Освободи свой страх

      Джек теряет веру в чудо. В людей. В себя. Надежда угасает в нем, день ото дня его внутренний огонек становится все тусклее, в нем все больше растут сомнения и множатся страхи.       В шестьдесят восьмом это доходит до критической точки, переходит все мыслимые и не мыслимые границы, когда на Пасху мела метель, за окнами завывал холодный ветер и гнул голые ветви к земле.       Джек будто бы не замечал, будто бы больше не видел ничего вокруг. Все его переживания были внутри, его страхи пожирали его, отравляли сознание, искривляли саму его суть. И природа реагировала на его внутреннюю борьбу, что и создавало такой поразительный эффект, что в разгар весны мир решил сойти с ума.       Джек был самым сильным духом зимы, что Блэк видела за все время существования мира. Но Джек не знал своей силы, не умел ею пользоваться, не понимал зачем вообще существует. Он не раз спрашивал это у Луноликого, кошмары доносили до Блэк его сомнения, рассказывали о его терзаниях и опасениях. И Питч приказывала своим слугам держаться от Джека подальше.       Но в тот шестьдесят восьмой, Блэк сама пришла к нему. Джек сидел на крыше многоэтажки в своем родном Берджессе, смотрел на пустынную улицу, занесенную снегом и будто бы не видел того, что творилось вокруг. Город будто вымер, все прятались от взбесившейся зимы, грелись у батарей, одевались в теплые вещи. В школах отменили занятия, взрослые пытались брать работу на дом, лишь бы только не покидать пределы своих жилищ.       Джек в этой своей странной синей толстовке, насквозь промерзшей, покрытой изморозью, выглядит непривычно. Блэк не знает, откуда Джек достал эту вещь, собственно, это совсем и не важно. Джек всегда хотел быть похожим на людей, всегда хотел быть частью их племени, так что нет ничего удивительного, что он во всем пытается подражать им.       Блэк опускается на колени позади него, кладет руки ему на плечи и притягивает к себе, заключая в кольцо рук.       На ней больше нет доспехов, нет плаща и нет красивого платья. Она снова стала выглядеть так, как и в первую их встречу. Ведь люди больше не верят в нее. Не так, как каких-то двадцать лет назад.       Джек вздрагивает в первую секунду, когда чувствует чужое прикосновение, но быстро узнает руки, что всегда прятали его, укрывали от всех его печалей. Вот и сейчас Блэк пришла к нему, обнимала, опустив подбородок ему на плечо, прижималась щекой к его щеке и медленно покачивала в своих объятиях, будто баюкала.       И Джек прикрывает глаза, расслабляясь, тихо выдыхает. И метель заканчивается, теперь снег медленно кружится в воздухе и невесомо оседает на землю. Вскоре закончится и он, а уже через пару дней все начнет таять, весна придет, пробуждая мир от долгого сна.       Но сейчас снег все еще идет, зима еще не закончилась, ощущая смуту в душе своего повелителя. — Не уходи, — просит Джек, находя ее ладонь, он переплетает их пальцы. Блэк не чувствует холода. Она не имеет температуры, ей одинаково близки и лед, и пламя. В них обоих заключены свои страхи… — Останься со мной.       Блэк замирает. Внутри что-то отдается странной, непонятной болью. Пустота внутри начинает сужаться и мучительно пульсировать, причиняя почти физические страдания.       Блэк медленно выпускает воздух, сквозь сжатые зубы, а потом прячет лицо на чужом плече, крепче сцепляет руки, будто действительно боится отпустить Джека. — Ты понимаешь, о чем просишь? — глухо отзывается она. — Ты понимаешь, кого просишь? — Да. — звучит простой, но уверенный ответ.       Снег перестает падать, воздух все больше начинает теплеть. Блэк чувствует эту почти неуловимую перемену. И она не знает, горит ли она сама, или это солнечные лучи пытаются пробиться сквозь тяжелые низкие облака?       С ее рта вылетает мучительный стон, будто ее ударили. Она резко выпрямляется, буквально подскакивает на ноги, хочет убежать, но Джек успевает поймать ее за руку. Он держит крепко, не позволяя ей снова скрыться в тенях, снова оставить его одного в этом мире.       Блэк смотрит на Джека почти со звериным отчаянием. Она морально уже готова отгрызть собственную конечность, лишь бы поскорее оказаться в своей обители, спрятаться среди густых теней и не показываться в мире лет пять, десять, двадцать, сто…       Но Джек смотрит на нее так, как никто и никогда не смотрел. Капюшон прячет белизну волос, бросает тень на лицо, от чего его глаза кажатся горят каким-то мистическим светом. В них Питч видит надежду, невысказанную просьбу, все те чувства, что томятся внутри Ледяного Джека уже столько лет. Он больше не хочет быть одинок, не может. У него больше нет сил сражаться со всем миром. Он готов был сдаться. И он давно бы сдался…       Если бы не она.       