Челлендж "Winter In Love" (сборник текстов)

— Тактильный контакт — важная вещь в жизни многих людей, — читал Акменра. — Особенно важны тактильные ощущения близости в паре, в которой имеются устоявшиеся интимные отношения. Чувство интимности крепнет и развивается, если вы обнимаете друг друга. Но не забывайте, что этот процесс тоже хорошо делать интимным, только для двоих… — Акменра поднял глаза и посмотрел на Джедидайю. — Ты понял, Джед? Не как ты все время кричишь — «Обнимашки!» — а интимным. — Нет, фараон, ну какая ты балда, — покачал головой Джедидайя. — Когда я ору «Обнимашки!», я хочу сказать, что люблю весь мир. А когда я хочу потискать своего партнёра, я… Тут Джед неожиданно попятился и грохнулся на пятую точку: явно кто-то сзади дёрнул его за рубашку. — Друг мой! Попридержи свой длинный язык! — Окти, ты совсем очумел, вот что я тебе скажу, — нахмурился ковбой, потирая задницу. — Здесь же все свои: вот и Ак, и Гигантор… мы просто собрались почитать интересные штучки в интернете, а ты, понимаешь, всё испортил. И я соображаю, что говорить, ты не думай! Я даже Гигантору ни разу не рассказывал, как, например, мы с тобой однажды обнимались, и перья от твоего шлема попали мне в нос, и вместо любовных дел я всю ночь чихал, как нанятый. Или как мы в другой раз обнимались, а я подумал, что ты приглашаешь меня подраться, и… — Джед! — вскрикнул Октавиус, покраснев. — Молчу, молчу, — ковбой снова усмехнулся. — Но тогда пусть вон Гигантор, что ли, поговорит! А то его и не слышно. Эй, Гигантор, а ты помнишь, как вы с фараоном впервые обнялись, а? Ларри тоже покраснел, не хуже Октавиуса. Акменра это заметил и сказал сурово: — Джедидайя, да будет тебе известно: в Древнем Египте того, кому довелось обниматься с фараоном и кто потом слишком много рассказывал об этом, убивали тихонько, и вся недолга. — Вы там в этом вашем Древнем Египте совсем ополоумели, — фыркнул Джед. — Хуже римлян, право слово! Не будем мы больше с вами водиться. Пошли, Окти! На удивление, Октавиус расцвёл и без лишних споров последовал за приятелем в его диораму. Акменра сказал «Сейчас, я тут ещё пару статей посмотрю» и снова углубился в ноутбук. Ларри смотрел на него и улыбался. Потому что рассказывать, конечно, никому не надо. Но вспоминать, как они в первый раз обнялись, было… здорово. Это было в тот самый день, когда украли скрижаль, почти перед рассветом, когда вроде бы всё благополучно закончилось. Всё было позади: и отказ Тедди помочь, и страх — не то за себя, не то за Ника, и обречённое «её, к несчастью, украли», и решительный взгляд в ответ, и речь на балкончике, когда от страха подкашивались ноги. И покатившееся в пятки сердце, когда пришлось скакать следом в ночь и метель, и эйфория победы, и понимание, что теперь за экспонатами придётся носиться по всему городу, и удивление потом: надо же, пара слов на непонятном языке — и экспонаты сами пошли на место, боже правый, действительно магия!.. И ошарашенность от того, что вот этот самый древнеегипетский фараон, правитель земли его предков, получив наконец спасённый артефакт, не кивнул царственно в благодарность и не удалился в свои древнеегипетские покои, а прямо с артефактом в руках встал рядом, когда Ларри пересчитывал вернувшиеся экспонаты: — Я тебе помогу. Вдвоём и правда было легче и проще: к тому же Ларри едва держался на ногах. И когда он представил друг другу Ребекку и Сакаджавею — то пошёл в египетский зал, намереваясь ещё раз поблагодарить за помощь, и всё такое. А там снова встретился с немного испуганным взглядом. — Ак? Что случилось? Устал? Ну, ничего, сейчас отдох… Тут Ларри посмотрел на саркофаг — и все стало ясно. — Ты не хочешь опять в эту штуку лезть, — это даже был не вопрос, а утверждение. И Акменра молча кивнул. — А куда ж тебя девать-то на день? Ты же… кхм… Акменра посмотрел — и улыбнулся. Легко, еле заметно, но улыбнулся! — Завтра я опять приду, хорошо? Даже если Макфи после сегодняшних приключений меня вышвырнет, приду как посетитель и спрячусь в подсобке до заката. Слышишь? И мы что-нибудь непременно с замками этими придумаем, чтобы они не закрывались вообще! Акменра снова посмотрел, и во взгляде была… неприличная благодарность. Разве так могут смотреть правители земель разных там предков? Ларри не поверил своим глазам. И шагнул ближе. Царственные одежды уже лежали на полу, их нужно было отнести в витрину, и корону тоже — это всё Ларри может сделать потом, после рассвета. А сейчас… Сейчас он подошёл и обнял правителя, ощущая, как под руками вздрагивают напряжённые плечи. Обнял, прижал к себе, даже не думая, что застёжки на куртке могут оцарапать не привыкшую к грубым материалам кожу. — Ак, — сказал Ларри тихонечко, — спасибо тебе. Я бы без тебя не… И подавился словами, когда почувствовал: его обнимают в ответ, а потом целуют в висок. Губы явно дрожали, дыхание сбивалось, но объятия становились все крепче, и висок под этими губами словно пылал огнём, и… не хотелось уходить. — Завтра приду, — прошептал Ларри с непривычной решительностью. — Сдохну, но приду. Тут Акменра испуганно отстранился: — Не надо сдохну, зачем? — Да это просто говорят так, — усмехнулся Ларри. И погладил фараона по голове, по спутанным тёмным волосам. — Давай, забирайся на место, а завтра мы с тобой… — …смотри, тут так забавно написано про любовь с первого взгляда, — лёгкий смех вывел Ларри из задумчивости. — Как ты считаешь, такая любовь бывает вообще? Ларри подсел ближе, заглядывая Аку через плечо в ноутбук. А потом посмотрел на самого Ака и сказал: — Я слышал, что любовь с первого взгляда, конечно, бывает, но всегда лучше посмотреть второй раз! Помолчал и добавил с усмешкой: — В том числе и поэтому я пришёл к тебе на следующий вечер, понятно? Они посмотрели друг на друга — и молча обнялись. Благо вокруг как раз никого не было.