The fetus / Плод

Уверенность Хан уходила с каждым ее шагом, она не знала почему в тот момент так непреклонно настаивала на встрече с Чоном. Было ли этот порыв искренним или Соа просто хотела вырваться на свободу — пусть мнимую, пусть короткую, но все-таки свободу. Намджун набрал код и раскрыл дверь, заталкивая девушку в квартиру. По ее неуверенным движениям и шагам, он понял, что та поспешила. Соа сняла кеды и почему-то поставила их носками к двери, как будто у нее появится возможность сбежать. Подметив этот глупый жест, секретарь хозяйки ухмыльнулся и протянул Хан небольшой пакет с медикаментами, которые успел купить по дороге. Прижимая указательный палец к губам, Ким открыл дверь и вышел, оставляя ее в квартире Чонгука. Соа долго стояла в небольшой прихожей, не зная как вести себя дальше, и только после нескольких глубоких вздохов, она набралась смелости и пошла на дребезжащий шум, доносящийся из светлой комнаты. С каждым взмахом ее ноги, глухой звон усиливался, пока не начал резать слух. Трижды стукнув по белому деревянному косяку, Соа вошла в комнату, не дожидаясь разрешения. Яркий дневной свет заполнял все помещение, но, кажется, этого Чону было мало, и он дополнительно зажег высокий торшер. Парень с сосредоточенным лицом вел машинкой по своему бедру, иногда вытирая с кожи расплывшиеся чернила. — Принес? Оставь на столе, — Чонгук не поднимая глаз на вошедшего, поправил черную латексную перчатку и вновь включил машинку. Соа бесшумно поставила пакет и прошла в комнату. Она взяла стул, что стоял у раскрытого балкона, и поместила его напротив парня, который не заметил подвоха. Чон не поднимая своей черной макушки, продолжал набивать новый элемент. Только после того, как он увидел короткие белые носки и подтянутые женские икры, Чонгук поднял глаза до уровня колен девушки. Парень не знал, что его больше всего удивляет и шокирует сейчас — присутствие Соа или ее вид. Подол короткого летнего платья слегка колыхался на сквозняке, и это умиротворяющее зрелище окончательно выбило Чона из колеи. Он впервые посмотрел на нее совсем другими глазами. Возможно, если бы судьба свела их не смертью Боры, а просто так… просто, если у него и нее была нормальная жизнь. — Привет, — Соа убрала выбившуюся прядь за ухо и улыбнулась. Но почему-то ее улыбку нельзя было назвать искренней, за ней скрывалось сожаление. Хан как будто прочла мысли Чонгука по его глазам, и они совпали с её. — Привет, — кажется, впервые за их знакомство они могут просто поздороваться. Чону было значительно легче и проще знать, что между ними есть черта — некая грань, которой он разделил роли между ними. И когда парень заступил через эту полосу, он потерялся и запутался в своих эмоциях. — Как ты, лучше? — Соа села на край стула и подалась вперед, пытаясь рассмотреть татуировку на его бедре. Ее ничуть не смущали его короткие шорты, которые больше напоминали белье. Наверное, Намджун был прав, сказав, что Хан родилась без чувства стыда. Или же у нее просто остался коэффициент нерастраченного невинного любопытства, который присущ детям. — Почему ты здесь и где Намджун? — Парень следил за взмахами ее ресниц и бегающим взглядом, который очерчивал контуры его татуировки. — Сказать честно? — Соа перекинула сползающие волосы через плечо и посмотрела Чонгуку в глаза, — сама не знаю почему, но знаю одно, что не должна была приходить. — Так почему не уходишь? — У Чона возникло ощущение, будто своим пытливым, почти животным взглядом она смотрит ему в душу. — Я уйду, как только секретарь Ким вернется, — Соа подалась еще ближе и протянула руку к белой футболке парня, под которой скрывалась рана, — еще болит? — Почти нет, — Чонгук остановил ее ладонью, хотя неосознанно наклонился телом вперед. — Почему хризантемы? — Хан вернула руку на колено и смяла край платья. — Интересно? — Парень взял ее ладонь, которой она по-детски теребила ткань, и прислонил к разрисованной коже. Девушка как завороженная аккуратно вела пальцем по тонкому черному контуру, пытаясь не задеть свежий рисунок. Чонгук ждал пока она дойдет до пустого участка, который