверху доносится тихий вздох, а потом сонное: «Зараза ты, Снейп, поспать не даешь... О!.. Сделай так еще раз!» Я понимаю, что господин Министр вполне проснулся и весьма доволен утренними процедурами. Теперь, когда «босс» выразил свое согласие с моими действиями, можно расслабить горло и впустить его член глубже, ускорить движения, периодически сглатывать, сжимая внутри горячую бархатистую плоть. «Сев, пожалуйста, сильнее!» — слышится нетерпеливый прерывистый шепот. Кто бы не подчинился подобному приказу, да еще отданному ТАКИМ тоном?! С громким неприличным чмоканьем я выпускаю член изо рта, вылизываю головку, яички, а после снова впускаю его в себя так глубоко, как только могу. Гарри вцепляется в мои плечи, отчаянно толкается бедрами мне навстречу, беззастенчиво трахая мой рот, а затем вздрагивает всем телом, изливается, и я с большим удовольствием глотаю сперму моего — и только моего — Поттера. — Это... было... бесподобно! — Гарри все еще не может отдышаться. — Вы — самый лучший подчиненный, мистер Снейп. Я крайне признателен вам за проделанную работу, и у меня, кажется, есть идея насчет премиальных, — ерничать и язвить за пятнадцать с лишним лет магического брака Поттер научился превосходно. Впрочем, сейчас меня абсолютно все устраивает в его поведении. Он поворачивается на спину, широко и развратно раздвигая ноги. — Насколько велика ваша признательность, господин Министр? — вторю я своему непостижимому, восхитительно-соблазнительному боссу. — Я прошу вас проверить и лично убедиться в моей оценке ваших... профессиональных качеств! Ах! Мои уже вовсю орудующие в его заднице пальцы, щедро смазанные лубрикантом, всегда хранящимся под подушкой, задевают простату, и хотя я сам заведен до предела, я не спешу войти в него, а продолжаю ритмично трахать его одной рукой, придерживая за бедро другой. Гарри дрожит, вскрикивает и подается мне навстречу, на всех парах приближаясь к анальному оргазму. — Мордред, Северус... ты... с ума меня... сведешь, — стонет он, — возьми меня уже! — И не подумаю! — спокойно, ну, насколько можно вообще быть спокойным в данной ситуации, отвечаю я. — Я... тебя... уволю... — мечется он, яростно насаживаясь на мои пальцы. — Кончи сначала! — издеваюсь я над ним, не позволяя дотронуться до готового вот-вот выстрелить спермой члена, и он все-таки сдается, сжимает сфинктер и выгибается дугой на постели. Белесые капли обильно орошают его живот и мои руки. Я накладываю Очищающее, даю ему отдохнуть в моих объятиях несколько минут, но затем не выдерживаю — у меня ведь все еще стоит, а я сейчас не привык забывать о потребностях своего бренного, далеко не идеального, но желанного для Поттера — пусть и при помощи небольшой хитрости — тела. Я сгибаю ногу Гарри в колене, раскрывая для себя, и вхожу в него, быстро и сразу, заполняя его собой до предела. Поттер сдавленно охает и утыкается мне в грудь лицом. Он всегда так сильно возбуждается, что от одного вида его расфокусированного взгляда или припухших от поцелуев губ я завожусь с пол-оборота, а уж тем более теперь, когда у меня яйца ломит от жажды обладать им. Я специально раз или два отвлекаюсь на посторонние мысли, стремясь растянуть удовольствие. Я столько лет себе в нем отказывал, что все никак не наверстаю упущенное. Гарри пытается самостоятельно задать темп, видимо, он уже достаточно пришел в себя и собирается покомандовать мной. Нет уж, господин Министр! Командуйте у себя в кабинете. А здесь, в постели, главный — я. Вы свои два оргазма уже получили, дайте и мне посмаковать и насладиться моментом. Я крепко обнимаю его и продолжаю медленное, тягуче-сладкое движение. Торопиться нам некуда. К конечной остановке мы с Поттером и так прибудем одновременно, и он это отлично знает. Мой Гарри. Он прижимается ко мне щекой, и я вижу, как из-под закрытых век ползет одинокая