Освободи свой страх

      После войны мир снова меняется. Человеческие технологии развиваются с удивительной быстротой. От привычного, того, что Блэк знала и понимала, не остается ничего. Очень много ее старых знакомых исчезли, на их место приходили новые, совершенно чуждые ей по сути существа...       Однажды в Сочельник она встретила Норда. Это было в сорок шестом, первый год без войны. Страх еще не ушел, но уже терял свою силу. Питч больше не нужна была миру. Она уже чувствовала эту ненужность, уже ощущала, как все больше начинает становиться лишь тенью в общем сумраке — никем.       Но пока она все еще была сильна, все еще скакала верхом на вороном скакуне, окруженная стаей гончих.       Норд, пожалуй, единственный из всех Хранителей относился к ней нейтрально, даже, дружелюбно. Давно это, правда, было… Однажды, шутки ради, не иначе, он предложил ей стать Хранителем. Блэк долго тогда смеялась, но после того, как Норд справедливо подметил, что благодаря кошмарам Кромешницы, дети не суются туда, куда соваться им не следует, Питч сразу помрачнела и долго смотрела на Николаса тяжелым, испытующим взглядом. — Мы сотканы из разного теста, — сказала она тогда, когда убедилась, что Норд не шутил, а предлагал ей вступить в их «отряд» на полном серьезе. — Я защищаю их жизни, но я не Хранитель. Я никогда им не буду. Мои кошмары не способны дать надежду, заставить поверить в чудо. Я могу лишь разрушать ваши сказки…       Это было так давно, кажется, целую вечность назад.       Но с появлением Джека, Блэк все больше начинала задумываться, что зря тогда так поспешно отклонила предложение Северянина. Даже несмотря на то, что все остальные Хранители были против, Ник был непреклонен в своей вере, что Питч тоже немного Хранитель. В это же верил и Джек.       Он не раз говорил ей об этом во время войны.       Как часто он приходил к ней, прячась в ее тенях... Садился на ступени перед ее троном, опускал голову ей на колени, дрожа всем телом. Питч повидала много ужасов, видела достаточно человеческой жестокости, чтобы то, что происходит в мире уже не трогало ее душу. Джек не мог. Он пытался помочь всем: старикам, девушкам, мужчинам, женщинам, молодым парням и детям, особенно детям. Конечно же, он не мог спасти человечество от их собственных демонов, не мог докричаться до тех, кто стоял у власти, чтобы прекратили все это безумие. И страдал от собственной бесполезности. Страдал, не видя, не понимая, что на самом деле, он делал очень многое.       Блэк видела, как растет его магия, когда он насылал снегопады, чтобы скрыть следы убежавших в лес детей, как ломал ветки, заставляя пугаться звука и искать укрытие… И как играл с ними. Кажется, Джек так и не понял, что дети иногда могли видеть его. Они не верили, не знали, кто он, но перед смертью люди вообще начинают видеть и понимать многое.       Блэк позволяла ему приходить к себе, прятаться в своем мире. Она склонялась к нему, прижимаясь щекой к его макушке, гладила по плечам, голове, пропуская белоснежные пряди сквозь пальцы, и говорила, всегда говорила, рассказывая древние легенды, свидетелем которых она сама была и какие придумывали люди.       Джек доверчиво прижимался к ней, прячась в ее руках от всего зла мира, и Питч укрывала его, прятала от человеческой жестокости, которую Джек просто не мог перенести.       Возможно, она и не способна подарить улыбки людям, но она может сделать счастливым одного невозможного духа. — Ты слышал о Ледяном Джеке? — спрашивает Норда Блэк в тот Сочельник сорок шестого года. — А то как же, — усмехается Северянин, — сколько раз уже мои йети его ловили, когда он пробирался на мою фабрику.       Блэк склоняет голову, пряча улыбку. Черный конь под ней фырчит, в нетерпении перебирая копытами. Он хочет пуститься в скач, хочет мчатся по миру, везя Повелительницу Кошмаров и ее страхи к людям. — Он — необычный, — говорит Блэк, задумчиво поглаживая свой любимый кошмар, — возьми его с собой. Возможно, именно его магия, сделает твой праздник самым нужным. Людям это сейчас необходимо.       Она не прощается. Пришпоривает коня и уносится прочь, даже не оглядываясь. Она не видит, каким странным взглядом проводил ее Хранитель Чудес, и не скоро узнает, что в ту ночь Норд прислушался к ее совету, взял Джека с собой. Его магия действительно дарила людям радость и предвкушение, что в эту рождественскую ночь обязательно с ними случится что-то хорошее.       Блэк рассказывает о Джеке так, как может. Через кошмары. В годы войны, когда она имела влияние на всех людей, она вселяет во взрослых мысль говорить детям, что если те не будут одеваться тепло, то Ледяной Джек заморозит их.       Присказка приживается. Но Джека по-прежнему не видят. И Блэк совершенно не понимает в чем дело. Может потому, что Джек не злой персонаж, но представляется в умах детей именно таким? Если они не будут делать то-то и то-то, то придет злой некто и их накажет. Это резонировало с действительностью, поэтому Джек и оставался никому невидимым духом.       Хорошо, что он не Хранитель, — думает Блэк, — иначе давно бы исчез.       Она больше не пытается помочь людям поверить в Джека Фроста, боится, как бы не стало хуже. А потом она и вовсе не понимает, зачем делала все это. Она всегда была сама по себе, никому и никогда не помогала, и диапазон чувств колебался от ненависти и презрения до равнодушия. Дальше шкала к положительным эмоциям не поднималась, поэтому Блэк оставалось недоумевать, почему в отношении Джека это не работало.       Каждый раз, когда они прощались, Блэк клялась себе, что это — в последний раз, но иногда сама искала Джека в ночи, наблюдала за ним издалека, и внутри нее расползалось странное, непонятное чувство, приносящее почти физическую боль.

