Талисман Дьявола

Бывают дни, когда хочется просто расслабиться и отдохнуть, а вместо этого приходиться что-то делать, куда-то торопиться, бежать. Понедельник для меня был именно таким днём, квадратик которого на календаре закрашивают траурно-чёрным цветом с силой вдавливая карандаш в поверхность, мечтая забыть его если не напрочь, так бо́льшую часть точно. В пять утра я подскочила не только из-за очередного зловещего сна, к тематике которого медленно, но верно привыкала, так ещё и от крика Хирумы Йоичи, шедшего из моего собственного мобильного телефона. Как – а главное когда – он умудрился сменить звонок на моём устройстве, я не могла себе представить. Однако сам факт сего незамеченного мной манёвра заставил насторожиться и припомнить едва ли не поминутно всё, произошедшее за последние пару дней, в надежде вычислить момент изменений. Заливающееся зловещим смехом - который чередовался с громкими выкриками «йа-ха» - устройство, я вычислила буквально сразу же, поспешив отключить оное как можно скорее. Вот только пока я осознала, где нахожусь, что, вообще, происходит, да откуда именно раздаётся ужасный шум, который, собственно, и требовалось отключить, успела трижды запутаться в одеяле, дважды навернуться и набить себе хорошую шишку, которая жутко болела даже без прикосновений к ней. Естественно, хорошего настроения эти происшествия не прибавили, а звонящего абонента лишь сильнее захотелось придушить голыми руками, до характерного круста сжимая шею. Столь неприятное пробуждение лишь сильнее уверило меня в том, что день в любом случае будет с самого начала испорчен полностью и бесповоротно. Последних иллюзий я лишилась, стоило увидеть на экране беспокойно кричащего мобильного телефона неимоверно счастливое лицо Йоичи, который собственно и звонил мне в столь раннее время с одними ему известными планами. - Чего тебе, эльф тёмный? – хриплый ото сна голос с ярко выраженными враждебными нотками в нём полностью соответствует моему нежеланию вести беседы с Йоичи. Причём, раздражена я была не столько фактом того, что меня оторвали от очередного просмотра «ночного ужастика», сколько самим весьма ранним звонком. Если к первому я была привычна, то, думается мне, из-за неординарного будильника я и поседеть могла. Это в лучшем случае, полагаю. Помимо этого меня действительно удивляла – и не в лучшую сторону – мысль, что этот человек каким-то не слишком понятным для меня образом умудрился порыться в моём мобильнике, своевольно сменив звонок на телефоне, добавив в контакты свой номер и фотографию. И ещё остаётся под вопросом: только ли звонок он мне сменил. - Чёртова девчонка, отрывай свою задницу от тёплой постельки и живо отправляйся на тренировку. – громким и до противности бодрым тоном оповестил меня этот нехороший человек, сразу же повесив трубку. Оставалось только сидеть на месте, сонно потирая глаза, и пытаться сообразить, что вообще только что произошло и сколь много было мной пропущено, потому что наглость этого индивидуума, известного мне всего три дня, зашкаливала неимоверно. Я бы ещё поняла, будь мы с ним хорошими знакомыми, довольно долго знающими друг друга, но столь вольное обращение от практически незнакомого мне человека выбивало почву из-под ног. Нет, я тоже хороша, навязав ему ответное прозвище, но вот остальные составляющие его фраз весьма ощутимо вводят в ступор и вызывают сильное желание вплести в кружева наших с ним препирательств пару крепких словечек для большей красочности. На тренировку я всё-таки явилась, недовольно ворча и мысленно ругая не спящего ночами юношу, который, к тому же, смеет подрывать людей в такую несусветную рань. Это я в пять утра могу быстро встать, потому что полгода стажа раннего подъёма имею, но он отговорился тренировкой, так что вероятнее всего, я там