слезинка. — Хорошо... — выдыхает он, — мне так хорошо с тобой! У меня уже кружится голова и покалывает во всем теле. Я успеваю поцеловать его, а потом вселенная как будто взрывается вокруг нас. — Мне тоже хорошо с тобой, Гарри, — шепчу я, пока волны оргазма несут нас все дальше и дальше. — Ты даже не представляешь, насколько... * * * Ночная попойка и утренний секс-марафон делают свое дело, и Гарри снова крепко засыпает, а я накидываю халат и спускаюсь в библиотеку. Так и есть! Алан уже сидит, поджав ноги, на маленьком, обитом зеленым плюшем диванчике и читает адаптированную «Историю магии» с совершенно невероятными картинками, а верный Кричер примостился рядом с ним. — Мистер Алан отказался кушать полезную овсянку! — сварливо сообщает эльф, едва завидя меня. — Ябеда! — Алан показывает Кричеру язык. — Кричер не ябедничает, — обижается тот, — Кричер докладывает хозяину Северусу о недостойном поведении наследника. Первейший долг наследника знатного рода — проявлять прилежание и послушание, — в который раз заводит он свою шарманку. — Мистер Алан должен быть сильным темным волшебником, а для этого ему надлежит хорошо питаться. Овсянка — залог здоровья и долголетия... Мне ужасно хочется улыбнуться, слушая ворчание старого домовика, обожающего нашего сына и дрожащего над ним, словно заправская наседка, но я вынужден изображать «праведный гнев строгого отца», поэтому вместо примирительного: «Кричер, ну сделал бы ты ему уже сэндвич, что ли!» — выдаю категоричное: «Алан, эльф прав. Отправляйся немедленно на кухню и доешь овсянку. Потом Кричер угостит тебя чем-нибудь вкусненьким», — все-таки не выдерживаю я, глядя на разочарованную мордашку моего второго самого любимого человека на земле. Алан тяжело вздыхает, слезает со своего излюбленного диванчика и, бросая на меня укоризненные взгляды, плетется на кухню вслед за Кричером. Слово «папы Северуса» в этом доме — закон. Ну, это, конечно, в том случае, когда поблизости нет «папы Гарри», перед которым пасует даже суровый темный волшебник Северус Снейп. Не успеваю я расправиться со своей порцией овсянки — гадость и вправду редкостная, но надо же подавать пример младшему поколению! — как из гостиной доносится какой-то шум. — Хозяин Северус, там в камине — мистер Шеклболт, он срочно хочет поговорить с хозяином Гарри. Мне следует его разбудить? — не в меру исполнительный эльф уже собирается аппарировать в святая святых — нашу с Поттером спальню. — Нет, Кричер, не следует. С Кингсли я и сам разберусь. В гостиной я опускаюсь на ковер перед камином, где среди языков холодного зеленого пламени торчит голова первого заместителя Министра магии Кингсли Шеклболта. — Я же ясно просил позвать Поттера! — Кинг явно недоволен. — Он не явился на утреннее совещание. Развели, понимаешь, детский сад! — Спит он, Кинг! Устал, — примирительным тоном отвечаю я. — Он же человек, хоть и Министр. Да и что там у вас случилось такого экстренного? Третье пришествие Темного Лорда, не дай Мерлин? — Совести у тебя нет, Снейп. Вот что случилось! При чем тут Волдеморт? Просто плановое совещание, которое Поттер прогулял по твоей вине. Совсем мальчишку затрахал. — Во-первых, с моими мозгами совесть ни к чему, — парирую я. — Во-вторых, твоему «мальчишке» этим летом стукнет тридцать шесть. Он вполне совершеннолетний и может решить самостоятельно, затрахал я его или нет. И в-третьих, кто у нас заместитель Министра? Ты? Ну вот иди и замещай. Кингсли произносит нечто длинное, абсолютно непечатное и с негромким хлопком исчезает, а я отправляюсь на кухню — допить свой утренний кофе и прочитать служебную записку от моего заместителя Теодора Нотта. Прямо-таки незаменимый парень! Точный, исполнительный и невероятно мне преданный. Ну еще бы! Я ведь не только вытащил его отца из Азкабана, но и самого Тео — сына осужденного Пожирателя смерти! — устроил на