The fetus / Плод

Хан сильнее зажмурила глаза и отдалась холодному потоку воздуха, который обжигал ее спину. И буквально в ту же секунду, Соа ощутила резкую боль вокруг запястья и сильный удар ребрами о бетонную плиту. Она раскрыла глаза, почувствовав, что на нее капнуло что-то теплое. Оно медленно стекало по ее щеке, а затем по шее. Чонгук с измученным от боли лицом держал Хан за руку. — Отпусти! — Соа, нащупала ногой выступ в отвесной стене, и оттолкнулась, пытаясь вырвать запястье. — Отпусти или умрем вместе. Чонгук ничего не ответил, он лишь сильнее стиснул зубы и простонал. Кровь парня продолжала стекать по его пальцам и капать на лицо Хан. Девушка еще сильнее уперлась ступнями, шаркнув подошвой ботинка о стену: «Отпусти… иначе упадешь». Взгляд парня медленно мутнел, он подался вперед через ограждение, но продолжал удерживать Соа. Еще несколько капель крови, одна из которых попала ей на губы. Руки и тело Чонгука слабели. Хан понимала, что он не собирается ее отпускать и будет держать до тех пор, пока не потеряет сознание и не упадет вместе с ней. Девушка обхватила свободной рукой стальную перекладину и зацепилась ботинком за выемку в стене. Кисть Чона совсем ослабла, а глаза потеряли фокус. И скользнув вперед, он повис на ограждении балкона. Видя все это, Хан подтянулась вверх, цепляясь подошвой обуви о шершавый бетон. Парень, стиснув зубы, из последних сил вытягивал ее к себе. Перетащив девушку через парапет, он упал в обморок. Соа поднялась на ноги, перескочила через Чона и побежала к выходу. Стены и пол в подъезде были измазаны кровью, а из приоткрытой двери напротив торчал кроссовок Джоя. Соа в ужасе метнулась к лестнице и сбежала вниз, но с каждой ступенькой ее скорость уменьшалась, пока она совсем не остановилась. Хан завопила и ударила ладонью о стену. Она не могла уйти, не могла бросить парня. Чертово чувство долга, чувство ответственности, въелись в подкорку ее головного мозга, точили и разъедали Соа изнутри. Девушка спустилась плечом по стене и села на ступеньку. Если она сейчас сбежит, то Чон умрет и Хан будет виновна в этом, также как виновна в смерти того студента. Она медленно поднялась и пошла вверх по лестнице. Каждый шаг давался ей с колоссальным трудом, словно ее ноги затягивало болото. Соа зашла в квартиру и направилась к балкону. Парень продолжал лежать в том же положении, а его футболка стала почти полностью багровой. Девушка взяла его за руки и потащила внутрь. Чонгук был настолько тяжелым, что Хан протяжно простонала, когда затаскивала парня на кровать. Сняв с него куртку и задрав футболку, та увидела несколько порезов и одну глубокую рану между ребер, из которой проступала кровь. Вскипятив чайник, Хан добавила в воду соль и опустила в нее чистое полотенце. Когда махровая ткань немного остыла, девушка осторожно вытирала кровь с его бледного тела. Соленая вода попала в порезы Чонгука и, ежась от боли, он начал приходить в себя. Соа снова прижала горячее полотенце к ране парня, и тот прорычал, стиснув зубы. Хан с жалостью смотрела на его мучения и, пытаясь хоть как-то унять боль, она провела влажной ладонью по лбу Чона, убирая прилипшие волосы. — Позвони Юнги или я сейчас сдохну, — Чонгук схватил Соа за руку, которой она держала окровавленную ткань. На шее парня росой проступил пот, и он протяжно простонал. Девушка выпустила полотенце и прощупала карманы его джинсов. Вытащив телефон, она провела пальцем по экрану, но он оказался заблокирован. — Скажи код, — Хан развернула смартфон к Чону. — 09…21, — Чонгук сжал губы и прикрыл веки. Воздух комком застрял в горле Соа. 21 сентября - дата смерти Боры. Руки девушки задрожали, и она выронила телефон на постель. — Кто для тебя Чон Бора? Говори, — Хан подскочила с кровати и тело парня отпружинилось вверх, причиняя ему новую порцию боли. — Она моя племянница, Хан, — Чон облизнул пересохшие губы и сморщился, — я знаю, что она любила тебя, а еще… я знаю, что это ты подтолкнула ее к самоубийству. — Что?! В чем моя вина? Я ее вообще не