буду не одна, выдернутая из тёплой, мягкой кровати и с головой погруженная в мрачное, туманное и неприветливое утро, от низких температур которого исходит могильный, потусторонний холод. Правда, дошла до школы я только к половине седьмого, совместив путь на тренировку с ежедневной пробежкой. Тот факт, что я и сама встала бы минутой-другой позже, мной совершенно не рассматривался ввиду того, что если самостоятельно просыпаясь, я никого не будила, то как не подорвались родители от столь шумного содействия сего человека - просто загадка века. Выражение лица Йоичи, которому мой своевольный приход к половине седьмого явно пришёлся не по вкусу, бальзамом пролилось на мою душу, полностью подавив желание справедливой мести этому противному индивидууму. В душе на месте тёмного, штормового моря гнева образовался безветренный штиль спокойствия. - Надеюсь, ты помнишь, что тот, кто сегодня не найдёт ни одного игрока получит наказание? - с приторно-радостной, раздражающей меня до зубовного скрежета ухмылкой интересуется молодой человек. В этот момент мне честно хочется его придушить, чтобы никогда более не видеть данного выражения на лице этого нахала, по-детски веселящегося от устроенной мне этим утром мелкой, но от того не менее противной пакости, мысли о которой, очевидно, будут беспокоить меня, словно песок в ботинках, весь последующий день. Особенно размышления о провёрнутом издевательстве со сменой звонка. Я нарочно веду себя показательно-спокойно, намереваясь держать оборону, не позволяя этому хулигану узнать моё истиное мнение по поводу его проделки. Прикрываю ладонью ленивый зевок, не торопясь, впрочем, отвечать на столь провокационный вопрос, и потягиваюсь. - На память пока не жалуюсь. - с несколько наигранным безразличием отвечаю я, внимательно следя за эмоциями моего оппонента в данной словестной баталии. В глазах Хирумы буквально мгновенно вспыхивает интерес, который тут же скрывается за обычным расчётом и весельем. Очевидно, словесные пикировки доставляют ему определённое удовольствие, как и гадости, устраиваемые ближним своим. - Как знать... Иногда ведь бывает так, что вчера помнишь всё, а сегодня - даже своего имени не знаешь. - его насмешка носила скорее разведывательный характер. Это был словно пробный бросок, попытка что-то понять. Я лишь сильнее уверилась, что наши препирательства его определённо забавляли. Неизвестно, правда, в каком контексте эту забаву стоило рассматривать, но она определённо была. Не могу сказать, что такая форма общения не нравилась мне. Даже наоборот, я могу с уверенностью заявить, что впервые в жизни встречаю столь интересующего меня собеседника, который, к тому же, представляет собой крайне неординарную личность. - Полагаю, тебе виднее. - я щурюсь, старательно отмеряя в голосе тонкую насмешку, отдающую лёгким оттенком издёвки. Я позволяю себе чуть-чуть расслабиться, намеренно показываю некоторое безразличие к сложившейся ситуации. Выражение лица Йоичи словно вылепленного из глины искусным мастером, предпочитающим кинжально-острые грани, не меняется даже на долю секунды, а в глазах мелькает торжество, мнговенно растворяющееся среди обычной тени насмешки. - О как? - он всё так же ухмыляется, но тонкие губы растягиваются чуть сильнее, предавая лицу оттенок злого коварства. - И с чего бы такие выводы? Я - насколько это возможно - дружелюбно улыбаюсь ему, точно маленькому, несмышлёному ребёнку, который спрашивает совершенную - по меркам взрослого - глупость. Стараюсь ударить по его самолюбию, уязвить и задеть своими слегка наигранными эмоциями. Хочется содрать эту извечную ухмылку, с лёгким отзвуком всезнания и самодовольства, которое, однако, весьма заслужено. - Откуда-то тебе известно, как это бывает. Да ещё со столь яркими примерами. Думается мне, что