Ты больше не один

Илай сидел за столом и смотрел в книгу, но не видел строчек. Он видел небо и поднимающийся в высоту серебристый самолет, уносящий Дэна Харпера в не такой уж далекий Эдинбург. Всего полтора часа в воздухе, это как на машине из центра Лондона до пансионата «Возрождение». Всего четыре дня, не так уж долго. Объяснить бы это глупому сердцу, которое, вопреки рассудку, заходится от тоски. А еще любит и эгоистически радуется, что из всех омег пансионата счастливый билет вытянул именно он, Илай Бернс. Его ребенок не исчезнет в безвестности, у него будет лучший на свете отец. И он сам не останется один, потому что если альфа решает кого-то назвать своим омегой, то разлучить их может только смерть. Поворот ключа в замке заставил Илая неловко подняться. Движение тут же отдалось болью в пояснице, тяжелый живот тянул вниз, делая привычные действия весьма затруднительными. Кто же это? Обход уже был, а до обеда еще далеко. Удивлению омеги не было предела, когда в бокс вошла, стуча каблучками-шпильками молодая женщина, настолько красивая, словно сошла со страниц глянцевого журнала. В ее неброском наряде сразу чувствовались стиль и шик на миллион долларов. А на лице такое презрение и брезгливость, словно красавица увидела козявку, заползшую на ее туфельку. Илай сразу понял, кто к нему пожаловал. - Это ты, значит, тот самый? – небрежным движением поправив прическу, спросила она. – Я Барбара Гордон, да-да, жена доктора Харпера и мать… этого, - она указала длинным наращенным ногтем на живот омеги. Илай инстинктивно прикрыл его ладонями. Он не знал, что сказать, как вообще вести себя в такой ситуации. Было жутко неловко. Черт, он же никогда не хотел переходить дорогу этой женщине, разрушать семью Дэна. Тот все решил сам. Но для его жены это не отговорка. - Простите, я… - начал было он, но Барбара перебила: - Послушай меня, шлюха. Мне плевать, что ты тут себе возомнил, Дэна ты не получишь. Ни его, ни ребенка! Не будет никакого развода, ты понял меня? Илай смотрел на нее расширившимися глазами. Женщина говорила с такой неистовой, выкристаллизованной злобой, что даже воздух, кажется, стал темнеть. - Я – мать этого отродья, я, он свяжет нас с Дэном, сделает настоящей семьей. А ты должен исчезнуть из его жизни навсегда. Умереть. Ясно? – цедила она. Илай не мог смотреть на ее искривленные злостью черты, но и не мог отвести взгляд. Ребенок возился внутри, тоже напуганный чужим голосом, напряженной обстановкой, грохотом сердца отца. - Уходите, - попросил Илай. – Вы пугаете малыша. - Глупый омега, - стремительно приблизившись к нему, она вцепилась острыми ногтями в подбородок, притягивая к себе, - я убью этого младенца, если ты посмеешь связаться с моим мужем. Один телефонный звонок, и я придушу его в колыбельке. Да-да, мы с Дэном уже выбрали сыну очаровательную голубую колыбельку с мишками. - Уходите! – Илай отстранился и вцепился в край столешницы. Внезапная слабость подгибала ноги. Барбара Гордон засмеялась, хищно обнажая зубы и, помахав ему ручкой, ушла. Илай с облегчением оперся руками о стол. Колени дрожали, в спине разливалась тупая боль, будто к пояснице привесили гирю. Он опустил взгляд вниз и вздрогнул: на полу алели капельки крови. Звонок из пансионата застал Дэна Харпера в воскресенье утром. До отлета из Эдинбурга оставалось два часа, и он коротал время в маленьком уютном кафе, потягивая местное пиво. - Доктор Харпер, вас беспокоит сестра Гилберт из пансионата «Возрождение». Вы указаны в документах на усыновление младенца. - Все верно. - Приезжайте за сыном. Ребенок готов к усыновлению. - Уже? – изумился Дэн, одновременно и радуясь, что все благополучно закончилось, и расстраиваясь, что Илай оказался один в момент родов. Бедный мальчик. Но зато теперь он сможет забрать их обоих домой. - Скажите, а его отец… - Кто? - Омега, который вынашивал ребенка. Как он себя чувствует? - Доктор Харпер, я детская сестра, - с укоризной ответила Гилберт и положила трубку. Дэн почувствовал какой-то странный трепет, хотя ничего, казалось, не предвещало беды. Он набрал номер