Шестеренки

      – Это твой дезерт игл или ты так рад меня видеть?       – А ты всё ещё ходишь со своей кастомной береттой, Маккол, или обзавёлся нормальным стволом?       – У меня в отличие от тебя, нет потребности что-то компенсировать.       Тео невесело усмехается и вытаскивает из под кофты пистолет. Скотт напрягается, нащупывая за поясом беретту. Рейкен устало качает головой и, разворачиваясь, идёт к своему пикапу. Брови Маккола ползут вверх от удивления. Тео никогда бы не повернулся спиной к человеку с оружием. Соблюдая безопасную дистанцию, он следует за парнем.       – Ты всё ещё куришь?       – Давай обойдёмся без светских бесед, – дилер открывает дверь пикапа и небрежно закидывает пистолет на сидения, приваливаясь боком к авто.       – Ты изнасиловал его?       – Ты охуел?! – зло выплёвывает Рейкен, подаваясь вперед. – Даже не смей мне такое предъявлять!       Скотт миролюбиво поднимает руки, но тщательно следит за каждым движением собеседника.       – Что тогда было?       – Всё по обоюдному согласию, а остальное не твоё собачье дело, – Маккол замечает, что Тео так же пристально за ним наблюдает, несмотря на расслабленную позу.       – Пусть так. Но у тебя в любом случае больше не получится пудрить ему мозги, – Тео презрительно хмыкает. – Мы расскажем ему всю правду.       – Так уж и всю, Маккол? – дилер отбрасывает окурок, сплёвывая на землю. Скотт мрачнеет. – Расскажешь ему почему пошёл работать в ветклинику? Расскажешь откуда у сына медсестры деньги на колледж? О, я бы с радостью на это посмотрел.       – Я по крайней мере никого не убил, – колко отвечает парень.       – Своими руками может и нет. Неизвестно, что лучше.       Они с минуту сверлят друг друга взглядами. Воздух начинает звенеть от напряжения. Воздух вокруг начинает плавиться, и Скотт невесело вспоминает сцены дуэлей из старых вестернов. А потом Рейкен обессилено выдыхает и опускает плечи.       – Пошел ты на хуй, ёбанный Маккол. Не тебе меня судить.       Скотт давно не говорил с Тео вот так, лицом к лицу. Целую вечность на самом деле. За последние два года, что Рейкен находится на свободе, он привык считать того прямой угрозой, злобным антагонистом в своей истории. Но сейчас перед ним стоит просто человек. Маккол видит синяки и царапины, усталость.       – Как давно это у вас?       – С лета, – Тео скалится, видя удивление на лице собеседника. – Ты как всегда, не заметил бы даже если я переспал с ним под твоими окнами.       – Господи, не нужно подробностей! Я не хочу даже думать о вас вместе.       – Ну да, у тебя, я уверен, сейчас и без этого проблем хватает.       – О чём ты?       – Я про тех мудаков, которые начали в город хмурого поставлять, – дилер начинает откровенно смеяться над непонимающим выражением лица Маккола. – Ты серьёзно не в курсе?       – Если это опять твои уловки, Рейкен, тебе стоило придумать что-то получше.       – Ох, мужик, если бы это были мои уловки, вы бы уже все были по уши в дерьме, ты меня знаешь.       – Слишком хорошо, пожалуй, – Скотт раздражённо переминается с ноги на ногу, видя, что Тео не собирается просто так рассказывать подробности. – Так ты расскажешь мне?       – Не понимаю, как ты умудрился подмять под себя Хейлов. С твоими умственными способностями и моральным кодексом в нашем деле долго не живут. Хорошо, что у тебя хотя бы Стайлз есть, – Тео чуть отступает назад от начинающего кипятиться Скотта. – Ладно, ладно! Я не знаю пока поставщиков по именам, но они варят товар на территории резервации. Там не только героин, ещё куча самопального мета с дикими побочками.       Скотт со стоном потирает лицо, он замечал, что в городе участились случаи передозов.       – Сюда возят небольшими партиями, но последнее время начали приезжать чаще. Я тебе скину адреса и фотки машин – пусть твой карманный фэбээровец пробьёт, не зря же он отучился. Ребята довольно агрессивные, действуют грязно, распространять подряжают школьников.       – Какой пиздец, – Маккол качает головой. – Придётся всех в город возвращать.       – Было бы неплохо, а то я чувствую, что они скоро за меня возьмутся.       – Ты всегда можешь уехать.       – Ну да, конечно, – горько выдыхает Тео. Скотт заинтересованно смотрит на него, но решает никак не комментировать. – Поехали.       – Меня Стайлз заберёт.       – Думаю, он сейчас занят тем, чтобы не отхватить пиздюлей от Лиама, – Скотт на это понимающе хмыкает. – Садись уже.       Тео хорошо помнит, где живёт Маккол, Скотт в этом даже не сомневается. Дорога проходит в полной тишине, которая даже не кажется нервозной, но когда они подъезжают к дому, Тео всё-таки заговаривает.       – Я хочу, чтобы ты понял, – начинает Тео будничным тоном. – Если из-за твоей глупости, тяги к мирному решению проблем или по любой другой причине, пострадает Лиам, я вас всех убью. Я приду за каждым из вас, и ты ничего не сможешь с этим сделать.       У Скотта есть золотое правило: «не верить Тео Рейкену». Но он смотрит в его глаза и отчетливо понимает, что дилер не врёт.       – Я тебя понял, – он выходит из машины и ещё пять минут стоит на обочине, глядя вслед пикапу и жалея, что не попросил сигарету.       Он задумчиво чешет щёку. Безусловно, на мыслительном процессе сказывается бессонная ночь, проведенная в поисках машины Рейкена. Когда он ехал в лес, нарушая все скоростные режимы, он боялся, что Лиам влез в серьёзные проблемы с наркотиками, а теперь не знает что и думать.       Кожа на шее чешется, нервируя даже больше, чем постоянно повышающиеся голоса Мейсона и Стайлза. Из кухни тихо выходит Кори в обнимку с аптечкой. Он далеко не самый эмоциональный в их компании, но складка между бровей выдаёт недовольство происходящим. Данбар мстительно надеется, что Стилински позволит себе лишнего в адрес Мейса и отхватит ещё и от его парня.       Входная дверь неожиданно открывается и спорщики замирают. Лиам обеспокоенно вскакивает с дивана, оглядывая Скотта. Одежда на нём целая, на лице нет никаких повреждений. У мальчишки кровь в ушах начинает шуметь, шея зудит ещё сильнее.       – Всё в порядке, – успокаивает Маккол мальчишку. – Тео поехал… домой? Не знаю, у него сейчас есть, где жить?       Лиам нервно кивает, а Стайлз тут же заходится криками.       – Мы теперь об этом уроде беспокоимся?! Может, ты его ещё на день рождения позовешь?! Будем вместе праздновать рождество!       – Кто тебя так? – прерывает излияния друга Скотт и указывает на рассеченную бровь.       – Угадай с одной попытки, – Стилински обвиняющее тычет пальцем в Лиама. – Его мелкая сучка!       – Ещё одно слово про Лиама, и я надену тебя на флагшток вместо американского флага, козлина!       На Данбара накатывает чувство бесконечной благодарности лучшему другу. Маккол громко хлопает в ладоши, обрывая новую перепалку и привлекая к себе внимание.       – Кори, пожалуйста, окажи первую помощь Стайлзу, Мейсон сядь подальше от них, а ты, –он указывает на Лиама. – Идёшь со мной.       Дышать снаружи гораздо легче, чем в доме. Но это только первое впечатление, потому что мальчишка натыкается на суровый взгляд Скотта. Своего тренера, друга, почти брата. У него внезапно всплывает в памяти первая игра под руководством Маккола, как старший почти силой вытащил его на поле, уверяя, что Лиам справится со своим гневом. Они тогда победили с разгромным счетом. У мальчишки глаза влажнеют за секунду. Ему отчего-то стыдно и страшно одновременно. С кричащим Стайлзом было во много раз проще.       – Лиам, – Данбар нервно выдыхает. – Я не буду читать тебе нотации. Проповедовать о том, что хорошо, а что плохо. Но у меня всё равно есть несколько вопросов, на которые тебе придётся ответить.       Речевой аппарат отказывает своему владельцу, и Лиам находит в себе силы только на короткий кивок.       – Рейкен заставлял тебя делать что-то против твоей воли? – Лиам качает головой.       – Он просил тебя делать что-то противозаконное? – опять качает головой.       – Ты знал, – голос Скотта на секунду проседает, и он отводит взгляд в сторону. – Ты знал, что он убийца?       Лиам уже не в силах сдерживать слёзы всхлипывает и мотает головой. На него наваливается осознание только сейчас. Тео, его Тео был не просто странным и загадочным, Тео был плохим человеком. Шесть лет назад он пришёл в школу Бейкон Хиллс и начал стрельбу. В голове рвутся снаряды, а в лёгкие кто-то насыпал стекла, так что каждый всхлип отдаётся резью. Лиам плачет, утыкаясь Макколу в грудь, и тот обнимает его, успокаивающе гладя по спине.       Вереница одинаковых дней протекает мимо Лиама. Рождественские каникулы заканчиваются, и учеба, как ни странно, превращает всё в ещё большую рутину. Он не чувствует ничего, кроме иступляющей и постоянно растущей боли. Данбар передаёт все полномочия управления своей жизнью какому-то другому Лиаму, который не знает Тео, не страдает РПВ и не задаётся вопросами. Он решает все проблемы с разгневанными его пропажей почти на сутки родителями, он идёт на свидание с Ваннесой, он делает домашнюю работу и играет в приставку с Мейсоном. Сам же Данбар словно изнутри себя наблюдает за происходящим, пребывая в прострации, потому что стоит ему начать шевелиться, как он тут же напарывается на стекло, валяющееся вокруг.       Стоит ему только начать двигаться, и всё в тот же момент становится бурым и чёрным.       – Он пришёл в школу в начале учебного года, вернулся со своей приёмной семьёй. Мы были друзьями ещё в младших классах и сразу начали общаться снова. Но всё время что-то было не так, и мы постепенно разошлись.       – Ты ещё пытался с ним подружиться.       – Помолчи, Стайлз. Всё ухудшалось с каждым днем, Тео словно обозлился на нас. Чем больше проходило времени, тем серьёзней становились стычки. После рождества по школе поползли слухи. Говорили всякое, что Тео гей, что он спит со своей сестрой, что он принимает наркоту. И к весне болтовня переросла в травлю. У него было три сводных брата и сестра, все усыновленные. И, видимо, дома у него тоже было не всё гладко.       – Ты его ещё оправдать пытаешься?       – Стайлз, дай мне договорить. Когда всё случилось, у нас был обычный учебный день, середина недели. Я, Стайлз, Лидия сидели в библиотеке, когда услышали крики и выстрелы. В столовой взорвался баллон с газом – у нас окна повыбивало. Запасной выход оказался закрыт. Мы пытались забаррикадировать двери, сделать хоть что-то. В итоге не успели даже спрятаться. У Тео был дробовик, а у Трейси револьвер. Она первым делом хотела пристрелить Лидию – сказала, что ей не нравятся её волосы. Рейкен сказал, что они будут действовать по списку – мол у них есть цель, а не просто желание устроить бойню. Лидия так перепугалась, что на несколько месяцев впала в кататонию. С нами в библиотеке был их старший брат. Тео поставил его на колени и выстрелил ему в затылок в упор. Череп разнесло в крошево. Потом Трейси начала умолять Тео убить и меня. Она говорила, что я слишком популярный в школе, что я такой же, как и те, кто в их списке. Рейкен сказал, что хочет сделать это сам. Он взял у сестры пистолет и направил его на неё. Та даже удивиться не успела. Тео ушёл, а через полчаса за нами пришла группа захвата. Уже потом мы узнали, что Тео стрелял в Малию, но она, к счастью, выжила. Мы узнали, что с ними был ещё один их брат, которого тоже убил Тео. Аресту Рейкен не сопротивлялся, со следствием сотрудничал. Его имя не попало в газеты, потому что он несовершеннолетний. Суд признал его невменяемым. Они что-то говорили про стокгольмский синдром, но мы все видели, что это он руководил. Это у него был список.       Бурое от крови и чёрное от сажи. Лиам задыхается в чувстве вины. В панике забивается в самый дальний угол собственного сознания, пытаясь по кусочку переработать всё услышанное от Скотта. Ночью его донимают беспокойные сны. В некоторых он всё ещё не знает, что случилось – и это самое ужасное потому что, когда он просыпается на него всё обваливается как в первый раз.