он так старательно обходит для нее. — Белые хризантемы символ траура, — Соа убрала руку, понимая, что заигралась, заметив это по вздымающейся груди парня. Его дыхание стало глубже и реже. Она поднялась со стула и отошла к полке с фотографиями, которые успела заметить ранее. Девушка взяла рамку с детским фото Чонгука, где он с искренней улыбкой на лице держал за руку какого-то школьника. Вроде бы ничего особенного, если бы голова друга не была упорно заштрихована ручкой. Соа свела брови пытаясь понять, зачем хранить фото на видном месте, если ты так старательно скрыл лицо неизвестного. Чем дольше девушка смотрела на школьника, тем больше ей казалось, что она его знает. Как только Чон увидел, как Хан крутит в руках «ту самую фотографию», он подскочил с кресла, забыв про необработанную татуировку. — Все, уходи, — вырвав из ее рук рамку, он подтолкнул Соа к выходу. — Кто этот мальчик? — Девушка развернулась к парню и взяла его за предплечье. — Не твое дело… ты все равно его не знаешь, — Чонгук вытащил свою руку из ладони Хан. — Я так не думаю, я почти уверена, что знаю его, — девушка цеплялась пальцами за дверь, но Чон продолжал ее выталкивать. — Уйди, Хан, не лезь в мое прошлое… и не пытайся со мной сблизиться, я все равно не поменяю свое решение, — хоть он произносил эти слова с видимой уверенностью, но уже сомневался в их правдивости.

***

У Соа была возможность сбежать, но она намеренно упустила её. Сейчас не время, даже если потом будет поздно. Девушка сжала руку в кулак — ее пальцы еще помнят холодную кожу Чона. — Говори, я вижу, что ты хочешь о чем-то спросить, — секретарь Ким уверенно держал руль в руках, иногда отвлекаясь на Хан, которая всем своим видом показывала внутреннее напряжение. — Скажите что со мной не так? — Соа разжала кулак, и провела ладонью по ткани, пытаясь стереть навязчивые ощущения. — Можно конкретнее? — Мужчина приспустил окно и горячий, почти обжигающий воздух, заполнил салон автомобиля. — Почему я не могу жить так как все? Я даже умереть не могу, — девушка устало выдохнула и прикрыла глаза, — моя смерть постоянно где-то рядом, я ощущаю ее ледяное дыхание, но она пока не торопится забрать меня. Не думайте, что боюсь все закончить, я готова со смирением принять ее. Все равно нет смысла в моем существовании. Мне кажется, что у меня никогда не было стимула жить. — Хан, люди цепляются за жизнь, когда боятся что-то или кого-то потерять. У тебя есть такие люди? — Намджун выпустил руль из рук и провел по растрепанным от ветра волосам. — Есть ли у меня такие люди? — Соа, не открывала глаза из-за полуденного солнца, которое больно резало их до слез, — наверное... нет. Не скрою, есть несколько людей, к которым я испытываю привязанность, но это не любовь. — А как же родители? Сестра, разве ты ее не любила? — Намджун от удивления пропустил сигнал светофора, и поток машин загудел от возмущения. — Я только сейчас поняла, что не любила ее вовсе, — девушка сама не знала, зачем она говорит это, но ей было просто необходимо раскрыться сейчас, чтобы не сойти с ума, — наверное, я испытывала гордость за нее и восхищение. Но сейчас я чувствую, что, возможно, ненавижу ее. Она лучшее и одновременно самое худшее что было со мной. Любовь наших родителей всегда была направлена только на нее, а мне доставались лишь нотации и контроль. Раньше я думала, что ее забота спасает, но только сейчас поняла, что Арым убивала меня. Она заставляла чувствовать себя еще хуже и ничтожнее. Таких как я нельзя жалеть, такие как я не должны рождаться. — Знаешь, Соа, возможно я скажу очевидный факт, но ты сама себя ненавидишь. И пока ты не перестанешь взращивать в себе это чувство, ты не станешь счастливой, — этот разговор вязким осадком лег на сознание Намджуна, он не был готов к такому тяжелому откровению двадцатилетнего ребенка, — прими себя, иначе сойдешь с ума. — Счастье нужно заслужить, секретарь Ким, сомневаюсь, что после всего что я сделала, у меня есть на него право, — Хан развернулась к окну и больше ничего не говорила, предпочитая слушать умиротворяющий шепот радио.