есть в твоём ответе какая-то доля жизненного опыта. - я развожу руками, делая это с как можно более растерянным и сочувствующим видом. - Или, скажешь, что я ошибаюсь? Глаза Йоичи недобро прищуриваются, будто я затронула что-то личное, бездумно протоптавшись по открытой ране, что никак не может зажить. Отчего-то мне кажется, что сейчас я коснулась запретной темы, болезненно остро ткнув пальцем в предпологаемое небо, но попав в гноящийся рубец. И лишь сейчас я осознаю всю глупость и ошибочность своего поступка, ведь эта фраза, брошенная мной юноше режет его острее заточенного мастером клинка, выжигая на чужой душе новое увечье плавящимся металлом слов. - Ошибаешься. - если бы я не прислушивалась, то его слова могли бы сойти за обычный тон, полный насмешек и издёвки. Вот только в голосе слышался холод, скрытый за тонкой вуалью веселья, готовый в любой момент перерасти в арктическую снежную бурю с крошевом ледяных осколков, рвущих душу в ответ на любую фразу, ведущую диалог в опасном направлении. Я сглатываю, прикрывая глаза, молча признавая своё поражение, потому что оступилась, перешла запрещённую черту, задев личность, на что не имела никакого права. Ведь мы с ним даже не друзья. Так, всего лишь знакомые, которые пройдут мимо, не узнав друг друга в толпе одинаковых личностей, спешащих кто куда. - Так что там тебе надо было от меня, эльф тёмный? - я пытаюсь перевести разговор в безопасное русло. Неловко лавирую подальше от болезненной темы в попытках скрыть напускной беззаботностью лёгкую тень сожаления от неуклюже оброненной фразы. Я буквально кожей ощущаю, как старшеклассник расслабляется, когда осознаёт, что неприятный инцидент исчерпан и ухмыляется ещё шире, оказываясь на привычном для него «поле боя». Осознание, что только что я прошла практически по грани настигает не сразу, а только после того, как он усмехается в ответ, оставляя позади этот инцидент, тёмным пятном расцветающий в истории нашего с ним общения. Вот только успокоилась я совершенно зря. По-хорошему, мне стоило напрячься ещё в момент, когда Йоичи напомнил о наказании, потому что я - превосходно помня о его словах - напрочь упустила факт наличия невероятного страха учеников перед Хирумой, не осознав всего масштаба моего бедственного положения. Первая перемена заставила уверовать, что один блондинистый знакомый определённо известен без исключения всем ученикам данной школы, да и не только ученикам. И знают его не с самой лучшей стороны. Знание сие было получено довольно неожиданно и оказалось несколько шокирующим. Если же говорить откровенно, я вовсе не ожидала столь бурной реакции от ребят, которые учатся в школе всего третий день. - Народ, клуб американского футбола набирает людей в команду. Не желаете присоединиться? - интересуюсь я весьма спокойно и доброжелательно у своих одноклассников. Произнесённые мной слова производят такой эффект, будто я только что сообщила новость, способную перевернуть весь мир и полностью затереть каноны, известные и почитаемые веками. Впервые за свою не такую уж и долгую жизнь я осознала значение фразы «гробовая тишина», потому что иначе назвать мрачное, крайне агрессивное молчание нельзя никак. На тот момент убить меня - а судя по взглядам, очевидно как можно более болезненным и мучительным способом - мечтали, вероятно, если не все ученики, находившиеся в помещении, то большинство точно. На секунду мне даже подумалось, что отъехавшая с хлопком дверь - моё вероятное спасение. Длилось это заблуждение не долго. Ровно до тех пор, пока в полнейшей тишине в проём не шагнул Хирума Йоичи собственной персоной. Зелёный школьный костюм, белая рубашка, небрежно расстёгнутая на две верхние пуговицы, слегка оголяя ключицы, обтянутые светлой, молочной кожей, неизменный автомат, лениво закинутый на