Шестеренки

      Лиам притягивает Тео за шлевки джинс и целует. В крови ещё шипит адреналин, давя на первичные инстинкты и требуя крови. Лиам кусается, Тео не отстаёт, растягивая до треска ниток ворот футболки, вцепляясь зубами в нежную кожу под ключицей. Дилер припечатывает пацана к стене, не заботясь о его комфорте, раздвигает ноги коленом, жарко вылизывая местечко за ухом. Он игнорирует болезненный вскрик Лиама, когда сдёргивает с него кофту вместе с футболкой. Мальчишка царапает его спину ногтями стараясь располосовать всю кожу, до которой дотянется, и, на самом деле, он не уверен, что в этом безумии виноват стресс, который они пережили за последние сутки.       Тео обеими руками подхватывает Лиама под задницу и заносит в ванную. Он честно пытается отстраниться и напомнить мальчишке о необходимости принять душ.       – Волчонок, – он прерывается на короткий поцелуй. – Волчонок, погоди.       Лиам раздражённо рычит и, запустив руку в волосы дилера, сжимает.       – Мы же можем это сделать вместе, – куда-то в шею бормочет подросток. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…       Тео сурово смотрит на Лиама, отстраняя от себя с решительностью мальтийского монаха.       – Сначала ты, потом я. За пятнадцать минут ничего не случится.       Лиам решает скинуть гранату посреди маленькой ванной комнаты, потому что слишком сильно устал ждать.       – Я несколько раз читал медосвидетельствование. Я знаю каждый шрам на твоём теле. Возможно, лучше чем ты, – от вида опустевшего лица Тео, мальчишке становится страшнее, чем когда на них напали головорезы Монро.       Рейкен отталкивает Лиама, делая шаг в сторону двери. Брови сведены, но больше никаких проявлений эмоций не видно. Он берётся за ручку двери. Лиам в последнем беспомощном порыве вскрикивает.       – Насколько хуёво я выгляжу в твоих глазах, если ты думаешь, что после всего мне есть дело до того, как ты выглядишь, мать твою!       Тео теряется на секунду и застывает соляным столбом. Лиам нервно фыркает от его расширившихся глаз и тут же испуганно зажимает рукой рот.       – Давай по очереди, – мирно произносит мальчишка, стягивая с себя джинсы. Рана мстительно отзывается болью буквально на каждое движение. Когда на пол приземляются плавки, Тео, завернутый в свои сто одежек, ёжится, неосознанно поправляя края куртки.       – Пожалуйста, – слабым голосом выдыхает мальчишка.       Рейкен отворачивается, и Лиам мысленно вызывает себе такси. Но дилер так и не открывает дверь. Он медленно снимает бомбер, аккуратно складывая его на раковину, следом идёт клетчатая рубашка. У Тео вроде нет ОКР, но его тщательности в складывании одежды может позавидовать даже самый отбитый параноик. Лиам не торопит его, заворожено глядя на то, как Тео снимает свитер.       Его не покидает ощущение, что он наблюдает святое таинство. Во всяком случае, лицо у дилера такое, словно он идёт на заклание. Крупные белые рубцы жирными гусеницами расползаются по плечам. Спина рассечена толстыми длинными шрамами, уходящими под резинку боксеров, такие мальчишка видел только в фильмах про рабство. Тео оборачивается, не глядя в глаза, снимает штаны. Его бёдра, как и предплечья, забиты сеткой мелких порезов, среди которых есть свежие тёмные полосы, которым меньше полугода. Лиам знает, что где-то в этой сетке есть кружочки следов от сигарет, а кривой шрам под коленом достался Рейкену от пьяного брата.       Тео почти обвинительно смотрит на Лиама, стеклянными от собравшейся в уголках влаги, глазами. Мальчишка бы отдал многое, чтобы не видеть его таким уязвлённым и надломленным больше никогда в своей жизни.       – Ты, о господи… – выдыхает Лиам, дилер почти дёргается к стопке с одеждой. – Я, конечно, видел, что ты накачанный, но эти твои шмотки кого угодно запутают.       Лиам облизывается и, глядя на ступор Тео, продолжает.       – Если ты ещё раз заставишь меня терпеть секс в одежде, я прострелю тебе колено.       Рейкен даже чуть оседает, как подтопленное на солнце масло, а потом он делает шаг к Лиаму, втягивая в длинный сочный поцелуй.       