Ты больше не один

Через неделю позвонила Саманта: - Мистер Харпер, сегодня в одиннадцать состоится слушание по вашему делу. - Хорошие новости. Спасибо, мисс Уоллис. И вот он уже сидит напротив крупной дамы в строгом костюме чиновницы. - Мы рассмотрели ваши бумаги, мистер Харпер, и готовы пойти навстречу вашему желанию иметь ребенка. Вот списки, ознакомьтесь и выберите. - Мне нужен конкретный ребенок, - возразил Дэн, нахмурившись. – Мой адвокат черным по белому заполнил все документы, там есть номер генетической карты. Чиновница подняла на него бесстрастный взгляд. - Этого номера нет в списках, мистер Харпер. - А я уверен, что есть. Посмотрите получше, мисс… - Миссис Макдилан, - неохотно представилась она. Дэн сдержал нервный кашель – ну надо же, кто бы сомневался. - Миссис Макдилан, - проникновенно произнес он, - будьте добры, проверьте списки внимательно. Мы с супругой хотим взять именно этого малыша. И, поверьте, не останемся в долгу, - Дэн выразительно поиграл бровями. - Хорошо, я посмотрю еще раз, - смягчилась дама, - а вы пока проглядите буклеты, - она придвинула к нему россыпь ярких глянцевых картинок и посмотрела так же выразительно. Дэн взял в руки рекламные буклеты, стал перебирать, отмечая громкие названия и лозунги: «Здоровье – детям!», «Город надежды», «Вместе против рака» и другие. Запоминая названия благотворительных фондов, Харпер пытался вспомнить, слышал ли эти названия, есть ли такие на самом деле. Как врач со стажем, Дэн не видел особой пользы от благотворительных фондов, возможно, где-то в странах третьего мира с их бесконтрольной рождаемостью и огромным числом альф и омег в них был смысл. Но при плачевной демографической ситуации в Европе любой ребенок, даже с букетом тяжелых заболеваний, имел все шансы попасть в семью и получить квалифицированную помощь от государства. Однако он слышал от жены и тещи, что сенатор Гордон активно участвует в детской благотворительности. - Мистер Харпер, - окликнула его миссис Макдилан, - если вы что-то решите насчет пожертвования в один из фондов, мы с радостью ускорим процесс усыновления. Прозвучало, как откровенное вымогательство. А ведь они даже не таятся. Вся цепочка чудовищного по простоте замысла, наконец, построилась в голове Дэна. - Мы с женой с радостью поможем бедным деткам, - с готовностью ответил он, - думаю, полмиллиона будет в самый раз. По тому, как изменилось выражение лица чиновницы, Дэн понял, что с лихвой оправдал ее надежды. И с мрачной мстительностью добавил: - Сенатор Гордон, мой тесть, будет рад, что мы с женой не только станем родителями, но и спасем жизнь другим детишкам. И снова лицо миссис Макдилан претерпело удивительную метаморфозу. - Вы – зять мистера Гордона? Боже мой, как я могла не узнать вас! Ведь мы с мужем были на вашей свадьбе с малышкой Барб, - затараторила она, глядя подобострастно. - Такая красивая пара! Вы будете отличными родителями. А малыша я нашла, вот этот номер, был в самом низу списка. Из еще не рожденных, правда? - Верно. - Подождите пять минут, мистер Харпер, я только подпишу у судьи бумаги, и вы будете счастливым отцом будущего малыша. Выйдя из здания окружного суда с пакетом подписанных документов, Дэн отзвонился Коулу: - Джесси, я, кажется, все понял. Они вымогают у приемных родителей деньги под предлогом безвозмездной помощи благотворительным фондам. Проверь названия и работу таких организаций, как «Город надежды», «Свет мечты» и «Якорь спасения». - Отличная работа, Харпер. Еще немного, и у нас будет все, чтобы накрыть эту шайку. - Главное для меня – вытащить оттуда Илая и ребенка. - Ты поможешь не только им, но еще сотням омег, - напомнил Джесси. - Я понимаю, понимаю. - А для этого нам нужно признание главного участника. Сделай это, Дэн, и вы забудете о пансионате, как о страшном сне. Доктор Дэймонд, задумчиво покачиваясь с носка на пятку, листал копии бумаг на усыновление. - Все в порядке. Поздравляю, Харпер. Надеюсь, ваша очаровательная супруга справится с ролью матери для младенца. - Что