Шестеренки

      – Привет, – Лиам вздрагивает от звука голоса.       – Кори! Нельзя так подкрадываться к людям! Я на тебя колокольчик повешу.       – Извини, – Кори не выглядит виноватым. Он усаживается рядом с Мейсоном и стягивает с его подноса сэндвич.       – Купил? – Хьюит вопросительно поднимет брови. Его парень встряхивает рюкзак, из которого слышится стук бутылок. К счастью в столовой шумно, и на них никто не обращает внимания.       – Что опять? – насторожено спрашивает Лиам. Мейсон выпрямляет спину и, с видом всезнающего профессора, начинает говорить.       – Мистер Данбар, к моему огромному сожалению, я вынужден вам сообщить, что ваше поведение последнее время не укладывается ни в какие рамки. Вы посещаете все уроки, исправно появляетесь на тренировках и с изяществом пластикового манекена имитируете заинтересованность в своём окружении. Мы были свидетелями определённых событий в вашей жизни, которые предшествовали такой смене поведения. И поэтому, посовещавшись с коллегой, – Кори напыщенно кивает, – мы пришли к выводу, что это всё пиздёж, не выдерживающий никакой критики.       – Мейсон, что за цирк…       – Не перебивайте меня, молодой человек! Так вот, для вашего же блага мы настоятельно рекомендуем вам принять участие в грандиозной пьянке, сопряженной с прогулом уроков и, возможно, небольшими антиобщественными действиями.       – А если я не хочу? – Данбар складывает руки на груди. У него нет никакого желания идти куда-то кроме дома, где можно будет закинуться успокоительными и завалиться спать до следующего утра.       – Отказ повлечет за собой тяжкие телесные повреждения, – Мейсон зеркалит позу друга и выгибает бровь, Кори кивает и с хрустом разминает пальцы. Лиам знает, что угроза сказана для убедительности и скорее в шутку, но спорить с друзьями сейчас хочется ещё меньше чем куда-то идти. В конце концов, может, это действительно ему поможет.       – И когда же будет грандиозная пьянка? – скептически спрашивает мальчишка. Хьюит с видом победителя хлопает по столу и тут же вскакивает, подхватывая свой рюкзак.       – Прямо сейчас, – глаза у друга так горят, что у Лиама даже выходит что-то похожее на улыбку.       Пить днем странно. Всё выглядит совсем другим, впереди куча времени и по улице ходит много людей. Первая их остановка это лавочка в небольшом парке. Мейсон, постоянно оглядываясь по сторонам, разливает водку с колой по спортивным бутылкам. Через полчаса они уходят оттуда под неодобрительными взглядами молодых мамаш с колясками. Лиам не особо участвует в беседе опасаясь, что друзья начнут допрос. Он с самого начала знает, что Хьюит всё для того и придумал, но Данбар не уверен, что сможет нормально отвечать на вопросы на трезвую голову.       Они притуляются в какой-то подворотне. Кори затевает футбол жестяной банкой и с грохотом отправляет её в ведро, валяющееся у стены.       – Гол команде Лиама Данбара! – громко комментирует Хьюит.       – Чтобы забить мне гол, нужно чтобы я хотя бы играл, – Кори подцепляет жестянку ногой и снова загоняет её в ведро.       – И это невероятно! Ещё один сокрушительный гол! Такого позорного поражения я ещё не видел, – смеясь, продолжает Мейсон.       Лиам азартно включается и с первого же прохода точным пинком отправляет банку вглубь переулка, так что Кори приходится бежать за ней.       – Кажется, мы сегодня всё-таки увидим достойное соперничество, господа!       Под нелепые комментарии Хьюита они гоняют многострадальную банку по проулку. На шестнадцатом пропущенном броске Кори сдаётся, и Лиам совершает круг почета, размахивая руками.       – В награду за спортивные успехи наш победитель получает кубок с волшебным эликсиром!       Мейсон протягивает ухмыляющемуся другу заново наполненную бутылку. Они слышат лай и едва успевают унести ноги от огромной псины решившей, видимо, поиграть с ними.       Друзья двигаются без особой цели, преодолевая за день почти половину города. Лиаму определённо нравится Бейкон Хиллс. Незатейливые пейзажи классической одноэтажной Америки, перемежающиеся с небольшими промзонами и складами, похожи на раздельные локации в какой-нибудь игре. Уютный центр, со слепящим ночью неоном и приветливыми уличными продавцами днём, всегда оставлял мальчишку в небольшом диссонансе. Несмотря на свои размеры, город умудрился впитать в себя много контрастов. Данбар мрачно подумал, что во всех сериалах под полой внешнего благополучия в таких маленьких городках и происходят самые жуткие вещи.       