знала! И как я ее подтолкнула? Тем, что выкинула письмо? Тогда половина школы должна быть на кладбище. Это бред, Чон! — Соа от злости размахивала руками, разрезая ими застоявшийся воздух. — Заткнись лучше, Хан. Не строй из себя невинность. Я знаю чем ты занималась. Какого это, Соа, наркоту толкать? Смотреть на людей, которые гниют заживо? — Чонгук уже не говорил в полный голос, а шипел. — У меня были на то причины, — глаза Хан забегали, и она отвернулась, чтобы не выдать своего смятения. — Надеюсь, они были вескими… твои причины, — Чон откашлялся и загнулся, — зачем ты писала Боре? Зачем? Зачем заставила выброситься? Она настолько была тебе противна? — Ты бредешь? Я не писала ей! Я ее вообще не знала! — Однако... номер, с которого приходили сообщения, был зарегистрирован на тебя, Хан. Что ты на это скажешь? — парень прижал соленое полотенце к ране и промычал. — Это какая-то ошибка, — девушка мотала головой, не веря его словам, — это не я… это ошибка! — Подожди, Хан. Наступит время, и я собственноручно уничтожу тебя, выверну наизнанку. Унижу, вкатаю в грязь тебя и всех членов твоей семьи. Ты ответишь за ее слезы. Соа сорвалась с места и нависла над парнем, плотно сомкнув пальцы на его шее: «А не ты ли, Чон, причастен к смерти Арым?» — Я не такая сволочь, как ты думаешь, Хан, — Чонгук провел ладонью по талии девушки и издевательски улыбнулся, — если ты считаешь, что я не в состоянии зажать тебя, то сильно ошибаешься… — А ты попробуй, Чон, — Соа наклонилась до губ Чонгука и едко улыбнулась. Она заметила блеск в его глазах, — попытайся вздохнуть. Он из последних сил скинул с себя девушку и уселся ей на живот. Обхватив ее запястья ладонью, Чон вдавил их в подушку. — Скажи, Соа, Ви хороший любовник? Чему он тебя научил? — В ответ Хан лишь отрицательно качнула головой, ощущая его обжигающее дыхание. — Что? Не научил? — Глаза парня победно заблестели, — а я все думаю, от чего он так бесится. Как тигр ходит кругами и облизывается. Сильно ты его задела, Хан, — Чонгук склонился над ней еще ниже. Чем ближе прижимается Чон к телу Соа, тем сильнее запах крови. Девушка морщится, но не может столкнуть его, и парень наваливается еще сильнее. Но неожиданно его руки слабеют. Он резко выпускает запястья Хан, и теряет сознание. Соа становится еще труднее дышать, и из последних сил она скидывает с себя Чонгука. Девушка поднимается, оборачивается назад, и видит совсем бледное лицо парня. Схватив телефон с постели, она набирает Мина, но тот не отвечает. Соа звонит опять и мысленно просит его взять трубку, но ничего. Отчаявшись, Хан скидывает вызов и возвращается к Чонгуку. Девушка бьет его по щекам, но тот не реагирует. Тогда она полотенцем надавливает ему на рану и парень приходит в себя. — Только не отключайся, слышишь? — Хан снимает с себя свитер и накрывает им остывшее тело Чонгука, а сама садится на пол возле кровати. Зажав его ладонь в своей, она дыханием пытается согреть холодные пальцы Чона, — Юнги обязательно перезвонит. За окном стало еще темнее, а за дверью послышался непонятный шорох. Хан поднимается на ноги, вспомнив о Джое, и выходит в подъезд. Пнув кроссовок мужчины в его квартиру, она закрывает дверь и возвращается к Чону. Парень еле дышит, но все еще в сознании. Он медленно открыл глаза и посмотрел на обеспокоенное лицо Хан. Она медленно приблизилась к нему и легла рядом, пытаясь хоть как-то согреть его. — Почему ты не уходишь, Хан? — Чон произносил каждое слово с большим трудом и глубоко дышал. Соа не отвечала, он лишь прикрыла его губы своей рукой, призывая молчать. Хан снова взяла телефон и набрала сообщение Мину, в котором описала ранение парня и их местонахождение. — Чонгук, я, правда, не писала Боре. Я действительно ничего о ней не знала, поверь мне. Я не желала ей смерти, — девушка сильнее сжала его ладонь и уткнулась носом в шею Чона, — поверь. За окном стало совсем темно, вдалеке подсветили Сеульскую телебашню со скользящими огнями фуникулера на горе Намсан. Кран на кухне продолжал капать, а внизу опять