Дэймонда, послушал гудки и помчался в аэропорт, откуда позвонил Джесси и Грейс с просьбой его встретить. Могла понадобиться юридическая поддержка для освобождения Илая и просто помощь с малышом. Остаток времени до рейса Дэн безостановочно наматывал круги по залу ожидания, нервируя других пассажиров. - Наконец-то я увижу своего племянника, - радостно воскликнула непосредственная Грейс, сидевшая на заднем сидении машины Джесси, когда Дэн поспешно закинул в багажник чемодан и прыгнул в салон. - Гони, - скомандовал Харпер, - ох, я и сам очень хочу его увидеть… их обоих. Коул только усмехнулся в зеркало заднего вида. В Лондоне было слякотно в этот день, но в пригороде шел снег. Он кружил в воздухе и таял, лишь соприкасаясь с мокрой черной дорогой. Сердце Дэна колотилось от радостного предвкушения новой жизни. - Куда ты повезешь их? – разумно поинтересовался Джесси. – Ведь не в особняк же, к Барбаре на съедение? - Актуальный вопрос, - вставила Грейс, - дом Илая тоже не подходит. Он в ужасном состоянии. Я осмелилась нанять бригаду для ремонта, но в порядок его приведут еще не скоро. - Черт, я и не подумал об этом, - огорчился Дэн, - все случилось так быстро. - В таком случае, приглашаю вас к себе, - подмигнула сестричка, - в смысле, в отцовский дом, он и твой тоже. Думаю, папы были бы рады, если бы мы все жили там. Решение показалось отличным. Дом, в котором после женитьбы Дэна Грейс осталась одна, был на самом деле просторным и удобным, с двумя большими детскими, с качелями и бассейном в саду. За веселой болтовней они добрались до пансионата и тут же примолкли – таким мрачным показалось это серое каменное здание с решетками на окнах и бетонным забором по периметру. Место боли и отчаяния. - Подождите меня здесь, - велел Дэн, забирая протянутые Коулом бумаги на освобождение Илая, - и пожелайте удачи. Никогда еще он не входил в пансионат с таким внутренним трепетом. Медсестра на посту была незнакомая. Она поднялась ему навстречу: - Кто вы, мистер? - Доктор Харпер, психиатр, - показал Дэн свой бейджик, - где доктор Дэймонд? - Доктора Дэймонда нет. За него доктор Сильвестр, вы найдете его в ординаторской. Дэн нахмурился – за каких-то четыре дня все так изменилось, будто это была какая-то совсем другая клиника – и устремился в ординаторскую. - Доктор Сильвестр? – спросил он, увидев статного молодого мужчину в костюме хирурга. – Приятно познакомиться, Харпер, психиатр. Мужчины пожали друг другу руки. Дэн протянул Сильвестру бумаги, тот с удивлением взял, бегло проглядел: - Что это? - Документы на освобождение одного из заключенных. Илай Бернс, находился в шестом боксе, должен был родить два или три дня назад. Доктор в затруднении уставился на Дэна. Еще раз кинул взгляд на документы и вдруг догадался: - А, это тот омега, который умер во время кесарева сечения? Бедный парень! Дэну показалось, что на него обрушился потолок. - Умер? – севшим голосом переспросил он. - Да. Отслойка плаценты, открылось сильное кровотечение, помочь не смогли. Хорошо, хоть ребенок остался жив. В следующий миг папка с бумагами полетела на пол, а Сильвестр оказался притиснут к стене. Не помня себя от злости, альфа душил доктора его собственным хирургическим костюмом. - Ты оперировал? - Не-е-ет, - прохрипел акушер, дергая ногами, - старый доктор. Отпустите, что вы де… Дэн отшвырнул его и уперся ладонями в стену, тяжело дыша. - Я хочу увидеть тело и результаты вскрытия. Сильвестр медленно поднялся и, сразу отгородившись от Дэна столом, осторожно спросил: - Вам плохо? - Мне? – глухо переспросил Харпер. – Мне никак. Вы меня убили одним словом. Дэймонд убил меня. И Гордон, мать его… - Я позову сестру, - поднимая трубку, пролепетал Сильвестр. - К черту сестру. Велите подготовить ребенка сию минуту. Дэн поднял папку с бумагами, сунул ее в руки акушера и стремительно вышел. В детском отделении было тихо. Медсестра испуганно шарахнулась с дороги, когда увидела входящего Харпера, но быстро указала нужную кроватку. Над колыбелькой висела генетическая карта малыша, с фотографии которой на своего альфу смотрел