Шестеренки

      Рейкен гонит машину, останавливаясь только на короткий сон. Он берёт пресные сэндвичи на заправках и воду без газа в бутылках из синего пластика. Курит синий Винстон как паровоз, превышая критическую для себя норму на пачку в сутки. Гонит через все штаты к океану, на противоположный конец страны. Калифорнийский берег ему никогда не нравился. Океан не достаточно синий. Но сейчас он едет в Джорджию, чтобы убедиться, сможет ли тот океан пересилить эти чёртовы глаза.       Увидеть Лиама на той парковке было, как выследить раненое животное. От него веяло потерянностью и тоской. Тео пошёл за ним в лес. Тео привёл его в свою машину. Он не знал, чего именно хочет. Но у мальчика были такие синие глаза и это лицо, почти испуганное. Он весь был готовая жертва, идущая в руки, стоит только поманить. Разложи он его в пикапе, на тех покрывалах, тот бы даже не сопротивлялся особо. Но Тео решил поступить правильно и забыть.       Собственное правило не иметь много воспоминаний о ком-либо дало сбой. От чего-то было не похеру. От чего-то кольнуло упоминание девушки. Рейкен до сих пор злится на себя за такую очевидную реакцию.       В животе толстыми питоньими кольцами разворачивалось то тёмное и голодное, что всегда успешно давили круглые голубые таблетки из очередного пузырька. Он чувствовал, как это передавило кишки и пыталось выползти наружу, чтобы укусить Лиама в его нежную кожу под подбородком. Но проблема была в том, что Тео был сам не против наставить на шее Лиама меток. И не только на шее. А ещё он был не против ворошить его волосы, зарываясь в них пятернёй, слушать его пьяные шутки и гладить затянутые в тренники икры.       У него было много клиентов среди школьников, но от шестнадцатилетнего Лиама ещё пахло детством. Он не был девчонкой, подтягивающей и без того короткое мини. Не был и парнем надевающим форму куда-то кроме тренировок, для демонстрации крутости. Не хвастался, не пытался выглядеть кем-то кроме себя. Искренность – это вкусно. Неловкие попытки флиртовать, выжидающий взгляд и закушенная губа – это вкусно настолько, что хочется прервать душевные излияния пацана и засунуть руку себе в штаны.       Но каждый раз видя Лиама, Тео не делает то, что хочется, а делает то, что, наверное, правильно. Почему «наверное»? Потому что откуда Тео Рейкену вообще знать, что такое правильно.       Тео выезжает на дорогу, ведущую к пляжу. Едет медленно, потому что становится страшно, что синего океана теперь окажется недостаточно.