***

      Джек часто играет с сыном Беннетов. В этой семье есть традиция называть старших сыновей на «Дж». Мальчишку, с которым играет Джек, зовут Джастин. Ему восемь лет. Серьезный, но добрый мальчуган, душа компании. Родители приводят целеустремленного Беннета в пример своим детям, говорят, что на него надо ровняться, ведь в будущем он так многого добьется.       Но под магией Джека Джастин носится по улице вместе с другими ребятами, забывая о своих книжках, о своем альбоме, где он рисует всяких букашек. Он заливисто смеется, бросая очередной снежок в девчонку, которая всегда нравилась, вот только сказать об этом как-то неудобно. Засмеют ведь. Девчонка возмущается и бегает за компанией мальчишек, грозясь высыпать им снег за шиворот. И все смеются. Всем весело и легко. Потом они вместе катаются с горки и уже не помнят из-за чего вообще начиналась их шуточная потасовка.       Джек не знает, почему всегда приходит именно к этой семье, следит за ними, наблюдает.       Блэк знает причину, но никогда не расскажет ему. Никогда имя Полли Беннет не прозвучит между ними. Была в деревне такая девушка. Не хуже и не лучше других деревенских девок. Она умела то, что умели другие: шить, готовить, доить коз, вести хозяйство… Тогда все девушки это умели, не уметь этого считалось стыдным. В детстве Полли была пухленькой девчушкой с рыжей косой и веснушками на лице. Потом, повзрослев, веснушки побледнели, волосы стали более отливать в темные оттенки, и сама девушка стала очень хорошенькой.       Джек с друзьями часто подшучивали над Полли, когда были детьми. Мальчишки и тогда часто подшучивали над девчонками, это потом, когда у всех появлялись обязанности, детские шалости уходили на второй план, пока в какой-то момент не обращаешь внимание, что все они уже давно не дети, а вчерашняя соседская девчонка с двумя рыжеватыми косичками и смешными конопушками давно выросла в очаровательную девушку, которая так весело танцует на деревенских праздниках.       Полли давно была влюблена в Джека, давно провожала его тоскливым взглядом, вздыхая украдкой. А потом еще он вернулся героем с войны против дикарей. Сразу стал завидным женихом!       Однажды, во время одного весеннего праздника, Джек и Полли долго танцевали вместе, а потом пошли в амбар на окраине пока все веселились на площади. В амбаре мягкое сено уже этого года, оно еще пахнет травами, солнцем и свежим ветром. Туда все ходили, чтобы побыть вдвоем. А для них обоих это было в новинку, обоими двигал интерес. Раз, другой… В этом ведь нет ничего плохого, все это делали, и оказывается, что это невероятно приятно! Это потом разъяренный отец Полли приходит к ним в дом, дает Джеку крепкую оплеуху, так, между делом. А вообще-то он пришел к отцу Джека, сообщить, что их парнишка обрюхатил его младшую дочку, и пришел-то он поговорить о свадьбе, в общем-то. Но на всякий случай еще раз дает Джеку подзатыльник, когда тот имеет неосторожность пройти рядом.       Ну, жена и жена, подумаешь, беда какая! Да половина его друзей уже женаты, имеют по двое детей. Джек не видит в этом трагедии жизни. Полли неплохая, с ней весело и она печет вкусные пироги. А что еще надо?       Вот только Джек проваливается под лед, а Полли навсегда опозорена. Ее отец платит местному священнику, чтобы тот сделал запись в церковной книге о том, что их все-таки успели поженить. Ведь он не хочет, чтобы его дочка была заклеймена позором. Но в маленькой деревеньке никто не верит, что они поженились тайно, шепчутся за спиной, пока не появляется новая тема для сплетен.       Полли рожает мальчика. Называет его Джеком в честь покойного отца. Но никто не зовет его по фамилии отца, все кричат ему: «Беннет! Эй, Беннет!» А вскоре все вообще забывают, что у Джека-младшего был отец. Он — Беннет, и точка. Парнишка сам так считает, привык так думать…       Блэк наблюдает из теней, как Джек Фрост играет с Джастином, как заботится, чтобы тот не выбежал на дорогу, не валялся по долгу в снегу, чтобы хорошо ел и спал. И Блэк очень редко насылает всем Беннатам кошмары. Наоборот, она отгоняет их от этой семьи, чтобы не тревожили, чтобы утром Джастин вышел играть с Джеком в хорошем настроение, и, может быть, однажды он сможет в него поверить.       Джастин делает Джека счастливее. Для Блэк этого достаточно. Если радуется Джек, то и ей становится немножечко светлее.