серьезный и чуточку грустный Илай. - Ребенок готов, доктор Харпер. Вы можете его забрать. - Спасибо, - прошептал Дэн, бережно вынимая запеленатого в одеяльце малыша из колыбельки. Грейс, увидев брата, выскочила из машины, ринулась навстречу с ликованием на лице. И побледнела, поняв, что он один и чернее тучи. - Подержи, - коротко велел он сестре, протягивая ребенка, и обратился к Джесси, - а ты - запускай. С выражением оторопи и неимоверного сочувствия на лице Коул потянулся за ноутбуком, лежащим на переднем сидении, загрузил его и защелкал клавишами. - Что случилось, братик? – тихо спросила Грейс. - Они убили его, - сквозь стиснутые зубы выговорил Дэн, - они убили моего омегу. Он вернулся в пансионат за Илаем, вернее, за тем, что от него осталось. Коробочка пепла – умерших заключенных кремировали без промедления, зачастую не успев сообщить родственникам о смерти, - и вещи: две книги и очки. Сенатор Гордон часто работал по ночам, поэтому Дэн застал его в кабинете над бумагами. Это было хорошо, не хотелось унижаться и вытаскивать старого друга своего отца из постели в нижнем белье. - Дэн? – удивился тесть. – Что ты здесь делаешь среди ночи? Не говоря ни слова, Харпер приблизился к его столу и положил то, что держал в руках: жестяную коробочку с пеплом, очки и два томика стихов. - Что это? – настороженно спросил сенатор. - Это то, что осталось от меня, - хриплым от непролитых слез голосом ответил Дэн, - я хочу знать, почему вы нарушили наш договор? - Н-но… я ничего не приказывал… - побледнел Гордон, на его лбу выступила испарина. – Послушай, Дэн, это какое-то недоразумение. Случайность. Разве не могло быть случайности? Я не отдавал приказа убить омегу. - Я не верю вам. - Я его не убивал! – грузно поднимаясь, повысил голос сенатор. - А я вас – убил, - ровно ответил Дэн, - включите телевизор. Сенатор Гордон посмотрел на него диким, расфокусированным взглядом и кинулся мимо из кабинета. Дэн аккуратно взял свои вещи, прижал к груди и пошел прочь. Когда он отъезжал, то слышал у дома сенатора звук полицейских сирен. - Дэн? – Барбара выглянула из будуара с зеленой маской на лице. – Ты вернулся? - Да, но уже ухожу. - Но сейчас ночь, какие у тебя дела ночью? Опять спешишь к своему беременному омеге? Дэн замер, так больно полоснули эти слова по открытой ране. - Его нет, Барбара. Его больше нет. Неожиданно он почувствовал, как сильно устал. Настолько, что хотелось лечь, свернуться в комочек и уснуть навсегда. Лишь только то, что он теперь в ответе за жизнь ребенка Илая, держало его на плаву. - О! – сказала Барбара. – Ты так сильно расстроен? Хочешь, налью тебе чего-нибудь выпить? Кстати, а что с ребенком? - Ребенок выжил, - рухнув на диван, опустил лицо в ладони альфа. Барб тут же сбегала и принесла ему бокал виски со льдом – это был единственный коктейль, который жена освоила. - Спасибо, - сказал Дэн, но не притронулся к алкоголю. - Дэн? – Барбара присела рядом. – Ну, перестань. Ведь ребенок же выжил. Ты сам хотел его, так забери к нам домой, мы будем с ним играть, будем, как настоящая семья. Над ее инфантильным лепетом можно было бы посмеяться, если б не было так беспросветно темно. - Извини, Барб. Я больше так не могу. Мы разводимся. - Но почему? – воскликнула она. – Его же больше нет. Нам никто больше не мешает. - Дело не в этом, Барб. - Но я думала… я думала, ты хочешь от меня уйти к нему. К этому белобрысому омеге. Дэн поднял голову и посмотрел ей в глаза. - Что ты сказала? - Я сказала, что теперь твоего проклятого белобрысого любовника больше нет, - со злостью выплюнула она, - и нам никто не мешает жить, как пре… Дэн залепил ей звонкую пощечину, прямо по зеленой дряни на ее лице. - Ты была у него, да? Барбара отшатнулась, прижимая руку к щеке. Из глаз катились слезы. - Ты была у него и что-то с ним сделала? - Ничего я с ним не сделала, - взвизгнула она, - мне противно прикасаться к таким, как он. Посмотрела на твоего разлюбезного любовника и ушла. - Мерзавка! – с ненавистью бросил Дэн и, плюнув на вещи, которые собирался взять с собой, покинул этот дом навсегда.