завопила соседка. Женщина отчитывала и била своего мужа алкоголика. И несмотря на весь ужас, что творился вокруг Соа, люди в этом доме продолжали жить. Каждый раз, когда Хан ощущала, что пальцы парня выпускают ее ладонь, она одергивала его руку, возвращая Чона в сознание. Наконец телефон зазвонил. Юнги нервничал, несвязно говорил и просил потерпеть до прихода его людей, а еще умолял девушку не убегать. Он знал, что просить об этом глупо, но мужчина все равно надеялся. Только ее возвращение поможет Ви. Соа долго молчала, тяжело дышала, но все-таки ответила согласием. Спустя двадцать минут в дверь постучали. В квартиру зашли трое мужчин, одного из которых Соа уже видела в казино. Самый высокий — по-видимому, врач, открыл небольшой чемоданчик и достал медицинские перчатки. Он что-то спросил у Чона, но что именно Хан не расслышала, а потом парень громко простонал. Соа зашла в ванную и закрыла за собой дверь. Она открыла кран и села на пол, прикрыв уши руками, но даже сильный напор воды не заглушал крики Чонгука. Девушка устала, она морально истощена и измучена. Соа сейчас больше всего на свете жалеет о том, что ей так и не удалось покончить с собой.

***

Трое мужчин аккуратно положили парня в микроавтобус и задвинули дверь. С лица Чона еще не сошла боль, которую он испытал двумя часами ранее. Соа отвела от него взгляд и повернулась к окну, крепко сжимая в руках рюкзак с ноутбуком. Дорога от Сеула до Пусана занимала больше четырех часов. В пути Хан узнала, что Джой мертв и что люди Госпожи Шин уже успели избавиться от улик. Сожалела ли Хан о случившемся? Нет. Со смертью мужчины она вычеркнула из своей жизни этот постыдный эпизод с наркотиками. Но мысль о том, что Чонгук может спокойно убить человека, не отпускала ее, заставляя смотреть на него совсем другими глазами. Сквозь сон Соа почувствовала что-то тяжелое на своем плече. Секретарь хозяйки еще раз дотронулся до нее рукой и шире открыл дверь машины, призывая Хан выйти. Соа качнула головой и последовала за Намджуном. — Давно не виделись, Хан, — мужчина вызвал лифт и развернулся к ней спиной. При тусклом освещении ткань его дорого пиджака смотрелась еще благороднее, — заставила ты всех понервничать, — он обернулся и подмигнул ей. — Только не думайте что я рада возвращению, — Соа выдохнула, сжимая рюкзак еще крепче. — Снова сбежишь? — Двери лифта открылись, и Ким пропустил девушку вперед. Он не сводил с нее глаз, подмечая, что за время его отсутствия Соа стала более зрелой и жесткой. — Снова. Буду пытаться до тех пор, пока не надоест мне или Госпоже Шин, — Хан сама нажала на нужный этаж, заметив, что мужчина застопорился, спрятав от волнения обе руки в карманы брюк. — Как знаешь, Соа. Только не думаю, что у тебя появится эта возможность, — двери лифта открылись и Намджун прошел вперед, — теперь я буду твоей тенью до тех пор, пока Ким или Чон не вернуться к своим обязанностям. И поверь, Хан, жалеть я тебя не стану, — на этих словах он выпустил руки из карманов. На этот раз Ким точно не повторит прошлых ошибок. — Плевать, никто не остановит меня. Я вот только одного не могу понять, почему хозяйка так настырно пытается удержать меня возле себя, — Соа остановилась возле кабинета Госпожи Шин, — не думаю что причина в моей уникальности. Если исходить из логики вещей, то я думаю, что причина в моем отце… я права? — Девушка пристально посмотрела в глаза мужчине, — отвечайте, секретарь Ким. Дело в моем отце? — Спроси у нее сама, — Намджун отвел взгляд, но Хан успела уловить смятение в его глазах. — И спрашивать не нужно, я знаю что права. Только пусть не думает, что сможет крутить моим отцом, удерживая меня. Наверняка Арым попала сюда по этой же причине, — девушка прислонилась спиной к стене и расставила ноги, — удивлены, что я все знаю? Пусть я совсем молодая, но далеко не глупая. Соа подкрепляла каждое свое слово реакцией секретаря, что растерянно распахнул пиджак и убрал руки в карманы брюк. Мужчина протяжно вздыхал, не зная что ответить. Он сделал несколько шагов