Освободи свой страх

      Они видятся не часто. Джек дает ей время привыкнуть к себе, к мысли, что она больше не одинока. После той Пасхи, Джек разругался с Хранителями: Кролик явно затаил на Джека зло. Блэк даже не сомневалась, что Хранитель Надежды припомнит ледяному духу все старые обиды при первом же удобном случае. Норд тоже больше не брал Джека с собой в Рождество развозить подарки.       Джек снова был отброшен на десятки лет назад, снова был не нужен и одинок.       Джек спасался во тьме.       Они встречались на грязных пыльных чердаках, в пещерах, в переулках, в ночном лесу…       Блэк понимала, отдавала себе отчет, что не должна так поступать, что не имеет права больше привязывать Джека к себе. Больше, чем он уже привязан к ней.       Вера детей в нее становится все меньше. Для взрослых же она и вовсе хорошая байка, чтобы припугнуть детей, чтобы не шлялись среди ночи по дому. Сама она тоже теряет силу. Теперь она ростом с Джека, на ней темный бесформенный балахон с глубоким капюшоном и открытые сандалии. Лишь тень ее самой, жалкая частичка ее былой силы. Блэк противно видеть, осознавать себя такой. Но она ничего не может с этим сделать.       Пока не может.       Блэк не рассказывает истинную причину таких преображений. Она отшучивается, говоря, что это выглядит странно, когда Джеку приходится взлетать, чтобы поцеловать ее. Джек счастлив видеть на лице Питч улыбку, он гладит ее холодными ладонями, прижимая к себе. И Блэк прижимается к его груди, слышит, как бьется его сердце, и сама стучит пальцем по его плечу, вторя ритму сердцебиения. Она не боится холода, ей не страшно лежать в его объятиях столько, сколько она захочет.       Джек всегда среди людей. Очень редко он покидает их города. Джек не пытается вникнуть в тонкости взаимоотношений между духами. Никогда не пытался. Он хочет во всем быть похожим на людей. И любит он тоже слишком по-человечески, но при этом его любовь горячая, живая. Он отдает всего себя этому чувству, ныряет в него с головой. Джек не позволяет себе сомневаться, не позволяет он этого и Блэк.       Ей неважен физический контакт. Для нее любовь выражается в других проявлениях. Но она позволяет Джеку касаться себя так, как он того захочет. Сначала он только целовал ее, уже не так чувственно, как в тот, первый раз. Его смущает его желание прикоснуться к Блэк больше необходимого. А она только посмеивается над его робостью. Она сама скидывает с себя свои одежды, ловит его руку, прикладывая чужую, холодную ладонь к своей груди.       После этого между ними больше нет никаких мешающих эмоций. Они упиваются своими чувствами, находят в друг друге спасение от одиночества, от своей ненужности миру. Блэк иногда сама жмется к Джеку, прильнет к нему, оплетая руками за торс, утыкается носом в складки его толстовки и не хочет отпускать. Джек обнимает ее, гладит по длинным волосам, прижимая к себе так близко, как это только возможно.       Им не нужно слов, чтобы понимать друг друга, чтобы точно знать, что сейчас другому необходимо.       Она сидит на его ногах, расставив колени по бокам от него, держит его лицо в ладонях, скользя подушечками по гладкой коже, очерчивая нос, губы, прикрывая чужие веки. Джек совсем не боится ее, он доверяет ей беспрекословно, хотя Блэк не раз говорила, предупреждала, чтобы он не питал на ее счет иллюзий.       Балахон Блэк валяется где-то в ногах. Она совершенно обнажена, но нагота ее не беспокоит, не так, как холодные ладони, скользящие вдоль по ее телу, будоражащие сознание. Блэк прикрывает глаза, откидывая голову назад, позволяя касаться себя губами, позволяя делать с собой то, чего не позволяла никому и никогда.       Она знает, что это — в последний раз. Знает, что после этой ночи она вновь скроется в своей обители и не выйдет оттуда до тех пор, пока не завершатся все подготовки. Магия Джека, его ледяной взрыв, что он устроил в ее мире, дал неожиданный эффект — когда лед начал таять, он стал рассыпаться черным песком, подобный сонному песку Песочника.       Блэк не знала, что это, то ли Луноликий решил сжалиться над ней, подкинув «кость», то ли сам Мрак свел ее с Джеком тогда...       Но Джек не сможет одобрить ее поступков, не примет и не поймет. Откуда ему знать о несправедливости, о конкуренции и о предательствах, когда Питч от всего его берегла?       Хранители сделали все, чтобы «выкинуть» ее на отшиб жизни, превратить в изгоя, они первые предали все то, во что когда-то верили, над чем работали все они. Они лишали ее сил, они каждым своим поступком, сделанным для детей, не оставляли ей места в этом мире.       И что она теперь? Бабайка на ночь. Как горько… — Пусть он забудет меня, — шепчет Кромешница впервые за много лет обращаясь к Луноликому. До рассвета осталось всего пару часов, с Джеком они расстались не так давно. Питч все еще ощущала холод на своих губах. Она знала, что ему будет больно, знала, что он не сможет смириться с тем, что она ушла. Питч закроет свой мир от всего извне, оставит ход только теням, Джек не сможет туда просочиться. — Это единственное, о чем я прошу тебя, — с щемящим чувством тоски внутри, заканчивает она.       Луноликий молчит, оставаясь глух к ее мольбам. И Питч уходит, уже не видя, как на мгновение лунный луч коснулся ее спины, будто невидимая ладонь легонько коснулась, провела по ней в утешительном жесте.       А примерно через тридцать лет Луноликий выбирает Джека Фроста Хранителем.