***

После того как Намджун снова закрыл Соа в квартире, она уже не испытывала никаких эмоций, ей уже было на все наплевать, потому что апатия затянула девушку на самое дно ее темной души. Хан никого не хочет видеть и ничего не хочет делать. Ей сейчас просто нужно слиться с миром, и ни о чем не думая лежать, моргать и дышать. Последующие три дня она провела молча, сидя в кресле у раскрытого окна. Яркое летнее солнце обжигало ее кожу, и вскоре Соа покрылась нежным золотистым загаром, который вовсе не уродовал девушку, а скорее добавлял жизнь в ее белое почти мертвое тело. Хан даже не поднялась с кресла, когда дверь за ее спиной открылась и тяжелые ровные шаги остановились где-то на середине комнаты. Только после того как до девушки дошел хорошо знакомый ей аромат одеколона, она убрала голые ноги с подлокотника, узнав «гостя». — Зачем пришел? — Хан пыталась натянуть футболку как можно ниже, чтобы прикрыть наготу. — Хозяйка велела привезти тебя, — Тэхен сел на кровать, упёршись локтями в колени. — Я не хочу ее видеть, впрочем, как и тебя, — Соа поднялась с кресла и, наплевав на отсутствие брюк, направилась в ванную. Но Ви успел перехватить ее руку возле двери, ударив спиной о стену. — Почему ты так ненавидишь меня? Что мне сделать, чтобы ты перестала так смотреть? — Он обхватил голову Хан ладонями и прислонился лбом к ее виску, — скажи… — Оставь меня, — девушка разжала кулаки и опустила руки, — уйди. Киму хотелось заскулить от жестокости Соа, он ее ненавидел и желал одновременно. Ви накрыл своими ладонями часть ее лица, перекрыв доступ кислорода. Тэхен хотел, чтобы она сейчас умерла, чтобы ее не стало, чтобы она перестала его мучить своим безразличием. Ким все равно продолжал удерживать свои руки, отчетливо ощущая как Хан задыхается. Даже сквозь помутневший взгляд она продолжала презрительно на него смотреть. И только после того, как ее ноги подкосились, Тэхен убрал свои ладони, и Соа рухнула на пол. — У тебя десять минут, — теперь он перешагнул через нее, но отыгрался ли Ви таким поступком? Спорный вопрос. Только таким странным, изощренным способом Ким может обозначить свое присутствие в ее жизни, обратить внимание Хан на себя. Тэхен будет и дальше издеваться над ней, мучить, подводить к грани, видя для девушки только два исхода: либо она примет его, либо ее не станет… на третий вариант он не согласен. Ему не жаль Соа и не жаль себя, ему вообще никого не жаль. Тэхен ломает и разрушает всех, кто к нему прикасается. Ви продолжает смиренно ждать Хан на площадке даже после того как проходит тридцать минут. Он знает, что девушка никуда не денется, что рано или поздно выйдет сама или он вытащит ее. Задрав еще раз край рукава, он смотрит на наручные часы и злится, но не входит в квартиру. Тэхен мысленно дает ей еще пять минут, а там будь то, что подскажет его злость. Соа как будто чувствует накаленные нервы Кима и выходит сама, медленно перебирая ногами. Она ничего не говорит и даже не смотрит на него.