престижнейшую должность. С подобным помощником я могу отсутствовать на службе несколько дней кряду, а в Отделе все будет идти как по маслу. Не то чтобы я злоупотреблял этим. Однако сам факт, что тебе есть на кого положиться, весьма ободряет и радует. Ближе к полудню мы с Аланом полчаса практикуемся в простеньких заклинаниях, а потом сверху слышится такое родное: — Сев, ты дома? Нет, сама судьба сегодня решительно не собирается отпускать меня в Министерство... * * * После обеда Гарри и Алан идут прогуляться. Так как они планируют посетить маггловскую часть Лондона, чары Гламура им применять не требуется. Ну и отлично! С «выходами в свет» в Косом переулке у нас всегда сложности. Гарри, да и я сам — слишком известные личности. На нас постоянно пялятся зеваки, а к Поттеру до сих пор подкатывают различные экзальтированные особы обоих полов и просят дать автограф. Как будто победитель Волдеморта — это какая-нибудь кинозвезда! Видели бы они Поттера за несколько минут до того, как ему пришлось второй раз подставиться под Аваду. Я вот, например, видел. Худого измученного мальчишку с отчаянным блеском в глазах. А еще там были ужас и сострадание. Ко мне. Слизеринскому ублюдку. Пожирателю смерти и шпиону, подыхавшему в луже собственной крови. На меня никто и никогда так не смотрел. Даже в глазах Лили в тот день, когда Мародеры подвесили меня вверх ногами и стащили штаны в присутствии половины школы, было лишь презрение. А Поттер... Ненавидимый и третируемый мной на протяжении шести лет Поттер мне посочувствовал! И вот тогда у меня в мозгу как будто что-то переклинило. За пару мгновений до смерти я влюбился. Вероятно, это сумасшествие случилось из-за нехватки кислорода в крови или от щедрой порции яда, которой поделился со мной личный фамильяр Волдеморта. Я уже чувствовал дыхание вечности, сознание постепенно ускользало, погружая меня в блаженное ощущение покоя, но образ склонившегося надо мной Гарри не давал мне уйти за грань. Я внезапно яростно захотел не просто выжить, а стать для этого парня всем. И плевать на методы, которые я при этом использую. Плевать на общественное мнение, разницу в возрасте и девчонку Уизли! Поттер, если ему посчастливится не погибнуть от руки Волдеморта, должен быть и будет моим! Опою, наложу заклятие, сделаю все что угодно, но не отпущу его от себя! Истекая кровью в Визжащей хижине, я поклялся себе, что, если мне удастся выкарабкаться, я стану поступать так, как нужно и выгодно мне одному. Отныне я никому не позволю надеть на себя рабский ошейник. Нет! Я сам стану хозяином жизни и буду крутить всеми остальными точно так же, как двадцать лет крутили мной самим. Тем более что в моих руках в то время было уже предостаточно компромата на сильных мира сего. Вы скажете — эгоистично? Абсолютно с вами согласен. Но тем не менее это сработало. В Визенгамоте, в Министерстве и, разумеется, с Гарри. Я совершенно не жалею о сделанном и никогда не был так счастлив, как в последние пятнадцать лет своей жизни. * * * Входная дверь захлопывается. Теперь, когда Гарри и Алан ушли, дом словно погружается в спячку. Я бы мог, конечно, продолжить свой рассказ, сидя в гостиной и потягивая превосходное марочное вино (подарок Люциуса, естественно), но без моего альбома повествование будет недостаточно полным. Да и вам наверняка интересно, как я отвадил от Гарри его невесту и вступил с победителем Волдеморта в магический брак и чем прижал к стене предыдущего Министра магии. Ведь не просто так Шеклболт внезапно десять лет назад ушел в отставку, порекомендовав на свое место двадцатичетырехлетнего артефактолога Гарри Джеймса Поттера, а сам — с моего одобрения и позволения — скромно занял при нем должность заместителя. Впрочем, я сильно забегаю вперед. На самом деле эта история — наша с Гарри история — без всяких сомнений, началась с девичника...