вперед, но потом резко развернулся и подошел к Хан: «Ты даже не представляешь, на что она способна ради достижения своей цели. Хозяйка никого не пожалеет». После этих слов Намджун открыл кабинет женщины и вошел, оставляя Соа ждать в коридоре. Девушка спустилась спиной по стене. Усевшись на пол, она устало провела рукой по лицу и положила голову на колени. Хан сейчас действительно не знает, как жить дальше и что делать. Наверняка в университете уже готовы документы на ее отчисление, поэтому появляться там уже нет смысла. Мать сбежала с любовником, отец пытается разрулить проблему с журналистами и остаться «идеальным» в глазах общественности, а она… — Соа? — девушка подняла голову и увидела Мина, что с сожалением смотрел ей в глаза. — Что? — Хан оттолкнулась рукой от пола и встала, — не нужно делать такое лицо, словно вы о чем-то жалеете. — Соа, прости меня. Но я, правда, должен был им все рассказать, ради Тэхена, — мужчина положил свою руку на ее плечо. — Хватит приплетать сюда Ви. Не заставляйте меня ненавидеть его еще сильнее, — Хан скинула ладонь Юнги, — как только я пытаюсь выбраться из этого болота, он как балласт тянет меня вниз. — Соа, пожалуйста, — мужчина небрежно провел рукой по своим волосам, — только ты можешь его вытащить. — Вы ошибаетесь, Мин Юнги. Ему не я нужна, а специалист, — Хан направилась в сторону лифта. — В тебе есть хоть капля жалости?! — Мужчина в гневе вскинул руки. — Черт! — Соа быстрым шагом вернулась к Юнги, и со всей силы его толкнула ладонью в грудь, — вам ли о жалости говорить?! А кто меня пожалеет?! Я все сказала! — Девушка вернулась к лифту и нажала кнопку вызова. Когда хромированные двери открылись, Хан обернулась к мужчине: «Не думаю что смогу вернуть вещи вашего брата. Вышлите мне номер счета, и я переведу вам деньги». — Дурочка, — он устало прислонился спиной к стене. Юнги действительно ее жаль, но еще больнее ему видеть мучения Кима. Соа спустилась к машине секретаря и села на отполированный капот. Хоть мужчина просил ее ждать наверху, она все равно ушла. Хан сбежала, потому что не могла больше там находиться. На нее давили эти темные, почти черные стены, но больше всего ее раздражали слова Мина. А какой помощи идет речь? Тэхен взрослый человек который сам загнал себя в этот угол и пока он не найдет корень своей проблемы, ему никто не поможет. — Я же просил ждать наверху, — голос Намджуна звучал немного угрожающе, и девушка соскользнула с капота, чтобы не злить его еще больше, — поехали, Соа. — Сначала заедем к Ви, мне нужно забрать свою вещь, — Хан села рядом с водителем и пристегнулась. Она была уверена, что секретарь не откажет в этой просьбе. Когда машина Намджуна вырвалась из автомобильного потока ночной трассы, он повернул на узкую дорогу к дому Ви. Девушка думала что поднимется одна, но мужчина одернул ее и попросил подождать. Теперь Соа поняла - он действительно ее тень. — Пойдем, — секретарь взял два больших бумажных пакета и закрыл авто. Поднявшись к квартире, Намджун попросил Хан достать ключи из кармана своего пиджака и открыть дверь. Соа трижды прокрутила совсем новый замок и вошла внутрь. Сняв ботинки, она пошла на холодный воздух, который сквозил из приоткрытого балкона. Сам Ким лежал на кафельном полу, повернувшись спиной к входной двери. Хан нагнулась, чтобы коснуться его плеча, но вовремя себя остановила. — Ким Тэхен, — девушка понизила голос и подошла ближе к Ви, касаясь его ступнями, — ты меня слышишь? Секретарь Ким скинул пакеты в прихожей и вышел, оставляя дверь в квартиру приоткрытой. Он не понимал, что между этими двумя происходит, но успел заметить, что рядом с ней его друг погибает. — У тебя осталась моя вещь, — Соа голенью задела бедро Тэхена, — верни ее. — Нашлась, Хан, — он медленно повернулся к ней торсом. Растянутая серая майка и темные трикотажные штаны, свисали с его некогда крепкого тела. — Выглядишь неважно, — девушка посмотрела на его осунувшееся лицо и небольшую щетину, которую прежде никогда не видела, — но извини, порадовать