Ты больше не один

В последние дни Илай ловил себя на мысли, что стал иначе относиться к окружающему миру – пансионат больше не казался ему враждебным. Когда по требованию Дэна Кайла уволили, за ним и другими омегами стала приглядывать тихая, неразговорчивая женщина-бета. Все процедуры она выполняла ловко и никогда не обижала омегу. Доктор Дэймонд снова стал относиться к Илаю, как к пустому месту, и это обстоятельство тоже не могло не радовать молодого человека. В зарешеченное окно иногда стало заглядывать тусклое осеннее солнышко. Илай все лучше чувствовал своего ребенка. Закончилось время возни и хаотичных пинков, теперь малыш внутри мягко двигался, иногда отчетливо натягивая кожу ладошкой или пяточкой. Дэн сказал, что процесс усыновления запущен, адвокат запросил номер и генетическую карту ребенка и готовит документы в суд. Он не обещал, конечно, что все точно получится, но Илай был благодарен ему даже за этот шанс. Доктор Харпер теперь бывал у него реже. Влетал в бокс на минутку, быстро расспрашивал Илая о самочувствии, просил не падать духом и убегал к другому пациенту. Они не говорили о том признании, но отношения между ними как-то неуловимо изменились, продвинулись вперед. Будто Дэн принял решение и теперь неотступно следовал ему, невзирая на трудности. До срока оставалось немногим больше двух месяцев, когда в один из таких чудесных дней в бокс Илая вошел доктор Дэймонд в сопровождении незнакомой пары. Мужчина и женщина беты, явно не медицинский персонал. Он – респектабельный, невысокий, очень полный мужчина с одутловатым лицом, она – тощая, ярко-рыжая и в пестром платье. - Как мило! – громко заявила рыжая дама. – Он мне нравится! - Пусть он встанет, - пробасил мужчина. Доктор Дэймонд сделал знак Илаю, и тот встал, недоумевая, кто эти люди и что им от него нужно. - Он высокий, но слишком худой, - недовольно сказал толстяк. - Все омеги уступают в сложении альфам, он абсолютно здоров и крепок, - уверил его Дэймонд, расхваливая Илая, словно товар. В голову закрались ужасные подозрения. - Когда он родит? - Недель через восемь или десять, как решит мать-природа. - Нам это подходит, - обходя омегу кругом и едва не раздевая взглядом, сказала рыжая, - мы успеем подготовить детскую. Все внутри помертвело от этих ужасных слов. Самые страшные опасения подтвердились – эти люди пришли сюда забрать его кроху. Илай хватанул ртом воздух, беспомощно зашарил рукой в воздухе – чтобы найти и опереться на край стола. - Как тебя зовут? Давай познакомимся, ведь мы будущие родители твоего ребенка, - донимала его приторно-сладкая, некрасивая бета. Это нечестно, нечестно, что его малыша заберут чужие, такие неприятные люди. - Не разговаривайте с омегой, - осадил рыжую Дэймонд, - это не его ребенок. Он принадлежит государству. - Почему он так на нас смотрит? – проворчал толстяк. - Не обращайте внимания. Предлагаю пойти в мой кабинет и обговорить дополнительные условия. На прощание рыжая потрогала Илая за живот, а он так отпрянул, что чуть не свалился. Сердце бешено колотилось в груди, руки дрожали. Нет! Нет, нет, нет! Только не так! Не сейчас, когда он почти поверил, что сможет взять на руки своего мальчика. Так нельзя, нельзя. Нужно что-то делать. В волнении Илай метался по небольшому помещению туда-сюда, сжимал кулаки, временами от обиды и страха на глазах выступали слезы. - Дэн, - шептал он, - Дэн, пожалуйста! Не допусти этого! Не дай им забрать моего ребенка! Такая семья – это еще хуже безвестности. Илай сразу невзлюбил эту парочку. Они выбирали ребенка, как щенка, равнодушно, деловито. Как они смогут воспитывать малыша в любви и нежности, если сами такие… такие… Никакие. Возможно, если бы он увидел, что люди, пришедшие за его малышом, добрые и интеллигентные, искренне желающие подарить свою заботу крошечному существу, ему не было бы так больно. Обессилев от беспорядочной ходьбы, омега свалился в постель. Он обнимал живот, гладил, успокаивая разбушевавшегося малыша, шепотом обещал ему, что все будет хорошо. Но сам в это не верил. Если бы можно было связаться с Дэном, рассказать ему все, может быть, его чудо-адвокат успел бы что-то предпринять. Илай ужасно боялся, что уже вот сейчас где-то подписываются документы, которые отпишут его кроху чужим людям. И тогда ничего нельзя будет сделать. Маленький резко повернулся внутри, причинив боль. Нет, так нельзя! Надо позвать Дэна. Илай вскочил и громко заколотил в зеркальное