Мерзавец самых честных правил

Первый год после нашей свадьбы не был простым. Прежде всего для меня. Я не привык ни с кем делить постель, дом и душу. Одно время я вообще считал, что у меня ее нет, а вот поди ж ты! Если бы не Амортенция, Гарри, без всякого сомнения, бросил бы меня – с моими извечными ворчанием, придирками (частенько по пустякам) и язвительностью – к Мордредовой бабушке. Но что-что, а зелья мне всегда удавались. Он относился ко мне так, словно я был выигрышным билетом в его довольно-таки несчастливой жизни. Его, кажется, даже почти не угнетало, что из всех школьных друзей с ним общались лишь Невилл и Гермиона (к концу года совершенно неожиданно ставшая миссис Грейнджер-Лонгботтом). После памятного скандала с девичником Поттер для семейства Уизли как будто перестал существовать. Изредка Гарри порывался рассказывать мне какую-нибудь историю из недавнего прошлого, но как только всплывало имя Рональда, с горечью говорил: «Это абсолютно неинтересно». У меня чесались руки размазать рыжего идиота по стенке за боль, звучавшую в голосе Гарри. Впрочем, я ведь и сам косвенно поспособствовал их ссоре. Так что злиться должен был прежде всего на себя самого. Моя дружба с Малфоями вначале воспринималась Гарри крайне отрицательно. Он даже на первых порах отказывался посещать вместе со мной Малфой-мэнор, каждый раз неумело оправдываясь необходимостью готовиться к занятиям – он все еще учился на курсах артефактологов. – Ты же не хочешь, чтобы твоего супруга отчислили за неуспеваемость? – вопрошал мой малолетний манипулятор, и я скрепя сердце отправлялся к Малфоям в одиночку и потом весь вечер сидел как на иголках, нервируя Драко и ловя сочувствующие взгляды Люциуса. – Северус, и куда ты так торопишься? Мы и поговорить-то толком не успели. Не переживай – никуда твой Поттер не сбежит за это время! Не признаваться, право же, что я и сам рвался поскорее увидеть Гарри, обнять его, вдохнуть его неповторимый запах. Вы назовете меня одержимым... В общем-то, так оно и было. Несмотря на то, что Амортенцию регулярно пил Поттер, именно я сходил по нему с ума. Впрочем, любовь любовью, а у меня, кроме душевных и сексуальных, существовали еще и интеллектуальные потребности. Мне было мало безраздельно владеть его телом, я решил вылепить из Поттера интересную – прежде всего мне самому – личность. Гарри обладал довольно узким кругозором даже в том, что касалось магических наук. Читал он в основном труды по артефакторике (и это я всецело поощрял), а также журналы по квиддичу. Я предложил ему – так, ради эксперимента – хоть разок побеседовать с Малфоем о наследиях, кровной магии и этикете. То ли ужин в тот вечер был вкусным, а вино – забористым, то ли мой «сиятельный» друг Люциус оказался превосходным лектором, но через неделю Гарри спросил, когда планируется наше следующее посещение Малфой-мэнора. Что вам сказать... Визиты с успехом продолжились, и я с удовольствием наблюдал, как достаточно прохладное (если не враждебное) отношение Поттера к Малфоям постепенно сменялось на уважение, а потом и на подобие дружеского расположения. Разумеется, эта метаморфоза заняла не один месяц, но оно того стоило. Как выяснилось, Гарри следовало лишь немного подтолкнуть и направить, и он с рвением принялся наверстывать упущенное за годы его довольно бессистемной учебы в Хогвартсе. Помимо «бесед» с мистером Малфоем, он попросил меня давать ему индивидуальные уроки по Высшим зельям, некоторым разделам темной магии и боевым искусствам. Спустя пару лет регулярных занятий он сделался настоящим интеллектуалом. Не заучкой, какой в свое время была нынешняя миссис Грейнджер-Лонгботтом, а именно интеллектуалом. Чрезвычайно разносторонне образованным молодым человеком. Это еще больше сплотило нас с Поттером. Мы могли часами говорить на различные темы и никогда не скучали в обществе друг друга. Помимо – как иногда выражался Гарри – «крышесносного секса», у нас появилась масса общих интересов. Честно признаюсь, я просто гордился им. После окончания учебы на курсах артефактологов – разумеется, с отличием! – Поттеру предложили весьма скромную для его способностей должность в Министерстве. А к двадцати четырем годам он стал самым юным заведующим Отделом артефактологии. Дальше его амбиции не распространялись. Его. Но не