крепкое, тренированное плечо. Я подмечаю детали мельком, скользя взглядом по высокой, долговязой фигуре, ненадолго останавливая взгляд на клыкастой ухмылке, полной довольного предвкушения, и смотрю в искрящиеся весельем глаза. Я понимаю, что сейчас, кажется, увижу в действии то, что столь сильно пугает учеников. Мне доведётся лично посмотреть на причину, по которой они замирают в суеверном ужасе, мертвенно-бледные, боящиеся даже пошевелиться при виде небольшой чёрной книжечки с невероятным количеством закладок в ней, которую Йоичи, клыкасто ухмыляясь, эффектно достаёт из кармана своего пиджака, тут же раскрывая на одной из страниц. Я напрягаюсь в предвкушении, с интересом наблюдая за реакцией одноклассников, которые полностью оправдывают мои ожидания и тут же рвутся на выход через вторые двери, толкаясь и тихо переругиваясь друг с другом, оставляя после себя пустой класс, полный разбросанных по столам и полу вещей. - Шустрые... - недовольно выдаёт Хирума, привычно скалясь. Он проходит в кабинет, цивилизованно закрывая за собой дверь, усаживается на преподавательский стол, вероятнее всего, собираясь дождаться звонка на урок. Разум формирует очередной вопрос, ответ на который я так сильно желаю знать: существуют ли для этого наглого, языкастого тёмного эльфа хоть какие-то рамки, которых он готов придерживаться? - Даже обидно. - отзываюсь я со вздохом, ловя отзвуки вопроса в ярких изумрудах. - Мне интересно, что их настолько сильно пугает, раз они при взгляде на тебя становятся пепельно-серыми и спешат слиться с окружающим пространством, лишь бы ужас в виде твоей персоны их миновал. Лицо Йоичи расплывается в коварной ухмылке, явно не сулящей ничего хорошего любому, кто её увидит. На меня она большого впечатления не произвела. После всех ночных вывертов моего сознания, его действия скорее вызывают желание поднять глаза, с вызовом смотря в ответ, и в немом вопросе приподнять бровь. Однако столь красочный и живописный жест данным конкретным индивидуумом может быть рассмотрен, как вызов к своеобразной войне. А вот этого мне не надо вовсе, ибо меня вполне устраивает и то положение дел, которое есть сейчас. К тому же, есть у меня некоторые причины полагать, что при выходе на новый уровень противостояния, этот тёмный эльф будет способен всю мою жизнь превратить в один большой кошмар без возможности как-то это изменить. Уж чего-чего, а фантазии, полагаю, у него в достатке и изобилии. - И насколько сильно ты желаешь узнать эту тайну? - он говорит спокойно, завораживая вибрирующими нотками, нарочно играя со мной. Только вот выражение лица не соответствует тону голоса вовсе, потому что коварная ухмылка на его лице сменяется откровенно издевательской насмешкой, а в глазах плещется шальное веселье. Хорошо ещё, что стрельбу в помещении не затевает. У меня нет никаких сомнений, что он на это точно способен. - Полагаю, зависит от того, чем измеряется эта самая сила. - я позволяю себе лёгкую улыбку, подпирая голову ладонью. - Ну и от цены за данное знание, соответственно. Парень щурится, чуть задумчиво окидывая меня взглядом и откидывается назад, опираясь на ладонь. Ответа на свой вопрос я, вероятнее всего, сегодня не дождусь. Собственно, не то, чтобы мне было это столь жизненно необходимо, но некоторый интерес к сему вопросу у меня имелся. Ведь именно он - изначальная причина по которой я в первый день учёбы сунулась на поле, проигнорировав совет старшеклассника. Сейчас, конечно, определённо кое-что поменялось, потому что этот самый Хирума Йоичи заинтересовал меня уже как личность, причём весьма скрытная, но от идеи узнать причины столь удивительного поведения людского я не отказалась. И, собственно, даже не собиралась. Противостояние взглядов затягивается. Он уходит со звонком, награждая каждого из