Данбар забирается в ванну, стараясь не отрываться от Тео, едва не падая на пол. Стягивает с него трусы, заполошно дыша и жадно трогая всё, до чего можно дотянуться. Тео, кажется, единственный из них помнит, зачем они вообще начали раздеваться и, не глядя, пытается отладить температуру воды. Сначала их окатывает кипятком так, что Лиам визжит, а потом ледяной водой, от которой оба начинают задыхаться. Когда режим становится приемлемым, мальчишка прижимается к дилеру, смешно фыркая водой и, шкодливо закусив губу, оглаживает его живот, чуть задевая тёмную дорожку волос.       Это новое ощущение вседозволенности пьянит и по новой режет мозги пацана, упаковывая их в цветастые коробочки с адресом «Куда подальше». Тео отзывчиво льнёт под ладони, но всё равно не отпускает инициативу, стараясь хотя бы сделать вид, что главное это помыться, а не потрахаться. Он берёт кусок мыла и по-хозяйски разворачивает Лиама спиной, заставляя упереться руками в стену. Подросток тут же прижимается ягодицами к полувставшему члену дилера и ехидно улыбается, глядя через плечо.       – Лиам, – менторски тянет Рейкен, и тот, обиженно цокая, становится ровнее.       Тёплая вода расслабляет. Пахучая пена смывает пот, порох и кровь. Лиам всё же оборачивается и отбирает мыло у Тео, разминает его плечи, «охуенно широкие плечи», поправляет он себя мысленно, наслаждаясь тактильным контактом. Повреждённая кожа чувствуется под пальцами иначе, можно ощутить мелкие неровности коллагена и совсем тоненькие мембраны на недавних порезах. Данбара это совсем не смущает, его скорее интересует твёрдый рельеф мышц и то, как Тео рвано выдыхает, стоит ему чуть спуститься руками к его бёдрам.       Дилер со стоном прижимает Лиама к себе, прикусывает мочку уха и уверенно берёт в ладонь оба члена. Лиам резко слабея, цепляется за дилера. Движения рваные с оттяжкой, мальчишка вплетает пальцы в хватку Тео. Он надсадно стонет на каждом толчке так, что даже шум падающей воды не заглушает его.       Оргазм приходит быстро и скомкано. Мальчишка пачкается в сперме, которую тут же смывает вода, и никак не может оторваться от губ Рейкена. Из него выплёскивается всё напряжение последних суток. Тео обнимает его, позволяя простоять так до тех пор, пока внезапный неуместный страх не отпускает Лиама.       Они, не сговариваясь, одновременно тянутся к крану, выключая воду. Тео позволяет обтереть себя полотенцем, цепляясь то пальцами, то ногами за подростка, напоминая вьюн. Дилер подхватывает Лиама прямо с полотенцем на руки и уносит в кровать. Они лениво переговариваются, пока Данбара не срубает усталость. Мальчишка слышит голос Тео и надеется, что тот не обидится, если он уснёт прямо посередине фразы.       Пулевое ранение, даже по касательной, премерзкая вещь. Лиам просыпается от саднящей боли и конечно же ему приходится отдирать присохшие к ране простыни, потому что вчера никто не подумал о свежей повязке. Мальчишка толкает Рейкена в плечо, пытаясь разбудить. В маленькой квартирке до духоты жарко, и Лиам сразу замечает неправильно холодную кожу. Страх резкой болью бьёт в затылок, потому что тот не реагирует на второй толчок.       Данбар в панике сдёргивает одеяло. Кожа у Тео асбестово белая, серые тени залегли под глазами, а губы отдают синевой. Лиам зажимает себе рот обеими руками, стараясь удержать животный ужас выскребающий грудину изнутри. Он сжимает зубы до боли в скулах и, старясь взять остатки себя в руки, прикладывает два пальца к шее дилера. Слабый пульс заставляет подростка почти заскулить от секундного облегчения.       Он падает на пол, переползая через дилера. Он набирает на телефоне «911». Он сидит в углу квартиры, глядя на слабо вздымающуюся грудь Тео, и замирает в кошмаре на каждом затянувшемся выдохе. В школе ему показывали, как делать искусственное дыхание, но он всё пропустил мимо ушей. Лиама никто не предупреждал, что однажды ему придётся проснуться с почти мертвым человеком.       Лиам молится. Искренне и всем сердцем, Папа Римский агностик по сравнению с уровнем веры Лиама Данбара сейчас.