Шестеренки

      – У отца Донована есть старый охотничий дом в восточном направлении, – докладывает голосом Стайлза динамик телефона. – Местность хорошо просматривается.       Поверх звонка на телефоне высвечивается сообщение со скрином карты. Хьюит быстро щёлкает по экрану, показывая Рейкену координаты.       – Я оставлю у въезда Мейсона.       – Мы не можем его втягивать, он просто школьник… – пытается спорить Стилински.       – Он только что выбивал из Нолана дурь. Я уверен, он справится и с этим.       – Немного поздно не втягивать меня, – отвечает Хьюит насупившись. Он сжимает в кармане сложенную дубинку, пытаясь придать себе уверенности. Тео тормозит так резко, что подросток чуть не впечатывается в бардачок. Стартует дилер так же быстро, оставляя парня в облаке пыли, надеясь, что не переоценил способностей друга Лиама.       Он даёт себе пару секунд перерыва перед звонком Макколу уже со своего телефона. Темнота топит сознание, отсекая весь эмоциональный шум, оставляя только холодный расчёт. Человек – это просто мясо и кости, лишнее легко заглушить стимуляторами. Нужен просто ещё один список. Он достаёт из кармана пару капсул. Белая оболочка неприятно прилипает к нёбу – сглотнуть получается не с первого раза.       Маккол отвечает сразу же.       – Мы нашли как минимум два автомобиля со слежкой. Полагаю, за остальными тоже присматривают. У Лидии получилось сбежать по воде, она поедет в больницу Гейбу. Думаю, у Джексона тоже получится от них оторваться к тебе.       – Не стоит, это может вызвать подозрения. Ты должен делать всё в точности как тебе сказали.       – Ты остаёшься один.       – Мне не привыкать, – Тео гасит фары и понижает голос. – Скотт, сделай всё правильно и помни моё обещание.       Маккол молчит несколько секунд.       – Отзвонись, как закончишь, – единственное, что в итоге слышно из телефона.       Время поджимает. Тео сворачивает с дороги, едва не загоняя машину в неприметную яму. Он тихо матерится и выходит. Пистолет перекочёвывает из-за пояса в руку, приятно холодя ладонь металлом. В левую он берёт небольшой ломик. Через сотню метров на дороге появляется одинокий силуэт. Мужчина опирается плечом на дерево, и его лицо подсвечивается экраном телефона. До дилера долетают звуки от смартфона и смешки сторожа. Обходя сбоку по влажной от рассветной росы листве, он неслышно приближается к бедолаге. Прицельный в челюсть фомкой, означает сотрясение, отделение хирургии и то, что мужик до конца жизни будет зевать с опасением. Рейкен стягивает своей жертве руки за спиной капроновым хомутом и следует вглубь леса. До охотничьего домика приблизительно километр.       Темно, пыльно, неудобно. Лиам редко упивается до такого состояния, что утром не может вспомнить прошедшую ночь. На вечеринке он не успевает выпить и трёх стаканов, когда ему плохеет. Смутное беспокойство одолевает уже в ту секунду, когда его подхватывает весь вечер крутившийся рядом Нолан. Мелкая сучка заискивающе сокрушается, что кто-то совсем не умеет пить и тащит через танцующую толпу. Это последнее, что запомнилось, а потом сразу темно, пыльно и неудобно.       Замкнутое пространство вокруг трясет и где-то слышится звук мотора. А потом до затуманенного мозга мальчишки доходит, что это мотор машины, в багажнике которой он едет. Он испуганно резко вдыхает и едва не задыхается от кашля.       Первому счастливчику, открывшему багажник, прилетает ногой в живот, больше у Лиама не выходит ничего сделать – тело выгибает ударом шокера. Он собирает ещё больше пыли, потому что его волочат по земле. Быть примотанным скотчем к стулу оказывается ещё неудобней, но на этот раз, по крайне мере, светло и он может видеть тех, кто его похитил. В комнате нет ни Нолана, ни Гейба, что заставляет мальчишку напрячься. Он нервно стискивает зубы, мышцы мелко трясутся из-за отходняка. За пыльным стеклом всё ещё темно – значит, он не так много времени пробыл без сознания.       – Ну привет, – один из парней, на вид самый младший, усаживается напротив закинув ногу на ногу. Лиам не выдерживает и прыскает от слишком пафосного вида похитителя, реакция скорее нервная. – И что же тебя так смешит?       – Просто ты так уселся, это забавно. Такой доморощенный бондовский злодей.       – Заткнись, – парень злится, усаживаясь ровно под ухмылки своих старших товарищей и недовольно одергивая куртку.       Положение, на первый взгляд, безвыходное: руки примотаны намертво, даже шевельнуться не выходит, в комнате как минимум три человека все вооружены и явно больше подростка. Всё это заставляет Лиама покрываться маленькими тревожными иголочками, от которых он пытается избавиться, дёргая плечами.       – Что за херь? – обеспокоенно спрашивает мужик, караулящий дверь.       – Спросите у своих крыс, которые меня траванули, если это говно не сочетается с моими лекарствами, то побочек не избежать, ребята.       