Челлендж "Winter In Love" (сборник текстов)

На следующий вечер я, как и обещал, появился в египетском зале точно к закату. Дождался, когда засветится скрижаль. И, мысленно выдохнув, сдвинул тяжёлую крышку. — Доброе утро, — сказал я. — То есть вечер. Можно того… вылезать. — Ларри? — послышалось из саркофага. — Ты пришёл? — А как же? Я обещал: приду и открою. Ты не представляешь, что вчера было! — Действительно? — наружу показалась взлохмаченная голова. — Расскажи! — Макфи сперва решил меня уволить, а потом передумал. Музей после вчерашней ночи попал в новости! Директор как увидел, какая за билетами очередь стоит… В общем, сказал, чтобы я оставался. Так что буду тебя каждый вечер открывать, и погоди, на днях мы вообще эти замки забьём. В общем, вылезай пока, гуляй, развлекайся, делай что хочешь — в рамках инструкции. Пока я болтал, Ак выбрался из саркофага и стоял в этих своих бинтах. Я просто не мог спокойно на него такого смотреть: чёрт знает, почему. То ли вспоминалось вчерашнее знакомство, то ли меня смущала его смуглая кожа, видневшаяся между заскорузлыми полосами. — А что в инструкции написано? — веселился тем временем Акменра. — Что можно, что нельзя? Он попытался смотать с себя бинты, получалось у него плохо, я подумал, что рабочие обязанности все равно надо выполнять, подошёл и начал помогать ему. И рассказывал одновременно: — Можно динозавру косточку кидать, львов запирать и пояс с ключами проверять. А нельзя наружу никого выпускать и экспонаты руками трогать. Так, повернись боком… ага, а теперь спиной… вот так, всё! Я снял последние бинты — и только тогда сообразил, что Ак стоит передо мной без ничего. Даже его нижняя набедренная повязочка — как там её? — в витрине. Безобразие. — Экспонаты трогать руками нельзя? — улыбнулся он, посмотрев на себя — и на меня. — А ты трогаешь. — Уже нет, — я демонстративно заложил руки за спину. Ак смотрел на меня так странно — то ли смеялся беззвучно, то ли выяснял что-то очень для себя важное. Потом вдруг сказал: — Вот так их и держи. Крепко держи. Не расцепляй, хорошо? И, дождавшись моего растерянного кивка, подошёл ближе, положил ладонь мне на затылок, притянул к себе и поцеловал. В губы. Я аж задохнулся от неожиданности. Хотел оттолкнуть, но руки-то за спиной сцеплены! Ай, хитрец: экспонаты нельзя руками трогать? А если эти экспонаты сами откалывают чёрт-те что? Он явно торопился, задыхаясь и вздрагивая, целовал жадно, глубоко, как голодный. Срывался, прикусывал мне то одну губу, то другую, проводил по ним языком — и опять нырял в этот поцелуй, как в свою речку, как бишь там её звали, не помню! Я ещё подумал: куда он так торопится, господи? А потом вдруг до меня дошло. Он боится, что я его оттолкну, обругаю, оторву от себя. И пока этого не случилось — хочет больше, глубже, сильнее. Потому что думает, что оно вот-вот закончится, и больше никогда… Ой, балбес какой, мамочки мои! Я плюнул на всё и расцепил руки. Прижал его к себе. И сам начал целовать в ответ, мягко, но настойчиво, как бы говоря: да не бойся ты, дуралей этакий, никуда я уже не денусь, раз такие дела. Он что-то горячо шептал мне на ухо, когда мы прерывались, чтобы отдышаться. Я пока ни слова не понимал на его языке, слышал только голос, но от этого голоса дрожь проходила по всему телу и коленки подкашивались. — Ты с ума сошёл! — сказал я наконец. — Да, — кивнул он. — Ещё вчера. Ах, вот как?.. Тогда ничего. Тогда можно. Потому что я тоже вчера… с ума сошёл. «Не смей, — говорил я себе вначале, укладываясь спать утром, — даже не вздумай: это тебе не шуточки, это знаешь что?..» Но у меня так и не нашлось сравнения, и я уснул, как провалился куда-то; а снились мне такие вещи, что даже рассказывать совестно. Вот с ним и снились, с таким, как сейчас: без регалий, без бинтов, только горячая кожа, губы и пальцы. Воистину, бойтесь своих желаний!.. И когда я понял, что после очередного поцелуя с меня начали стаскивать куртку — поймал Ака за руки: — Стой… Погоди. Смена только началась, сейчас не дай бог Тедди искать меня будет. Давай ты оденешься, мы по этажам пройдёмся, а потом я скажу, что мне надо полчасика отдохнуть, и тогда в комнате охраны… — Стратег! — рассмеялся Акменра. — Живи ты в моё время, ты был бы у меня главным советником. И быстро поцеловал меня еще раз, пока Тедди не явился.