за намеки, Гарри? - Никаких намеков. Когда ребенок родится и будет готов к усыновлению, вам позвонят. - Надеюсь, все пройдет, как надо? – уточнил Дэн, глядя в темные, опасные глаза акушера. Гарри – хороший врач, но взгляд у него – взгляд закоренелого преступника. - Проблем быть не должно, - уверил тот. Дэн похлопал его по плечу и отправился к Илаю. Сегодня тоже был неурочный день, но томить омегу неизвестностью лишние сутки, когда бумаги уже подписаны, было жестоко. - Привет. Илай вскочил, довольно шустро для его срока и бросился в объятья. От этой искренней радости и ничего не требующей взамен любви на сердце стало тепло. - Пойдем, - сказал Дэн и взял его за руку. - Куда? – удивился омега. – Тебе разрешили меня куда-то отвести? - Вообще-то у меня тут есть свой кабинет. Это окно меня сильно раздражает. А еще у нас сегодня праздник. - Праздник? Какой? – удивился Илай. – Погоди, я только возьму очки, ничего без них не вижу. Дэн спешил, поэтому подготовиться по всем правилам не получилось. Он только успел выгрузить на стол торт, шампанское, пластиковые стаканы и вилки, и вытащил из недр дивана колючий плед, понимая, что потом на это может не хватить времени. Илай вошел в кабинет, огляделся и просиял: - Шампанское и торт? Дэн! Неужели…? - Да, - Дэн защелкнул дверь на ключ и обнял его, целуя в висок. – Я стал официально отцом вот этого маленького альфы, - он огладил округлый живот омеги. - О, господи! – прошептал Илай. – Ты сделал это! - Ты попросил – я сделал. Ты же – мой омега, - ответил Дэн. – Черт, никогда не умел признаваться в любви. - Это лучшее признание, какое только может быть. Больше терпения на болтовню у них не осталось, на пол свалилась одежда вперемешку, куда-то полетели запонки и часы, только очки Илая Дэн успел бережно придержать и положить на стол – без них ему будет совсем трудно. Когда все закончится, можно будет свозить его к знакомому окулисту и сделать операцию на глаза, подумал Дэн прежде, чем рассудок окончательно отключился. Когда через полчаса, отдышавшись и натянув помятую одежду, они ели торт вилками и запивали шампанским, Дэн объявил неприятную новость: - Малыш, не хочу тебя огорчать, но я вынужден уехать. Илай отложил вилку, краска разом схлынула с его лица. Дэн схватил его ладони, крепко сжал. - Я знаю, как тебе страшно, мне тоже страшно оставлять тебя тут одного. Но я ничего не могу изменить. Это важный симпозиум, съезд психиатров, которые лечат омег в пансионатах вроде этого. Я должен представить доклад, который, возможно, изменит судьбу всех, кто попадает в такие заведения. Илай механически кивал на его слова, но выглядел безжизненным, как сломанная кукла. - Посмотри на меня, - велел ему Дэн. Илай послушался. В глазах стояли слезы, но ни намека на укор или обиду. - Я улетаю через три дня, в четверг. Если все будет хорошо, вернусь уже в воскресенье. - Да, ладно, - сказал Илай смиренно, - ты не волнуйся, Дэн. С нами все будет хорошо. Удачи тебе. Дэн притянул его к себе. - Сделаешь кое-что для меня, Илай? - Для тебя – все, что угодно. Харпер пошарил в карманах в поисках мобильного телефона. - Нужно рассказать на камеру обо всем, что с тобой произошло. С первого дня, обо всем без утайки. Возможно, это станет нашей с тобой гарантией безопасности. Материал оказался просто бомбой, так заявил Джесси, когда Дэн скинул ему видеозапись признания Илая. Не так уж мало знал омега о том, что творилось в пансионате. Начиная с момента ареста и до нынешнего времени выявилось до двадцати нарушений прав и свобод гражданина, некоторые из которых даже могли квалифицироваться судом, как пытки. Принудительный прием гормонов, чтобы вызвать преждевременную течку, использование генетического материала омеги без его согласия, рацион, который позволял выживать, но не оставлял сил сопротивляться, унижение человеческой личности, избиения и попытки насилия. Джесси также рассказал, что названные Дэном благотворительные фонды занимаются отмыванием денег для предвыборных компаний политиков, в частности