мои. *** Вот тут и пришло время снова вспомнить о моем заветном альбоме и «кое о чем», не предъявленном мной Министру Шеклболту в нашу последнюю встречу около шести лет назад. Правильно он тогда опасался – у меня в запасе осталось «кое-что еще». Так сказать, на черный день. Я испросил у Кингсли аудиенции и без подготовки и обиняков разложил веером у него на столе самую «жареную» часть моего компромата. На десяти снимках – один другого откровеннее – был запечатлен тройничок с участием двух телохранителей бедолаги премьер-министра магглов (Кингсли Шеклболта и неизвестного мне здоровущего рыжего бугая), а также... первой леди. Кингсли в ужасе глядел на данное непотребство. Вот хорошенькая, совсем не похожая на сухих жилистых англичанок, жена премьер-министра в чем мать родила сидит на столе, оперевшись на локти и широко расставив ноги, рыжий громила делает ей куннилингус, а Шеклболт облизывает и посасывает крупный розовый сосок. Вот она же стоит на коленях на любимом аксминстерском ковре (1) своего супруга и на удивление профессионально отсасывает самому Кингсли, заглатывая его немалых размеров член практически целиком и лаская рукой тяжелые яйца нынешнего Министра магии. – Это случилось всего один раз... как... когда... кто успел сфотографировать? – пролепетал Шеклболт, становясь цвета кофе, сильно разбавленного молоком, и поднося к глазам наиболее эпатажный снимок. Изображенный на нем секс втроем невозможно было созерцать спокойно: рыжий телохранитель полулежал в кресле, зажмурившись от наслаждения, и обеими руками ласкал грудь жены премьер-министра, которая с явным удовольствием прыгала на его члене. В это же самое время пристроившийся сзади Кингсли с упоением трахал ее в анальное отверстие. Несмотря на то, что зачарованные фотографии, естественно, не могли издавать никаких звуков, в комнате словно слышались сладострастные стоны троих любовников. – Мерлин всемогущий... – Кингсли судорожно вздохнул. – Мерлин... Если это попадет в прессу... – Я даже не хочу представлять себе, какой разразится скандал, – продолжил я за него. – Тебе надо было держать свою ручную змейку на привязи. Хотя, судя по фото, это натуральный Боа констриктор (2). Разве для этого Дамблдор продвинул тебя в охранники фигуры номер один? – признаться, мне нравилось дразнить близкого к обмороку Шеклболта. В конце концов, он взрослый человек и должен отвечать за свои поступки. – Бедный Роберт, он так любит свою жену... для него это станет настоящим ударом, – жалко проблеял он. – Мерлин, как трогательно! – презрительно усмехнулся я. – Значит, именно романтические чувства к супруге заставили его с удовольствием подставить тебе задницу? У Кингсли сделался такой вид, будто я залепил ему пощечину. – У Роберта выдался нелегкий год. Я просто помогал ему расслабиться. Я думал, прожив пять лет с Поттером, ты стал хоть немного человечнее... – Люди не меняются, Шеклболт. Не в моем возрасте. К тому же я как раз и действую на благо Поттера. Я хочу... Нет, я, в общем-то, требую, чтобы ты уступил Гарри свое кресло. Главный артефактолог – это, конечно, очень интересная должность, но на том перспективы карьерного роста для Поттера и заканчиваются. А он создан для большего. Ты был избран на гребне эйфории от победы над Волдемортом. А победил-то его не ты, между прочим. Согласен, Гарри тогда был еще совсем юнцом, хорошим, добрым, но довольно необразованным и ограниченным мальчишкой. Не побоюсь сказать, весьма посредственным, но исключительно везучим волшебником... Теперь же его интеллектуальный да и магический уровень вырос настолько, что иногда он ставит впросак даже меня. Я тебя не тороплю. Я дам тебе... положим, месяц. Собери пресс-конференцию. Оповести общественность о своем решении уйти с поста Министра магии на более спокойную должность его заместителя, а заодно порекомендуй на свое место Гарри Поттера. Увидишь, магическая Британия примет такие перемены с восторгом. И не пытайся покончить со мной. Копии и негативы этих фотографий, – я выразительно постучал по столу, – находятся у моего маггловского адвоката, и если со мной или с Гарри хоть что-то произойдет... сам понимаешь. *** Гарри вернулся из Министерства за полночь и буквально упал в кресло в гостиной. Вид он имел совершенно ошарашенный и даже несколько