входящих учеников весьма многообещающим взглядом, который заставляет несчастных старшеклассников вжимать головы в плечи, отводить взгляды и сереть, не имея возможности даже вздохнуть свободно под его взглядом. Уходит из класса молча, но весьма впечатляюще. Уровню актёрского мастерства можно даже позавидовать, потому что даже после того, как молодой человек отвернулся, перед глазами моих одноклассников определённо всё ещё стоял клыкастый оскал, сулящий им в ближайшее время массу неприятностей. Что может так сильно пугать учеников? Я просто не могу вообразить что-то столь серьёзное и опасное, заставляющее едва ли не молиться о том, чтобы их не заметили, прошли мимо и даже взглядом не мазнули. Единственное, что могло бы напугать лично меня - угроза семье. Но не будет же этот старшеклассник и правда повально всем угрожать? Должно быть что-то другое. В любом случае, задание за весь день я так и не выполнила, заработав неизвестное мне наказание от многообещающе ухмыльнувшегося на последок Йоичи. О том, что это за наказание такое, я узнала в день первой игры весеннего турнира, когда увидела, что именно мне приготовил капитан команды «Deimon Devil Bats». - Переодевайся. – коротко приказал старшеклассник, бросив мне в руки пакет с одеждой. Признаюсь, у меня нервно глаз дёрнулся, когда я увидела то совершенно неприемлимое для меня одеяние, состоящее из коротенькой юбочки с не менее коротенькими облегающими шортиками под ней и свободного топа, который едва ли мог прикрыть грудь. Нервы, находившиеся на пределе с прошлого вечера, когда меня наградили многообещающей ухмылкой и напоминанием о наказании, едва ли не звенят от напряжения. С самого вечера я чувствовала, как внутри меня натягивается струна, готовая в любой момент лопнуть. После очередной тёмной, полной стали и запаха крови ночи, помноженной на ненависть и боль, я встала утром с гудящей головой, решительно вытерпев утреннюю пробежку, которую не смогла отставить в сторону в силу привычки доводить дело до конца. И вот сейчас настал тот самый апогей, когда натянутая стальная проволока внутри просто не выдержала всего, что свалилось, и с тихой металлической трелью порвалась. - Ты издеваешься, эльф тёмный? - я крепко сжимаю кулаки, осознавая, что от гнева меня практически трясёт. Я силюсь, но никак не могу понять, какая именно часть меня была против столь открытой одежды. Та девушка из снов ненавидела оголять своё тело, предпочитая по максимуму скрывать его вплоть до кончиков пальцев. Были причины: шрамы, большинство из которых получены ещё в детстве, хотелось скрыть, не показывая никому. Она яростно надеялась забыть их раз и на всегда, потому что эти шрамы напоминали о тёмном, ненавистном ей времени. Меня же мысль о таком наряде смущала. Для японки у меня слишком высокий рост, да и черты немного не характерные. Взять хотя бы большие глаза и алые от природы волосы. Плюс ко всему я ничуть не была миниатюрной, и никак не могла представить себя в этой одежде, да с помпонами в руках. - Я совершенно серьёзен. - отзывается старшеклассник, ухмыляясь. - Будешь сегодня болеть за нас. Я практически задыхалась от переполняющего гнева, меня трясло, словно в лихорадке. Может быть мне показалось, но я явственно услышала скрип собственных зубов. Перед глазами пленой встала картинка в виде изнемождённой девочки-подростка с покрытым шрамами телом, где едва можно было найти кусочек чистого, нетронутого места. Там, у этой девочки, болезненный взгляд, а ещё бледная, нездоровая, пергаментная кожа практически обтягивает выступающие рёбра, скулы, лопатки. Я вздрагиваю, чувствуя, что в попытках сдержать рвущийся наружу ужас, я до крови прокусила губу, а всё ещё до боли сжимаемые в кулаки пальцы онемели. - Найди для своих извращений кого-то более подходящего. - я со