Питч бы тоже хотела заполнить эту зияющую пустоту внутри, хотела бы, чтобы в ее существовании было тоже хоть немного света и жизни, но она существо другого сорта. Свет не может быть там, где есть тени, где правит Мрак, где живет она, Хозяйка Кошмаров. — Зачем… зачем я тебе? — впервые голос ее подводит, впервые она теряется, не знает, как поступить. — Я — тьма. Я — зло. Во мне нет и никогда не будет ничего светлого. Я погублю тебя… Почему ты так упорно хочешь увидеть всю черноту моего мира?       Она не знает, кого уговаривает больше — себя или Джека. Для кого приводит эти бесчисленные аргументы, кому и что она хочет доказать. И она не замечает, когда ноги Джека отрываются от земли, когда он обхватывает ее лицо своими ладонями и зачем с такой теплотой смотрит на нее? — Ты ошибаешься. В тебе больше света, чем во всех людях вместе взятых.       Он целует ее медленно, будто и сам не верит в то, что делает. Блэк закрывает глаза, позволяя ему эту вольность, разрешая сегодня, сейчас переступить эту черту. Она сама притягивает его к себе, сама сминает его сухие, обветренные губы, очерчивая их контур языком. А внутри нее что-то невыносимо ноет, будто она умирает, будто что-то очень важное уходит навсегда. Блэк старается не думать об этом, не задаваться вопросом зачем она вообще делает все это.       Она отстраняется от него медленно, открывает глаза, смотря на Джека со всем ледяным спокойствием, на какое только была способна. Она прижимает ладонь к его щеке, водит большим пальцем по скуле, не отводя взгляда, сохраняя этот визуальный контакт. — Я устала защищать тебя от самой себя, — признается она Джеку. — Устала всеми силами огораживать тебя от всей той тьмы в которой я живу. Я не создана для дружбы, не умею любить… — Но… — хочет возразить ей Джек, но длинные изящные пальцы Питч оказываются на его губах раньше, чем он успевает произнести еще хоть слово. — И жалости я тоже не испытываю. Ты похож на меня. Такой же одинокий. Твоя ледяная магия близка моей. Это единственная причина.       Джек потрясенно смотрит. Блэк убедительна, она знает, она умеет придавать голосу, лицу, выражениям то, что требуется. — Нет. Я не верю!       Он взлетает выше, возвышается над ней. Капюшон слетает с головы, открывая взъерошенные волосы. Блэк понимающе усмехается, опуская голову. — Как хочешь, — пожимает она плечами. Она не хочет спорить. Не хочет говорить, убеждать. Единственное ее желание, чтобы Джек исчез из ее жизни, больше не пытался искать с ней встреч, чтобы стал, наконец, тем, кем должен быть.       Она идет к теням, и они переносят ее домой… — Нет, стой! Ты больше не убежишь от меня! Я больше не позволю тебе так просто уходить!       Питч потрясенно оборачивается. Джек стоит на длинной площадке, ведущей к ее трону, с упрямством смотрит прямо на нее. Он не желает уступать, он хочет доказать ей, что она не права, что он лучше знает, больше чувствует и понимает.       Блэк больно от этой мысли. Она столько лет хранила его, не желая показывать эту неказистую действительность, а сейчас он буквально сам вынуждает ее лишить его всех иллюзий.       Ее глаза вспыхивают золотом, и один за другим световые колодцы закрываются. Остается только один тот, что светит на Джека, тот, что не дает ему разглядеть то, что творится в сгустившейся тьме вокруг. — Что ж, тогда смотри, Джек Фрост, узнай то, что имел несчастье полюбить.       Она выпускает некоторые свои тени. Они кружатся вокруг Джека, хихикают, рычат, проносятся прямо над ним, на мгновение перекрывая свет. Джек вертит головой, держа перед собой свой посох.       Тени подлетают к нему, хватают его за ноги, пытаясь лишить опоры, кусают за руки, царапают, тянут во все стороны. С посоха Джека вырываются белые искры, но Джек не видит конечную цель, он не может попасть в слуг Кромешницы. Он вертится на месте, как волчок, не зная откуда ожидать удара в следующую секунду.       Блэк сидит на своем троне, наблюдая за борьбой Джека. Она слышит, как он зовет ее, кричит, чтобы она все это прекратила.       А потом происходит то, что Блэк не забудет никогда. Посох Джека искрится, он сам будто весь вспыхивает белым, от него исходит пар от контраста температур, и Джек с силой ударяет своей деревяшкой по каменному полу, и во все стороны идет сильнейший поток ледяной магии. Он покрывает пол, уносится дальше, заполняя все пространство, покрывает стены, холод ползет и вниз, и верх. Блэк едва успевает привстать со своего трона, как он в мгновение ока покрывается изморозью.       А Джек смотрит на нее, и глаза его сверкают. Он обижен на нее, но его вера непоколебима. Он пришел сюда поговорить с Питч, убедить ее, и он не отступится. — Я не боюсь! Твои кошмары мне не страшны!       Блэк долго смеется. Абсурдность, сюрреалестичность всего происходящего выводят ее из привычного равновесия. Джек, кажется, теряет немного решимости от ее реакции, но все так же стоит на месте, сжимая пальцы вокруг древка посоха.       Она сдается. Раз он так этого желает, то быть посему. Блэк идет к нему, оказываясь совсем рядом, кладет руку на сердце и склоняется, будто бы в поклоне. — Что ж, раз ты так хочешь увидеть мою тьму — добро пожаловать.