Шестеренки

      Данбара вытягивает из сна замерзшее ухо. Он пытается натянуть своё одеяло на голову, но не выходит. Потому что это не его одеяло. И оно слишком тонкое. И спит он явно не лицом к стене, так как обычно стены не дышат и не умеют сопеть. Он резко открывает глаза и видит напротив чью-то шею и ключицы, скрывающиеся в разрезе толстовки. Спросонья, так и не поняв собственное местонахождение, Лиам резко дёргается, ударяясь обо что-то головой.       – Блять! – болезненное шипение обладателя шеи, ключиц и толстовки отрезвляет Лиама. – Какой же ты, сука, беспокойный!       Тео потирает пострадавший подбородок, а Лиам заливается краской до самых кончиков замёрзших ушей. Он вспоминает прошлый вечер и ночь.       Во рту словно нагадили, но не кошки, а кто-то покрупнее. В голове с первым поворотом начинает отплясывать безумная макака с цимбалами, и мальчишке уже не до собственного смущения.       Он слабо стонет, обхватывая голову руками, а Тео от этого, кажется, веселится. Его губы растягивает уже привычная Лиаму насмешливая ухмылка. Он встаёт на ноги и, потягиваясь, привстаёт на носочки. Кеды у него совсем замызганные, и он стоит прямо на матрасе, но его это не смущает. Тео легко перепрыгивает бортик пикапа, приземляясь на землю, и выглядит до неприличия бодрым. Он лезет на заднее сидение, появляясь оттуда с бутылкой воды и зубной щеткой. Наспех чистит зубы, со смешным булькающим звуком прополаскивая горло. Умывает лицо и, отфыркиваясь, вытирается голубым полотенцем в цветочек.       Лиам думает, кто вообще хранит в машине зубную щетку, полотенце и спальный комплект?       Тео выглядит так, словно такое пробуждение для него обыденность.       Лиам не успевает подумать о тактичности вопроса, когда у него срывается с губ:       – Ты живёшь в машине?       – В Бейкон Хиллс мне не у кого останавливаться, так что, да, приходится выкручиваться, – в Лиама летит бутылка воды, и он её, конечно, роняет, не успевая выпутаться из пледа. – Ты такой ловкий.       – Пошёл ты, – беззлобно хамит Лиам.       Вода кажется такой вкусной, словно набрана из источника вечной юности и здоровья в каком-нибудь волшебном саду. Он делает ещё глоток и, следуя примеру Тео, полощет рот. Поднимаясь, он почти выпадает из пикапа, чем вызывает ещё один смешок Рейкена. Тео уже начал скатывать матрас вместе с покрывалом, пытаясь запихнуть их на заднее сидение, но увидев трясущегося от утренней прохлады мальчишку, вытягивает плед из общей кучи и кидает Лиаму, который был только в футболке.       Под обрывом начинает просыпаться город. Уже светло, но солнце едва-едва поднимается над горизонтом. Тео суёт в руки Лиаму блистер с какими-то таблетками и закуривает.       Таблетками оказывается аспирин.       – Вот это я понимаю, сервис, – завернувшись в плед на манер тоги, Лиам разглядывает город.       Серые коробочки строений у подножия, постепенно увеличиваясь к горизонту, набирают палитру цветов и форм. Где-то ещё не отключили свет. Совсем мелкие отсюда машинки выглядели муравьями, снующими по проходам какой-нибудь искусственной муравьиной фермы. На самом обрыве было так тихо, что Лиам слышит треск сигареты, когда Тео затягивается. Тот жмурится от света и выглядит довольным, разве что не урчит.       Лиам одёргивает себя от разглядывания и, спохватившись, начинает хлопать себя по карманам в поисках телефона. Севший прямоугольник чёрного пластика, стекла и микросхем сейчас даже для зеркальца едва годился. Тео, направляясь к машине, где Лиам пытается сложить покрывало, машет рукой:       – Садись так, в тачке сейчас тоже не Майами, – Лиам послушно усаживается на пассажирское сидение, и они трогаются с места.       Они останавливаются, чтобы забрать велик Лиама. И над этим Тео тоже смеётся:       – Крутой парень приехал на вечеринку на велосипеде? А звоночек у тебя громкий?       – Я, вообще-то, и правда крутой: я капитан команды по лакроссу и друзья у меня взрослые, – Лиам почему-то знает, что Тео не пытается задеть его, и только плотнее заворачивается в покрывало.       – Да я вижу, – Тео ухмыляется, и уголок его рта уползает по щеке. – Что за дурацкий выбор спорта? Лакросс – это даже глупее, чем хоккей на траве. Никогда не понимал.       – Куда тебе. Лакросс развивает координацию и тактическое мышление, помогает держать в тонусе все группы мышц и вообще очень разносторонне развивает.       – Прости, малыш, не могу воспринимать всерьёз бубнеж похмельного подростка из-под одеяла.       Данбар пытается нахмуриться, но выходит так себе. Его мутит с похмелья, в голове ещё звенит, и бьёт озноб, но ему было весело и доезжать до дома слишком быстро не хотелось.       – Не называй меня малышом.       – Хорошо, волчонок.       – Почему волчонок?       – Ты вчера тусил с Макколом, а его компанию ещё в школе называли стаей, а поскольку ты младшенький, то ты – волчонок, – Данбар отмечает про себя, что Тео наблюдал за ним на вечеринке.       – Я не младшенький, Кори младше меня, – Лиам дуется, размышляя о том, почему так много людей тыкают в его возраст. – Почему все меня называют ребёнком?       – Может, потому что ты ездишь на вечеринки на велосипеде?       – Иди в жопу, Тео, – Лиам первый раз называет имя Рейкена вслух и, не подумав, повторяет, словно пробуя на вкус и растягивая последнюю гласную. – Тео.       – Дар божий.       Лиам даже не успевает смутиться по поводу повторения имени:       – Что?       – Теодор, переводится как дар божий.       – Я вот примерно чего-то подобного ожидал, – Лиам произносит это, вложив максимум скептицизма, на который был способен сейчас, и хихикает над возмущенным выражением лица Тео.       – У меня отличное имя! Лиам – это вообще сокращение от Уильям. Это даже ненастоящее имя.       Они въезжают в город. Данбар обрывает их препирательства, прокладывая маршрут водителю до своего дома.