злостью швыряю пакет с одеждой обратно Йоичи, старательно отгоняя неожиданное, страшное видение. Недолго он был в недоумении от моей реакции, потому что довольная улыбка достаточно быстро сменилась явно не самой хорошей ухмылкой, а малахитовые глаза недобро прищурились. - И кто же по-твоему является более подходящим на роль болельщицы? - вкрадчиво интересуется парень. Кровь стучит в висках, мне страшно и больно, в сознании сны перемешиваются с явью, создавая невообразимый коктейль из двух совершенно разных жизней, мысли путаются, накатывая волнами, мешая сосредоточиться. Я с трудом осознаю кто я, где нахожусь, что происходит вокруг. Словно сквозь вату до меня доносятся слова, которые говорит мне этот юноша, и моя злость окончательно вытесняет всё: мысли, воспоминания, ощущения происходящего вокруг. - Какая-нибудь тонкая, невысокая девочка со склонностью к оголению всего, чего только можно и нельзя, вероятно. Но уж точно не я. - эмоционально рычу я сквозь стиснутые зубы, глядя парню прямо в глаза. Йоичи ничего не ответил, сочтя это, видимо, ниже своего достоинства. Развивать же маленький разлад в большую ссору не видела смысла уже я, стараясь справиться с огненным комом ярости внутри, желающим прорваться наружу. К тому же, парень переключился на остальных, недовольно бросив пакет с тряпками на пол рядом с лавкой. Вероятно, я бы в полном раздрае ушла домой, если бы не случай, отвлёкший меня от самокопания и мрачных картин, стоящих перед глазами. Где-то сбоку послышался девичий визг, знакомый мне по ночным кошмарам, и куда-то в сторону трибун понёсся поток разновозрастных девушек, которые словно цунами сносили всё, что попадало под ноги, оставляя за собой вереницу разгромных следов из мусора и неудачников, попавшихся им на пути. Под полное игнорирование собственной скромной персоны я ушла с поля на ту же самую трибуну в надежде увидеть виновника всего переполоха. Главного зачинщика я и без того, кажется, знаю, стоит только посмотреть на одного блондинистого паршивца, который явно своей выходкой доволен. Правда, подошла к месту разбора слишком поздно, застав там лишь высокого, мощного брюнета, несколько недоумённо оглядывающегося по сторонам, растерянно удержива при этом в руках камеру. - Йо! - не особо церемонясь поздоровалась я, как только на меня обратили внимание. Парень повернулся в мою сторону и слегка нахмурился, внимательно меня оглядывая. Достаточно высокий для японца, практически одного со мной роста, может лишь на самую малость ниже, широкоплечий брюнет с короткими иссиня-чёрными волосами и глазами цвета молочного шоколада. В его внешности каноны японской красоты смешивались с европейскими чертами настолько гармонично, что его вполне можно было назвать красивым. Тяжёлый подбородок, раскосые глаза, высокий рост и ладно слаженное тело делали его внешность привлекательной, выделяя из общей массы низкорослых японцев. - Добрый день. - спокойно ответил мне брюнет, явно не торопясь продолжать диалог. Я замялась, даже не представляя, что можно сказать на столь холодный, неприветливый ответ, однако бросать дело на полпути просто не умела, так что решила попытать счастья второй попыткой. В конце концов, в чём-то Йоичи был прав. Мне действительно было интересно посмотреть на то, как на самом деле играют в американский футбол. А приятная компания в данном случае неплохой бонус. - Узумаки Акира. Первый класс старшей школы Deimon. - представляюсь, вновь возвращая внимание молодого человека к своей скромной персоне. Брюнет, до этого с интересом крутящий в руках камеру, явно при этом не представляя, как ей управляться, отрывается от своего дела и внимательно наблюдает за мной и моими действиями. - Шин Сейджуро. Второй класс старшей школы Oujo. - в конце концов представляется парень в ответ. Я