испуганный. – Случилось что-нибудь? – участливо спросил я его, откладывая в сторону последний номер «Практики зельеварения». – Еще как случилось, – немного заторможенно, словно в полусне, ответил Поттер. – Меня вызывал Кингсли. Он неожиданно собрался уйти со своего поста и настойчиво предлагает мне занять его место. – И что же ты? – в моем голосе сквозило напускное равнодушие, но на самом деле я давно так не волновался. – Отказал, конечно! Северус, это ведь полнейший абсурд. Бред! Какой, к Мордреду, из меня Министр? Мне еще двадцати пяти лет не исполнилось! И опыта в политике у меня ровным счетом никакого. Я облажаюсь, наделаю глупостей, а волшебникам Британии потом придется расхлебывать заваренную мной кашу. – А по-моему, это совсем не плохая идея. Ты – национальный герой, популярнейшая личность. Твою кандидатуру поддержат на выборах практически единогласно. Я в этом абсолютно уверен. А по поводу опыта... Ну, ты же не думаешь, что Министр магии управляет сообществом в одиночку. У него есть помощники, советники... – Знаешь, Северус, – Гарри с подозрением посмотрел на меня, – мне кажется, что ты каким-то образом приложил руку к тому, что происходит. – Я? – моему праведному гневу не было предела. – А я-то тут при чем?! Кингсли является Министром уже скоро семь лет. У него до сих пор нет ни жены, ни детей. Наверное, устал, решил немного заняться собственной личной жизнью. Не драматизируй. Я действительно считаю, что из тебя получился бы преотличный Министр магии, но если тебе это настолько претит... Успокоенный Поттер явно с облегчением вздохнул и даже позволил мне взять себя за руку, увести в спальню, раздеть и быстренько оттрахать на сон грядущий. А утром началось светопреставление... *** Нас разбудил громкий и настойчивый стук в дверь. – Хозяин Гарри, вас срочно требует Министр Шеклболт! – вопил Кричер. – Он уже пять раз вызывал вас по каминной сети. А еще прилетели совы с газетами... Там написано, что Министр Шеклболт собирается подать в отставку, а в вас видит своего преемника... – Как?! – Гарри подскочил на постели, едва не свалившись с нее. – Северус... – он беспомощно повернулся ко мне, а затем укоризненно покачал головой. – «Я-то тут при чем?» – передразнил он меня. – Все еще думаешь, что Поттер – это глупый и наивный мальчишка, которым могут манипулировать все кому ни лень? Ладно. Пойду потолкую по душам с Министром, а с тобой мы разберемся позже. Он молниеносно привел себя в порядок, оделся и стремительно вылетел из спальни. *** Мы с Гарри не виделись весь день, хотя и находились в одном здании. Министерство лихорадило. От служебных записок не было отбоя, и работать спокойно в такой нервной атмосфере совершенно не получалось. Кроме того, я действительно волновался. Вдруг Кингсли ненароком обмолвится о моем «скромном» участии в неожиданной предвыборной кампании Поттера? Несложно будет предугадать реакцию Гарри на подобное известие. Уйти от меня он, разумеется, не сумеет – магический брак не предусматривает разводов, а вот разозлиться на слишком активного супруга, со всеми вытекающими последствиями – вполне. По правде говоря, я опасался скандала и даже битья посуды – Поттера вряд ли можно было назвать флегматиком. Но того, что произошло на самом деле, я, признаться, не мог и представить. Он вернулся из Министерства глубоко за полночь, бросил на меня полный презрения взгляд и, демонстративно отвернувшись, позвал домового эльфа. Когда тот мгновенно возник посреди гостиной, протирая глаза и позевывая, Гарри ледяным тоном отдал ему приказ приготовить гостевую спальню. За прошедшие годы мы ни разу не спали раздельно, и я почувствовал легкий укол тревоги: а вдруг, несмотря на все зелья в мире, Гарри настолько рассердит мое вмешательство в его жизнь, что он никогда больше не сможет относиться ко мне с теми же любовью и доверием? Так как тут нет свидетелей, я буду откровенен: той ночью я малодушно пытался уговорить его впустить меня, дать мне возможность все объяснить. Я едва сдержался, чтобы не взломать дверь комнаты, запечатанной от меня хитроумным запирающим заклинанием. Утром за завтраком Гарри не сказал мне ни слова. Молча съел порцию яичницы с беконом, выпил кофе и ушел через камин. При этом я отчетливо расслышал: – Кабинет Министра магии. Самым страшным ударом для