Мужик хмуро смотрит на выпендрежника, а голова Данбара начинает лихорадочно работать. Его правда мутит, а сознание пляшет в черепе яркой кровавой радугой, но нужно обернуть это себе на пользу.       – У меня нервных расстройств больше, чем у рыбки в круглом аквариуме. Таблетки на завтрак, обед и ужин, – Лиам включает все свои шестеренки в работу. – Если я правильно понял, то вам меня надо держать живым, что будет весьма затруднительно если я буду привязан. Знаете неконтролируемые судороги при передозировке – могу сам себе шею сломать случайно.       – Не слушай его трёп, – шипит парнишка. – Он просто хочет чтобы его развязали.       Лиам не видит сейчас третьего, слышно только его тяжелые шаги за спиной. Он пытается обернуться, чтобы запомнить и его лицо, но получает прикладом в скулу, от чего дёргается даже бугай у двери. Щека изнутри врезается в зубы и рот мгновенно наполняется кровью. Подросток сплевывает под ноги, сидящему напротив похитителю, истерично посмеиваясь.       – Что на этот раз? – раздражённо спрашивает тот.       – Вам такой пиздец, вы даже не представляете. Вы составили завещания? – в школе однажды проводили курс по поведению в условиях захвата террористами. Одно из главный правил – не угрожать преступнику.       Ему заклеивают рот. Дышать носом забитым пылью сложнее, и он почти отключается. Голова ощущается как стальная кастрюля, по которой долго молотили ложкой, и теперь она звенит, мелко вибрируя. Единственное, что не даёт Данбару вырубиться, надежда на то, что Мейсон уже заметил его отсутствие и догадался позвонить Тео или Скотту. Лиам продолжает изображать подёргивания и кашель, неприятно наполняющий рот кровавой слюной.       Наверное, телепатические способности Тео заразны или это на мальчишку повлияло то, чем его опоили. Он буквально начинает видеть нервозность, зарождающуюся в головах своих новых «друзей». Чаще оглядываются в телефон. Кто-то уже третий раз за десять минут поправляет свою пижонскую куртку, нервно постукивая ногой по полу. Выглядит всё так, словно им, как и Лиаму, не нравится происходящее.       – Что-то Мориса, не слышно, – произносит грубоватый голос из-за спины.       – Он, наверное, как всегда, в телефоне застрял и на время не смотрит.       – А если нет?       – Вся их семейка у нас под колпаком, – раздражённо поясняет сторож двери. – Если бы кто-то хоть шаг в сторону сделал, мы бы уже знали.       Лиам хрипло хмыкает из-под куска ленты.       – Мальчик, тебе лучше не издавать лишнего шума, иначе нам придётся ещё раз накачать тебя, – парень напротив хоть и старается выглядеть уверенно, его глаза трусовато бегают по сообщникам, словно ища одобрения. Лиаму отчего-то кажется, что главари так себя не ведут. Он смотрит на него исподлобья, а в глазах горит сказанное ранее обещание.       Затуманенный химией мозг подпитывает веру Данбара в то, что за ним придут. Эта вера сродни христианскому фанатизму или сектантскому влиянию – оценить можно по-разному.       Он начинает смеяться в голос, запрокидывая голову от чего смех, превращается в булькающее рокотание.       – Этот пиздюк выводит меня из себя.       – Успокойся, как только Маккол сделает всё, что нужно, мы отправим его следом за друзьями, – на этих словах Данбар прерывается и начинает кашлять так усердно, насколько способен. А потом выгибается на стуле дугой, как если бы у него случились судороги.       Пару секунд не следует никакой реакции. Лиам роняет себя вместе со стулом на бок, больно ударяясь о пол и едва сдерживая вскрик. К нему кидаются сразу двое. Пока он имитирует припадок, похитители, матерясь и крича, ищут нож, чтобы разрезать скотч. Со рта сдёргивают ленту одним резким рывком, и Лиам, для пущей убедительности пускает кровавые слюни на старый линолеум. Когда его руки освобождают, он ещё с минуту притворяется, а потом затихает тяжело дыша. Оскар, за это он точно должен получить Оскар.       Счастливое совпадение, великая удача, чудо – оценить можно по-разному. Но лежа на полу Лиам успевает заметить, как за спинами его похитителей приоткрывается дверь. Он начинает надсадно сипеть, привлекая к себе внимание. А потом три громких, до звона в ушах, хлопка – и он весь запачкан тёплым и липким.       – Волчонок! – ссаженый голос зовёт Лиама обратно из сладкой темноты. – Волчонок!       – Да в порядке я, – еле ворочая языком, выталкивает из себя Лиам.       Его подхватывают на руки, вокруг становится тепло и пахнет табаком и пихтовым мылом.       – Боже мой, – испуганно произносит дилер. Так хочется утонуть в его запахе, но он слышит в голосе своего спасителя какие-то совсем уж отчаянные нотки и собирается с силами.       – Тео, – придавая более-менее осмысленное выражение своим глазам говорит мальчишка, – я в порядке, успокойся. Меня кроет из-за той хуйни, которой меня споил Гейб, а в остальном всё хорошо.       Закрывая глаза, Лиам чувствует, как Тео прижимается губами к его лбу, и позволяет себе соскользнуть в бессознанку.