внимательно наблюдаю за бесплодными попытками юноши понять, как управляться с камерой. Сосредоточенно вертит её сначала в одну сторону, потом в другую, приблежает к себе объектив, тыкает на все кнопки подряд. Долго смотреть на иезуверские действия по отношению к технике я не смогла. - Эм... Сейджуро-сан... Может я помогу вам? А-то вы так сломаете ни в чём не виноватую камеру. - не выдерживаю и предлагаю помощь. Игра как раз подходит к началу, когда неразговорчивый молодой человек кивает и передаёт техническое устройство мне, внимательно наблюдая за моими действиями через плечо. - Спасибо. - тихо бурчит он, вставая рядом и глядя в маленький экранчик за съёмкой. Мне и самой становится интересно наблюдать за матчем, когда игроки на поле медленно загораются азартом и начинают действовать активней. Медленно, но верно игра затягивает, особенно когда Кобаякаву вводят в игру. Мой новый знакомый рвано выдыхает, расширенными глазами наблюдая исключительно за бегом Сены. Да, в первый раз это действительно неимоверно поражает. Особенно если бежит Кобаякава на полной скорости, потому что в таком случае за ним тянется еле различимый глазу зелёный свет, питляющий зигзагом. - Сорок ярдов этот мальчишка пробегает максимально за четыре целых и две десятых секунды. - оповещаю я шокированного юношу с самым довольным видом. Он хмурится, явно прикидывая что-то в уме, внимательней приглядывается к двадцать первому и молча хмыкает, наконец-то выдавая свою субъективную оценку касательно озвученной информации. - Неплохо. - заинтересованно хмыкает Сейджуро, прикрывая глаза. - А ты откуда знаешь такие подробности? Закатываю глаза на подозрительный тон и тяжело вздыхаю, со смехом наблюдая за тем, как ход игры переламывается в пользу Йоичи и его команды. Отчего-то мне нравится наблюдать за неожиданными действиями и решениями этого парня, который может с размаху изменить счёт в свою пользу. Это наблюдение неожиданно расслабляет, потому что Йоичи на самом деле удивительный человек. Это первая и единственная - пока что - игра, которую я наблюдала, но уже сейчас могу сказать, что манипулировать людьми, используя психологические трюки, у этого тёмного эльфа получается просто мастерски. - По прихоти одного блондина я состою в команде в звании талисмана. - недовольно цыкаю, ловя удивлённый взгляд карих глаз. Меня ещё раз внимательно оглядывают, явно не представляя, как такое возможно. Собственно, я тоже не особо вижу себя в роли талисмана команды, к тому же находящегося за пределами игрового поля. Хотя, собственно, именно это является вполне объяснимо. - А здесь почему? - интересуется брюнет короткой, рубленной фразой, не отвлекаясь от игры. Я пожимаю плечами, задумчиво наблюдая за разгромной победой Deimon Devil Bats и выключаю запись, возвращая камеру Шину. - Не сошлись во мнениях касательно моего внешнего вида на время игры. - наигранно-печально вздыхаю и развожу руками. - В любом случае, это не так уж важно. На самой игре я же была? Мне кажется, что я слышу тихий, весёлый хмык со стороны этого мрачного, молчаливого юноши, однако ответа не получаю, потому что наш с ним диалог резко обрыватся со стороны. - Определённо была. - слышится позади крайне недовольный, но от того не менее знакомый с нотками раздражения голос. Шин молча кивает мне, небрежно складывая камеру в сумку, и направляется на выход. Я отмечаю крайне подозрительный взгляд Йоичи, направленный на парня, и мысленно усмехаюсь. Кажется, кому-то не понравилась возможность общения с потенциальным соперником. - До свидания, Сейджуро-сан! - успеваю весело выкрикнуть до того, как меня хватают за шкирку, уводя следом за собой к раздевалке. Думается, меня ожидает лекция о вреде общения с потенциальными врагами. Но настроение у меня сегодня определённо превосходное.