меня стало, когда, вернувшись вечером с работы, я обнаружил на нашей постели клочок пергамента, а на нем почерком Гарри было написано: «Я прошу тебя больше не подходить к моей спальне. Я не хочу с тобой общаться!» *** Это была наша самая затяжная ссора за все годы супружества. Гарри попросту игнорировал меня – и это причиняло боль. Я понимал, что, по всей видимости, у Шеклболта получилось уломать моего упрямого гриффиндорца поступить по-моему, но что, если цена за карьерный взлет Поттера станет непомерно высокой? Может, я и вправду немного переборщил?.. Гарри не разговаривал со мной почти месяц. Как ему это удалось, несмотря на то, что раз в несколько дней я подливал Амортенцию в его утренний кофе – оставалось для меня загадкой. Впрочем, создавалось такое впечатление, что он принимал не любовное зелье, а медленно действующий яд. Он выглядел бледным и больным, под глазами у него лежали глубокие тени, а еще он совсем перестал улыбаться. Кому бы то ни было, а мне – особенно. Иногда мне хотелось рвануть к Кингсли и сказать: – Мордред с ними, с фотографиями, я их все уничтожил. Давай все забудем. Пусть все остается как есть. Ты – в кресле Министра, Гарри – на посту начальника Отдела артефакторики. Кажется, это была плохая идея. Я просто не мог сидеть сложа руки и ждать, когда Поттер загнется от магического истощения. Поэтому я сделал единственное, что считал правильным в такой ситуации: вдобавок к Амортенции стал подливать ему еще и Укрепляющее. Не думаю, правда, что Поттер заметил эту мою заботу о нем: в том, что касалось зелий, он по-прежнему являлся полным профаном. Корреспонденты «Ежедневного пророка» караулили Поттера у входа в Министерство и возле дома, оккупировав небольшую площадь с чахлыми деревцами и пожухлой травой перед Блэк-хаусом. Именно поэтому Гарри пользовался исключительно каминной сетью, так же как и я, впрочем. Отвечать на бесконечное: «Как вы полагаете, мистер Снейп, есть ли шанс, что в скором времени ваш супруг займет кресло Министра магии?» – не было абсолютно никакого желания. А дело как раз к этому и шло. По крайней мере, в записке, полученной мной от Шеклболта и немедленно уничтоженной, стояло: «Гарри согласен. Послезавтра подаю в отставку». Той же ночью вернувшийся из Министерства Гарри не поднялся по обыкновению в гостевую комнату, бросив мне скупое: «Добрый вечер!» – а подтянул к камину второе кресло и тяжело опустился в него. Несколько тягостных минут в воздухе висело молчание. Затем он сказал: – Завтра Кингсли объявит об отставке и о назначении меня своим преемником. Все уже подписано. Все отделы, кроме твоего, в курсе. – Почему это «кроме моего»? – вскинулся я по старой привычке. – Потому что ты и заварил всю эту кашу. Я стану самым молодым в истории Министром магии именно «благодаря» тебе... Разве я не понимаю?! – горько усмехнулся Гарри. – Ты все еще злишься на меня, – отпираться было попросту глупо. – Ты же знаешь, я действую в твоих интересах. – Ты действуешь прежде всего в своих интересах, Снейп, – устало произнес Гарри. – Кингсли в чем-то облажался. Это сразу видно. Он страшно нервничает, а тебя, похоже, вообще боится. Он уже не в состоянии принимать адекватные решения. Так или иначе, я согласился возглавить Министерство при условии, что Кинг останется моим заместителем. Тебя я на эту должность не возьму. И не надейся! И запомни: если ты еще хоть раз преподнесешь мне подобный «подарок», я от тебя уйду. И сдохну от магического отката... ______________________________________ 1. Акминстерские ковры – это ковры машинной выработки, в которых последовательные ряды ворсовых нитей, располагаемых вдоль уточных нитей, вводятся во время ткачества согласно предусмотренной схеме расположения цветов... https://official.academic.ru/550/Аксминстерские_ковры http://splesti.ru/books/item/f00/s00/z0000001/st007.shtml 2. Боа Констриктор (латинское название удава обыкновенного) — обитатель зоопарка, который 23 июня 1991 года посетила семья Дурслей с племянником Гарри Поттером и другом их сына, Пирсом Полкиссом. По наблюдениям Гарри, этот удав был самой длинной змеёй в мире и при желании мог дважды обмотаться вокруг автомобиля его дяди и раздавить его. http://ru.harrypotter.wikia.com/wiki/Боа_Констриктор https://ru.wikipedia.org/wiki/Обыкновенный_удав