стекло, отделяющее его бокс от коридора и поста медперсонала. Через минуту дверь приоткрылась, и сонная медсестра равнодушно спросила: - В чем дело? - Мне нужен доктор Харпер, - задыхаясь от волнения, проговорил Илай. - Кто? - Доктор Харпер, психиатр, вы должны его знать. Пожалуйста. - Сейчас доложу доктору Дэймонду, он разберется, кто тебе нужен. - Умоляю, не говорите Дэймонду. Это вопрос жизни и смерти, найдите телефон Харпера. Медсестра, ничего не сказав, захлопнула дверь перед носом Илая. Звонок застал Дэна, когда он направлялся в офис адвоката Коула. В нетерпении узнать последние новости, он позвонил Джесси еще в дороге. - Дэн, плохие новости. Мне только что отзвонилась Саманта. Дело с усыновлением безнадежно. Судья даже не рассматривает кандидатуру одинокого омеги. Не говоря уж об одиноком омеге с судимостью. - Я женюсь на нем. - Боюсь, это потребует времени, которого у нас нет. Срок беременности таков, что ребенок может быть распределен со дня на день. - А если дать взятку? - Бесполезно. На детей здоровых, крепких омег огромный спрос, у тебя нет столько денег. - Ясно, - вздохнул Харпер, раздумывая, как он скажет Илаю, что ничего не получилось. - Но есть и хорошая новость. Сразу после родов твой мальчик выйдет на волю, и даже без условного срока. Если только за оставшиеся месяцы не натворит чего-нибудь. Дэн, ты меня слышишь? Уговори его. Зачем вам эти проблемы, у вас будут общие дети… - Он хочет этого. А я хочу, чтобы он был счастлив. - Прости, дружище, - искренне посочувствовал Джесси, - я делаю все, что могу. - Знаю. Джес, извини, мне звонят по другой линии. После путаного сообщения новенькой медсестры, фамилии которой Дэн не помнил, он резко развернул машину и помчался в пансионат. Ну что там еще случилось? Что могло стрястись у Илая, если он нашел способ связаться с ним и вызвать к себе. Дэн застал омегу в крайне нервном состоянии, едва не бьющегося в истерике, но, к счастью, совершенно здорового. Илай вцепился в него, прижался к груди, дрожа всем телом, и Дэн приобнял его, погладил по волосам, ощущая чистый свежий запах омеги. Он не собирался сегодня ехать в пансионат, поэтому и не принял подавляющие. - Все бесполезно, Дэн. Они отберут его у меня, я никогда не увижу своего ребенка. - Тшш, успокойся, - прошептал Харпер ему в макушку, почти касаясь губами светлых мягких волос, - что случилось, можешь ты мне объяснить? Илай объяснил, и Дэн только подивился бездушию Дэймонда. Вот так история! А ведь Джесси не говорил, что ребенка распределили. Он обнял Илая покрепче, уже без смущения целуя куда-то в висок, в лоб, как маленького, только бы утешить, успокоить. - Дэн, Дэн, - зашептал омега, поднимая залитое слезами лицо, - а ты можешь его взять? - Не понял. - Усынови моего ребенка, - лихорадочно шептал Илай, глядя прямо в глаза - не отвернешься, - у тебя родственник сенатор, а жена – бета. Рано или поздно вы все равно завели бы детей, правда? Дэн до сих не рассматривал возможность им с Барб стать родителями приемным детям. Но в принципе омега прав. - Ты так доверяешь мне? - Ты лучший альфа, какого я знал в жизни. Мне будет спокойнее, если малыш будет с тобой. Кое-как успокоив Илая, Дэн уложил его в постель и заставил пообещать, что тот не станет предпринимать никаких решительных шагов. Действия Дэймонда могли объясняться лишь одной причиной – омегу вынуждают к побегу, в противном случае его просто показали бы потенциальным родителям через стекло, хотя обычно процедура ограничивалась просмотром фотографий и данных омеги-носителя. Можно было остаться с ним и подольше, но, лишенный подавителей организм альфы, ощутил изменения в состоянии Илая. Скоро, очень скоро начнется период, чем-то сходный с течкой, когда организм омеги, в стремлении подготовиться к родам, будет требовать секса. Илай этого еще не чувствовал, а вот Дэну уже полностью снесло крышу. - Прости, малыш, мне пора, - сказал он грустно притихшему под одеялом омеге, - я постараюсь сделать все, чтобы тебя не подвести. И, не выдержав, он прижался губами к распухшим от слез губам. Илай изумленно открыл рот, впуская его, языки встретились, обменялись вкусами. В штанах мгновенно стало тесно. - Прости, - резко отстранился Дэн, - много дел. В машине, отдышавшись и проглотив капсулу лекарства, он позвонил Джесси. - Срочно узнай, нет ли претендентов на ребенка, и готовь другие документы на усыновление. - Это какие же? – усмехнулся Коул. - Усыновителем буду я.