Когда небо начинает окрашиваться в оранжевый Лиам всё-таки решает остановить их караван. Ноги уже не идут, а мысли бестолковыми вагонетками носятся в голове, громыхая между извилинами. Он усаживается на бордюр, и Мейсон едва не падает на него, пытаясь усесться рядом, Кори и вовсе ложится на землю, располагая голову на его коленях. Внезапно становится как-то тихо и грустно.       Мимо них проезжает велосипедист, поскрипывая покрышками об асфальт. Дуновение ветра поднимает с земли брошенную кем-то упаковку от чипсов, и та с шорохом улетает вниз по улице. Лиам смотрит ей в след, отчаянно желая, чтобы и из его головы всё выветрилось так же легко, хотя бы на один чёртов день. Он наталкивается на серьёзный взгляд Мейсона. С немым пониманием он утыкается лбом в лоб Данбара и тяжело выдыхает. Глаза против воли наполняются слезами. Крупные горячие капли сползают по щекам, оставляя тёмные пятна на поношенных джинсах.       – Как мне теперь… Как мне теперь быть, Мейс?       – Я не знаю, друг. Понятия не имею, но мы в любом случае будем рядом, – Лиам кивает, отстраняясь. Хьюит осторожно спрашивает. – Ты расскажешь, что было в лесу?       – Мы ругались. Очень сильно. Из-за того мужика в баре – он угостил меня, а потом пошёл за мной в туалет.       – Так вот почему Тео ему рёбра переломал, – в голосе Мейсона слышится уважение.       – Он злился, кричал. Я тоже на него орал, – у Лиама выходит говорить только с большими паузами, горло перехватывает от каждой всплывающей в мозгу картинки. – А потом мы переспали. И у меня не то чтобы было много опыта, но это было так… сильно. У меня даже слов подходящих не найдётся.       Мальчишка горько усмехается, бессознательно касаясь шеи – пришлось больше недели ходить в водолазке из-за синяков от пятерни Рейкена. Ему тогда казалось, что никто не имеет право смотреть на эти следы, потому что это слишком личное, и почти расплакался, когда те начали сходить.       – Я когда проснулся утром, думал что вот так и выглядит счастье, и больше вообще ничего не надо. Но после телефона, всё так быстро сломалось, я даже понять ничего не успел.       – А что с телефоном?       – У него стояло какое-то оповещение. Он так испугался когда увидел, что Скотт и Стайлз едут.       – Ахренеть, Тео запеленговал их, что ли? – Мейсон выглядел впечатлённым.       – Я понятия не имею, но с него станется. Он находил меня в городе по фоткам, которые я ему отправлял, так что я не удивлюсь.       – Почему Тео испугался Скотта? – подаёт голос Кори.       – Если бы ты видел, какие они взбешенные приехали, ты бы тоже испугался.       – Ты сказал, что он испугался до того как они приехали, – Кори говорит с усилием человека пытающего продраться через алкогольную пелену. – Меня это, на самом деле, ещё когда мы были у Скотта смутило. Стайлз говорил, что у Рейкена был ствол, а наш ветеринар остался там с ним и даже позволил себя подвезти. Ты бы сел в машину к массовому убийце?       – Я и сел, – угрюмо отвечает Данбар, начиная закипать. Мейсон переводит взгляд со своего парня на Лиама, словно улавливая, что именно тот имеет ввиду.       – Извини, я не то говорю, – Кори всё ещё пытается собраться. – Но ведь это вещь, о которой нам троим стоит подумать. Почему дилер, который имеет в арсенале боевой нож и пистолет, который спокойно уложил громилу в два раза больше себя, почему он боится Скотта? Нашего простого и доброго, рубаху парня, Скотта?       – Ты у меня такой умный, солнышко, – Мейс чмокает Кори в щёку.       Лиама на секунду оглушает, даже время замедляется. Это действительно очень странно. За всеми переживаниями он не увидел сути. Ни Стилински, ни Маккол не дрогнули, когда увидели пистолет у Тео. Скотт потянулся себе за спину, жест который Лиам много раз видел в кино, словно у его друга тоже было оружие.       – Это какая-то херня, – всё, что получается сказать у Лиама вслух.