тебя нечем, — она наигранно вывернула карманы джинсов, — я больше не в деле, у меня даже экстази нет. Соа сейчас издевается над ним, видя как того ломает - Тэхен опустошен и измучен. Хан же пытается заменить чувство глубокой симпатии и жалости на отторжение. Она даже смотрит на него пренебрежительно — сверху вниз, но когда встречается с его растерянным взглядом, сразу прячет глаза. — Измываешься, Хан, — он снова рухнул спиной на пол в неуклюжей попытке встать. — Где железная коробка? — Девушка с напускным безразличием смотрит на Тэхена. — Соа, — ослабевшей рукой Ви обхватил щиколотку Хан, — останься, не уходи. — Ты жалок, Ким, — она тряхнула ногой, скинув его ладонь, и пошла к шкафу, — не цепляйся за меня. Тэхен ненавидел себя, но больше всего он ненавидел свою слабость к Хан. Она его мучила, тянула жилы, резала по живому и ломала больше чем дикое желание принять кокаин. Когда девушка перерыла все полки в шкафу, она нашла ящик сестры. Не видя больше смысла задерживаться, Соа перешагнула через Ви и направилась к выходу. Тэхен смотрел ей в след, а губы его были растянуты в сумасшедшей ухмылке. Ким проскулил и ударил себя кулаком в бедро. Цепляясь влажными ладонями о кафельный пол, он поднялся на ноги и подошел к балкону. — Мне тебя обещали, Хан. Как только я вернусь, ты пожалеешь о своих словах и поступках, — он шире раскрыл двери и глубже вдохнул холодный воздух. Хоть Намджун ждал все это время на площадке, он все равно слышал каждое слово, произнесенное в квартире, и когда девушка вышла, мужчина не выдержал: «Ты жестокая, Соа». В ответ она лишь с безразличием посмотрела на секретаря хозяйки. — Мы можем идти, — Хан сильнее сжала в руках коробку. — Подожди, нужно закрыть дверь, — Намджун достал ключи и прокрутил замок. Соа только сейчас заметила, что с внутренней стороны нет ручки и защелки. — Вы запираете его? — Девушка не могла поверить своим глазам. — Если я этого не сделаю, то он побежит за дозой. Завтра приедет Юнги и проколет его, — Намджун проверил дверь и подтолкнул Хан к лифту. — И сколько дней он сидит взаперти? — Соа неуверенно семенила за секретарем. — Почти четыре дня. Если он к концу недели не выберется, то можешь забыть о нем, — мужчина обреченно выдохнул и нажал на первый этаж.

***

Намджун привез Хан в совсем новую квартиру недалеко от университета Кёнсон. В отличие от тех мест, где она жила в последнее время, девушка была рада таким апартаментам. Но когда мужчина закрыл дверь перед ее носом и запер на два замка, Соа поняла, что он был абсолютно серьезен, говоря о том, что у нее больше не будет возможности сбежать. Она провела рукой по холодной металлической поверхности и рассмеялась. Ей ничего не остается как со смирением принять свое заточение и ждать. Девушка сняла обувь и прошла в квартиру. На кровати ее ждал абсолютно новый инструмент и небольшой конверт. «Надеюсь, что до следующего раза ты успеешь отточить свое мастерство. Но Менхун» Соа выкинула письмо на пол и взяла в руки виолончель. Один только отполированный корпус кричал о том, что она безумно дорогая. И вроде бы Хан должна отказаться от «такого подарка», но девушка не готова с ней расстаться. После тех унижений, что перенесла Соа, и сколько крови было пролито, она просто не может вернуть её. Хан бережно убрала виолончель в чехол и прислонила инструмент к стене. В надежде ощутить свободу хотя бы в виде свежего воздуха, она подошла к окну. Но Госпожа Шин даже здесь была слишком предусмотрительной, она сняла все ручки с рам, чтобы Хан не смогла выбросилась с десятого этажа. Присев на подоконник, Соа прислонилась спиной к стеклу, осматривая свою новую «клетку» которая безумно напоминала ее дом. Помимо «чистоты» белый цвет еще означает «свободу», что в данной ситуации выглядит как издевательство. Девушка отошла от окна и достала из рюкзака ноутбук. У Хан сейчас нет никой связи с внешним миром, поэтому она надеется на интернет, который, к сожалению, оказался недоступен и Соа ничего не остается, как ждать прихода секретаря Кима.