***

Предзакатное солнце давит на глаза, и Хан подставляет ладонь к лицу. Ким открывает машину и садится первым, он практически уверен в том, что Соа пойдет на заднее, поэтому успевает заблокировать двери. Но на его удивление, она опускается рядом и продолжает молчать. — Госпожа Шин сегодня не в духе, поэтому сильно не выделывайся. Ведь судя по твоему раннему заявлению, ты можешь подвести себя и меня под удар, — Ким поставил машину на круиз, выезжая на трассу. Тэхен не понимал отсутствие реакции на его слова, он вообще не понимал Хан. — Не слышу согласия? — Голос мужчины звучал глухо и безэмоционально, — не забывай о том, что ты сама пришла к нам. Поэтому хочешь ты этого или нет, но ты должна отработать деньги, которые на тебя спустили, — Тэхен крепче сжал руль в руках, ожидая возмущение Соа. — Какие деньги? — Хан развернулась к мужчине и отстегнула ремень безопасности, от которого футболка прилипла к телу. — Пристегнись обратно, — Тэхен шире раскрыл глаза, замечая, что машина уже набрала 105 км/час. — Не стану, пока не услышу, о каком долге идет речь, — Соа отстранилась от спинки кресла, демонстрируя свое безрассудство. Ким знал, что машина не сбросит скорость в ближайшие секунды даже после отключения системы, да и какой в этом толк, они все равно не смогут остановиться. Хан не кидала ему вызов своим поведением, не брала его на испуг, пытаясь отстоять свою правоту, похоже Соа действительно наплевать на то, что она может вылететь в лобовое, если произойдет авария. — А ты сама не догадываешься? Твоя выходка перед Президентом Аном — это устранение двух китайцев и четырех шлюх, съемные квартиры, еще прибавь своего лысого толкача и медицинские услуги Чона. Сложила? Это еще без мелких побочных расходов. Ощутимая сумма получается, Хан, — Тэхен откинулся на спинку кресла, наслаждаясь растерянным лицом Соа. — И каков исход, Ким? Каким способом я должна их отработать? — Она сама догадывалась, но ждала ответа от мужчины. — Сейчас узнаешь. Машина свернула с трассы, выезжая на дорогу, ведущую к казино. Тэхен заглушил мотор, но не торопился выходить, заметив прострацию Хан, которая накручивала на палец край футболки. Девушка сейчас понимала, что, скорее всего, женщина затаскает ее по вечерникам, ища удобный момент, как выгоднее ее продать какому-нибудь состоятельному клиента или клиентам. Соа не боится умереть, но боится быть «униженной». Эта установка как въевшееся пятно, с самого детства пугает ее, напоминая об их первой встречи с Хосоком. — Выходи, — Ким открыл дверь, и машина монотонно начала издавать сигнал, — она давно ждет и наверняка очень зла. После того как Соа словила на себе удивленные, а также презрительные взгляды нескольких работников Омеласа, они поднялись на нужный этаж и вошли в кабинет Госпожи Шин. Кажется, женщина только недавно вернулась с гольфа или же наоборот собиралась пойти, потому что возле ее стола стояла открытая сумка с хромированными клюшками. Хозяйка скинула одну перчатку на стол, а другую туго натянула и подозвала «белой» рукой Хан к себе. Девушка уверенным шагом подошла и остановилась напротив женщины. Она не желала с ней здороваться и вообще говорить, оставляя право голоса за Госпожой. Минута молчания, за которую хозяйка успела словить на себе презрительный взгляд Соа и безразличие к этой ситуации Тэхена. Мужчина опустился на диван и откинулся на спинку, предвкушая будущую стычку, которая не заставила себя долго ждать. Громкий, хлесткий удар и Хан сгибается, держась за пылающую щеку. — Добро пожаловать домой, Соа, — женщина сняла перчатку и растерла пылающую руку, — нагулялась? Теперь слушай меня внимательно