Шестеренки

      Из зеркала на Тео глядит совсем не тот человек, которого он привык видеть. Всегда быть собранным, питаться по графику, спать семь часов в сутки. Рабочий минимум для выживания. Оставшиеся ресурсы расходовать на долгосрочные цели и задачи. Допустимые погрешности, планы, графики.       А потом появляется Лиам и все идёт по пизде. Его нельзя уложить в свободные полтора часа два раза в неделю. Лиам просто приходит, когда ему вздумается, раскладывает свои учебники и делает домашнее задание. Потом он берёт бутылку водки с таким взглядом, будто хочет разбить её о голову дилера. Пьёт из горла, усаживается на колени, требовательно похлопывая по щекам. «Зачем тебе книжки? Смотри, здесь есть живой я – тёплый, податливый – и хочу тебя прямо сейчас».       И Тео решается на эту эгоистичную авантюру, ведь всё рано или поздно закончится. Тогда можно будет наверстать всё запланированное и восполнить необходимые ресурсы. Он никогда не был верующим, но, слизывая солёные капли пота с поясницы разбитого оргазмом Данбара, Тео просит у вселенной ещё немного. Месяц, неделю, буквально пару дней. Пусть это не заканчивается.       Пусть стонет, срывая голос, пусть обижено надувает губы, пусть вымещает своё раздражение на безвинной двери пикапа. Пусть будет рядом со своим трепетным взглядом и наивными улыбками. Пусть будет злым и уставшим после тренировки или неудачной игры. Какой угодно.       Голодный до внимания и совсем потерявшийся мальчик. Вызывающе оттопыривающий свою идеальную задницу, когда лезет за очередной книжкой в рюкзак, наклоняясь, как опытная стриптизерша, не сгибая коленей. А эта его манера строить свою щенячью моську, подползая на четвереньках к сидящему в кресле Тео, поглаживать чужое колено, садясь на пятки, пока дилер не поднимет глаза, отрываясь от книги. А просить перестать, иногда сложнее чем сбегать от полиции.       Но ничто не бывает постоянным. И Рейкена начинает впервые за много и много лет грызть совесть. За то, что он отбирает у Лиама время. За постоянную недосказанность. Он не дурак и видит эти постоянные вопросы в слишком синих глазах.       Рейкен тяжело вздыхает, жалея, что у него нет знакомых девушек попросить тоналку. Два симметричных синяка шикарно подчёркивают его опухшие с трёхдневного перепоя глаза. Мужчина модель. Он окунает лицо в набранную в раковину холодную воду до тех пор, пока лёгкие не начинает резать от нехватки кислорода, и с хриплым вдохом выныривает.       Выйти заранее, открыть все окна, пытаясь выветрить из головы набившую оскомину мысль. «Ты слишком грубо действовал, если хотел отшить этого упёртого пацана». В телефоне за неполную неделю скопилось приличное количество сообщений. Пропущенные звонки скоро начнут исчисляться трёхзначным числом. Нужно напиться. Сильно.