***

Девушка сидит взаперти уже пять дней, а Намджун так и не появился. Продукты в холодильнике заканчиваются, но остаются нетронутыми несколько коробок с китайской едой, которую Хан ненавидит. Даже если мужчина не придет, она все равно к ним не притронется. За период своего заточения Соа перечитала все книги в ноутбуке, что скачала два года назад, переслушала всю музыку и несколько раз пересмотрела «Вавилон». Большую часть времени девушка спала и лишь в редкие моменты бодрствования играла на виолончели. Когда продукты закончились, коробки с китайской едой протухли, а морозилка была полностью забита мусором — появился секретарь Ким. Он открыл дверь, шурша бумажными пакетами, и прошел в квартиру. Окинув беглым взглядом белое помещение, он не увидел Хан. Мужчина пошел на шум воды, доносящийся из ванной комнаты. Рисуя в своей голове страшную картину, он распахнул дверь и откинул штору  — Соа сидела в ванне, прижав колени к подбородку. — Черт, — Намджун с облегчением выдохнул и сел на пол. — Испугался? — Соа поднялась, и мужчина услышал за своей спиной звуки стекающей воды. Она сняла полотенце с крючка, накинула его на себя и ступила на кафель. Намджун боковым зрением видел мокрое тело Хан, которое лишь условно было прикрыто белой махровой тканью. Мужчина отвел взгляд в сторону, пытаясь не смотреть на нее, но Соа успела заметить его смущение. Ей абсолютно плевать на свою наготу, и совсем не стыдясь этого факта, она встряхнула волосами и вышла из ванной. Брызги воды попали на белую рубашку Кима, оставляя на ней серые пятна. После того как Намджун отстранился от непонятных мыслей, которые обуяли его голову, он вышел к Хан. Девушка стояла к нему голой спиной, надевая футболку. — Вы, наверное, думаете, что я свихнулась или потеряла стыд? — Соа повернулась к Киму лицом. — Я думаю, что ты родилась без этого чувства, без чувства стыда, Хан, — Намджун закатал рукава, оголяя смуглые руки. Поставив на стол бумажные пакеты, он принялся разгружать покупки. И судя по количеству продуктов, Соа не выйдет из квартиры еще неделю. — Зачем стыд такой как я? — Девушка перекинула волосы на одну сторону, открывая влажное плечо белой футболки. Вода продолжала стекать по ее черным локонам, капая на пол. Намджун еще в казино заметил, что Хан неосознанно притягивает к себе. Чтобы она не делала: поправляла ли майку, сушила ли волосы полотенцем или как сейчас, откусывала яблоко — любое ее движение может свести с ума. Мужчина отвернулся и глубоко вздохнул. — Когда вы меня выпустите? — Соа села на стул напротив Намджуна и заглянула ему в глаза. — Не знаю, — Ким сухо ответил, убирая покупки в холодильник. — Мне нужно кое-что купить для себя. У меня практически нет вещей и средств личной гигиены. И… мне нужен телефон, я должна позвонить родителям, — Соа выпустила яблоко из рук. — Я сам введу пароль на твой ноутбук, и ты сможешь все заказать по интернету, указав мой адрес, — мужчина закрыл холодильник и сел напротив девушки. — А как быть с телефоном? Я должна позвонить отцу, — Соа катала красное яблоко по столу. — Можешь прямо сейчас позвонить с моего, — Ким протянул ей смартфон. — Обойдусь электронной почтой, — девушка толкнула надкусанный плод в сторону мужчины. — Нет, Хан. Ты все будешь делать сейчас и при мне, — Намджун сразу же вернул яблоко Соа. — Я могу узнать как Чон? — Она подняла на секретаря глаза и пристально посмотрела. — Он в порядке, на днях вернется к своим обязанностям, — Нам пытался уловить в ее взгляде еще один вопрос, — о Ви не спросишь? — Я могу увидеть Чонгука? — Соа сделал вид, что ничего не услышала, хотя ее зрачки расширились. — Он оклемался, Хан. И уже работает в казино, только стал еще более жестким и беспринципным. Знай что ты тому причина, — Намджун откинулся на спинку стула, наблюдая за реакцией Хан, которая ковыряла пальцами деревянную поверхность. — Я могу увидеть Чона? — Девушка скинула яблоко со стола. Плод слегка отскочил от пола и покатился к ногам секретаря. — Можешь, если ты так сильно этого хочешь. У тебя десять минут на сборы, — Ким поднял яблоко и выкинул в мусорное ведро.