и запоминай тезисами: ты больше без моего ведома никуда не выйдешь, никому не позвонишь и будешь делать все то, что я скажу. — Кто ты такая чтобы мне указывать? — Хан перекинула волосы за спину и опустила ладонь, демонстрируя алый след на своей щеке, — что ты от меня хочешь, Шин Сора? Если ты надеешься через меня подлезть к отцу, то сильно ошибаешься. Ты ведь для этого взяла меня? — Девушка метнула свой взгляд с женщины на Тэхена, который с напускным безразличием наблюдал за этим спектаклем. — Кажется при побеге, Соа, ты растеряла свой страх, — хозяйка обошла стол и села в кресло, громко стуча каблуками, — знаешь, ты даже ответа на свой вопрос не достойна. — Мне наплевать, я все равно уверена в своей правоте, — Соа развернулась и зашагала в сторону дверей. Тэхен соскочил с дивана, заметив намерение девушки, но женщина остановила его: «Пусть погуляет по клубу, ее все равно никто не выпустит». Когда двери с силой захлопнулись за спиной Соа, Госпожа Шин подошла к Ви и села рядом. Она провела рукой по напряженному бедру «своего верного пса», заглядывая в его стеклянные глаза. — Что я сделала с тобой, когда ты начал брыкаться, Ким? — Женщина чувствовала его внутреннее возмущение, которое он пытался скрыть под своим мнимым безразличием. Еще семь лет назад, когда он, будучи мальчишкой, попал к ней, она уже тогда видела в нем большой потенциал. Но хозяйка упустила главное, что несмотря на свою "покорность", Тэхен останется для нее врагом. — Что Вы хотите этим сказать? — Ви накрыл ее руку своей ладонью, не позволяя ей двигаться вверх по бедру. — Этим я хочу сказать, чтобы ты не вмешивался в дела Хан, пока я окончательно не привяжу ее к себе, — Госпожа Шин высвободила свою кисть и поднялась с дивана, — что сидишь? Вези девчонку домой. Соа спустилась вниз. Клуб еще не открылся, поэтому из присутствующих были только «свои». Девушка махнула рукой хорошо знакомому ей бармену и заказала три Маргариты. Хан пьет алкоголь впервые, поэтому ее ощущения от коктейля были особенно обострены. Соль приятно щипала обожженные текилой и ликером губы и Хан начала медленно, но верно терять четкость дальнего плана. Когда в сторону был отодвинут второй бокал, а спадающие на лицо волосы уже перестали мешать, Соа почувствовала легкое касание на своем плече. Пак которому она всегда была рада, а сейчас особенно, сел рядом и покрутил в руках опустошенное ей стекло. — Соа, зачем ты это делаешь? — Чимин уже знал все, что случилось с ней, но даже после всех происшествий, для него было непривычно видеть ее выпивающей. — Вступаю во взрослую жизнь. Не видишь? — Голос девушки уже звучал немного иначе - немного невнятно, немного заторможено, с протяжными паузами и иногда со срывами. Хан провела рукой по надоевшим волосам, убирая их назад, но одна прядь все равно спала на ее лицо, прилипнув к влажным припухшим от соли губам. — Не хочешь составить компанию? — Не думаю, сегодня я стою за «столом», — мужчина прикрыл рукой ее бокал, призывая остановиться, — хватит, Соа. Ты только навредишь себе. — Что? — Девушка пьяно фыркнула, — скажи, Пак, я же тебе не противна? — Хан развернулась к мужчине и прикусила нижнюю губу. — Нет. Но почему ты спрашиваешь? — Чимин убрал прядь с лица девушки. По ее медленно моргающим глазам, которые были сфокусированы в одной точке, и точка эта находилась прямо на его губах, он понял, что она не отдает отчета своим словам и действиям. — Тогда п… — Соа к счастью не успела договорить свое идиотское предложение. Потому что через нечеткий фокус она увидела черную фигуру Кима. Мужчина стоял неподалеку, разговаривая с работником зала и периодически посматривал