сенатора Гордона. - Осталось смонтировать материал и запустить в прессу. Я знаю несколько надежных, независимых каналов, - потирал руки Коул. - Придержи коней, - осадил его Дэн, - запустишь, когда Илай будет на свободе. - Договорились, друг. Мы посадим этих гадов. Сестричка Грейс тоже принесла хорошие новости: бумаги на дом Бернсов в Ноттинг-хилле, наконец, были оформлены. Дэн счел это хорошим знаком. Он успел еще раз повидаться с Илаем перед отлетом в Эдинбург. Омега выглядел неплохо, на вопрос, что привезти ему в подарок, смущенно опустил глаза и тихо сказал: - Себя. - Дэн, - Барбара вошла в спальню в тот момент, когда он застегивал чемодан, - пришел отец и хочет с тобой поговорить. Он очень не в духе. В последние дни жена вела себя тише воды, ниже травы. Не язвила, не донимала расспросами. В гостиной на журнальном столике Дэн замечал тонкую брошюрку по воспитанию детей. Барбара пыталась исправиться, не понимая, что ничего уже не исправить. В жизни Дэна появилась связь покрепче уз брака. Сенатор Гордон ждал зятя в библиотеке, и на этот раз всем видом напоминал Зевса-громовержца. - Ты очень разочаровал меня, сынок, - проговорил он, едва за Дэном закрылась дверь. - Так же, как и вы меня, сэр, - и не подумал отпираться Харпер. Пора расставить все точки над i. – Вот уж не думал, что вы окажетесь идейным вдохновителем торговли детьми. Сенатор побагровел от злости. - Что за нелепое обвинение! Никогда Гордоны не были преступниками. Пять веков честной службы родине – вот что такое моя семья. А ты, сосунок, посмел распускать про нас порочащие слухи. Дэн только пожал на это плечами. - Это не слухи, сэр. Это факты. С вашего согласия в пансионате «Возрождения» пытали и унижали беременных заключенных. Цель была одна: заставить омег совершать противоправные действия, например, побег или попытку навредить плоду. Это каралось продлением срока заключения и позволяло вашей шайке безнаказанно использовать тело несчастного, как инкубатор еще и еще, сколько позволял отпущенный природой ресурс. Часть рожденных детей, наверняка, проходила по другим спискам, чтобы нельзя было отследить ваш размах. - Какой бред, - пыхтя от злости, прошипел Гордон, - и я слышу это от своего зятя, от сына своего лучшего друга… - Погодите, вы еще не знаете о фондах. Это тоже бред? Но тогда почему все эти фонды созданы и оформлены на вас и Анджелу Гордон? - Все это ложь! Дэн развел руками. - Ты не посмеешь рассказать об этом, - задыхаясь так, словно его сейчас хватит гипертонический криз, выговорил сенатор, - это все глупости, тебе никто не поверит. - Посмотрим. - Это все тот мальчишка? Омега? А ты не боишься, что с ним что-то случится? Сердце нехорошо екнуло. - Вы мне угрожаете, сэр? - Угрожаю, чертов ты ублюдок! И предлагаю договор. А ты его примешь, если не хочешь, чтобы твоя грязная шлюшка сдохла при родах. - Папа, - сунулась в библиотеку Барба, но оба мужчины враз рявкнули: - Прочь! Сенатор, тяжело, с присвистом дыша, рухнул в кресло, держась за сердце. Его можно было бы даже пожалеть, если бы минуту назад он не угрожал расправой над Илаем. - Давай договоримся, Дэниэл. Ты получаешь ребенка, омегу и развод и взамен молчишь обо всем, что накопал. В противном случае, ты знаешь, у меня длинные руки. Я найду способ уничтожить все, что тебе дорого. - Как благородно. Угрожать омеге и ребенку. Если бы ваши избиратели узнали… - Ты принимаешь условия или нет? Дэн поколебался. С одной стороны, он хотел остановить мучения омег в пансионате, это было важное, большое дело. А с другой, не смел подвергать риску Илая и малыша. Мысленно он попросил прощения у тех, кому пока не мог помочь. Возможно, позже, когда Илай родит, и можно будет вывезти их с маленьким за границу на время разбирательства. - Я согласен. - Вот и славно, - тут же выдохнул сенатор и, схватив бокал с виски, влил в себя все его содержимое. Выходя из библиотеки, Дэн едва не налетел на замершую на пороге Барбару. Время поджимало, и он промчался мимо, не сказав жене ни слова на прощанье.