на нее с Паком. По недосказанной фразе, Чимин все равно понял, о чем хотела попросить его Хан. Даже если бы ей удалось ее закончить, он бы все равно ответил отказом. Потому что в ней сейчас говорит не рассудок, а злость и обида. — Почему ты так его ненавидишь? — Пак развернулся к Киму и поднял руку в знак приветствия. — С чего ты взял? — Девушка потянулась к коктейлю, но мужчина успел перехватить его. Он отставил третий бокал на приличное от нее расстояние и вновь обратился взглядом к Тэхену, который одобрительно ухмыльнулся. — Хан, в чем причина? — Чимин провел ладонью по ее голове, которую девушка с усталостью опустила на сложенные руки. — Причина? — Соа тяжело выдохнула, она не знала, стоит ли говорить ей правду, — ты же знаешь, что он спал с моей сестрой? — Пак поджал губу и закатил глаза. Он это знал как никто другой. — Соа, не будь ребенком, — Чимин понимал, что его слова могут звучать слишком эгоистично, возможно, для нее это важный пункт — барьер через который она не может перешагнуть. — Когда он рядом… у меня в голове слайды щелкают, как он с Арым… меня тошнит от них обоих, я не могу… не хочу, — Хан подняла тяжелую голову и глубоко вдохнула пропитанный табаком и алкоголем застоявшийся воздух. — Ты его ревнуешь к Арым? — Я не знаю, я ничего не понимаю… я запуталась, — Соа закрыла ладонями глаза. Ее сейчас страшно мутит то ли от выпитого, то ли от осознания собственных чувств. Лучше бы она ничего не начинала тогда, лучше бы просто отпустила смерть сестры и жила той жизнью, которую для нее выбрали родители. Потому что она на самом деле слабая, не самостоятельная, зависимая и глупая. — Поехали, — наконец Ким дошел до Пака с Хан. Он потянул ее за плечо, приподнимая на ноги. Соа не была слишком пьяна, она полностью отдавала отчет своим действиям. Алкоголь лишь обострил ее чувства, подтолкнул к тем действиям, на которые девушка в трезвом состоянии не решилась бы. Хан схватила Кима за руку и потащила в сторону служебного помещения. Мужчина не понимал, что ей движет сейчас, импульсивность или гремучая смесь в крови. Он следовал за ней, за ее спиной, за черными локонами, которые раскачивались от каждого ее шага. И когда идти больше некуда — дальше стена, девушка нащупала дверь и вошла в темную комнату, крепко сжимая ладонь Ви. Соа ничего не говорила, а он ничего не спрашивал. Тэхен просто отдался моменту. Возможно, он представлял, что все будет по-другому, иначе, не так спонтанно, не так глупо, но… Хан толкнула мужчину на диван и забралась на его колени, запустив свои длинные пальцы в его черные волосы, она слегка касалась его губ, но не спешила целовать. Девушка лишь дразнила его, чуть покусывая гладко выбритые скулы Тэхена. В комнате практически совсем темно и лишь небольшой луч света, падающий из узкого окна, выходящего на соседнее помещение, вскользь касался дивана и лица Хан. Тэхен хотел понять, о чем она сейчас думает, но из-под опущенных ресниц он не мог заглянуть ей в глаза. Соа слишком настойчива сейчас, она слишком торопится, словно боится передумать. Хан опустила свои руки с плеч мужчины до ремня и демонстративно звякнула его пряжкой, едко улыбаясь, оголяя белые клыки. Тэхену лишь в редкие моменты удавалось коснуться ее соленых влажных губ, к которым она намеренно не подпускала его. Мужчина глубоко и хрипло задышал, когда Хан расстегнула молнию, а затем пуговицу на его брюках и завела пальцы под рубашку, ведя вверх по напряженному животу Кима. Соа возбудила его, она это отчетливо почувствовала своим телом. Девушка издевательски засмеялась, склонившись над ухом Ви, и прошептала: «Я лучше по рукам пойду, чем тебе достанусь».