Освободи свой страх

      Джек смотрит на свою жизнь. Он чувствует все эмоции, что испытывал, когда был жив, он — будто бы снова живет и дышит, но тем ни менее все равно чувствует себя лишь сторонним наблюдателем, как зритель в кинотеатре, которого настолько захватило происходящее на экране, что он тоже начинает ощущать себя частью происходящего.       Вот только то, что он видел, было не фильмом, а его жизнью. Потерянной, отнятой жизнью.       Почему кто-то решил, что он должен забыть все это? Почему кто-то решил, что он заслуживал жить в неведение столько времени, метаться от одной крайности к другой, строя тысячи теорий: почему, зачем он существует, для чего?       Он — Хранитель. Вот он очевидный ответ. Он спас свою сестру, победил ее страх, заставив забыть о нем. Но цена — его жизнь — оказалось слишком высокой.       И… Блэк… она всегда была с ним, оберегала его от этой мучительной правды, старалась оградить его от всех трудностей, с которыми он мог бы столкнуться без нее.       Что бы с ним было, не повстречай он ее в тот роковой день?       Он думал об этом, но мысль лишь мелькала в его голове, но тут же терялась в тысячи других. — Блэк! — кричал он в никуда. Только завывал ветер, кружа в воздухе снег, будто вторя эмоциям своего повелителя. — Я знаю! Я все знаю!       Он почувствовал ее присутствие за спиной и, обернувшись, все равно не смог удержать нервной дрожи при виде нее. Она стояла в тени большого сугроба, за месяц арктической зимы ставший просто куском льда, смотрела на него исподлобья, и глаза ее казались грязно-желтыми, а не золотым солнцем. — Знаешь? — не то спросила, не то вздохнула она, прикрывая глаза. — Что с ними стало? — Джек с волнением озвучил тот вопрос, что так мучил его. Пальцы нервно крутили в руках посох; тот немного искрился и потрескивал, покрываясь ледяным налетом. А ветер все выл, завывал, поднимая со свежих сугробов снег и унося его куда-то вверх, кружил там и снова сбрасывал. Безумный танец, опасный для людей, которые работали в этой части света. Но какое духам было дело до человеческих трудностей? Им это было неведомо, какого это ощущать холод, дрожать от пронизывающего ветра. Они давно забыли, как это — быть людьми. А вот сегодня Джек вспомнил, и эти воспоминания оказались мучительно-болезненными. Сейчас Джек, кажется, вообще забыл о существовании целого мира, ну, а Блэк всегда мало заботили жизни смертных. Сейчас ее волновал только Джек.       Блэк знала, понимала, когда позволила ему забрать футляр, что рано или поздно он откроет его. Примерно такую реакцию она и предполагала, вот только столкнувшись с этим лицом к лицу, не ожидала, что видеть страдания Джека, окажется для нее таким болезненным испытанием. — Они прожили свою жизнь и умерли, как полагается всем людям, — сказала Блэк, не соврав ни единым словом.       А вот то, как прожили… Она еще может уберечь Джека от этого знания. Зачем ему знать о том, что его сестра всю свою жизнь винила себя в смерти любимого брата? Что ее переживания оказались так велики, что она просто зачахла и заболела. Девочка, за которую Джек отдал жизнь пережила его всего на два года.       Невеста Джека родила его сына, но больше не вышла замуж. У нее шептались за спиной, за глаза называя падшей женщиной. Друзья, подруги… все они в итоге отвернулись. Даже родные: и те предпочли не обращать на младшую внимания. Джек младший стал для Полли Беннет смыслом всей жизни. Ради него она жила и дышала, а не утопилась в том же озере, в котором утонул ее жених. Хотя хотела. Много раз стояла на берегу и думала о том, чтобы утопиться. Но только мысли о сыне каждый раз останавливали ее, не давая претворить мысли в жизнь.       Джек младший вырос; вырос красавцем, но не был таким же добряком и весельчаком, каким был его отец. Всю свою жизнь он мечтал уехать из родной деревни. Он записался добровольцем в армию, и в родную деревню никогда не возвращался. Только правнук Джека младшего вернулся в родные места с женой и тремя детьми, семья Беннетов снова осела на этой земле и так и живет на ней до сих пор.       Но зачем Джеку нужны были эти подробности? Его душа и так разбита, он итак в растерянности и не знает, что делать теперь с открывшейся ему правдой. — Они были счастливы? — спрашивает Джек, с надеждой смотря на Блэк.       Питч воздает хвалу и Мраку, и Луноликому за то, что на ее лице не дрогнул ни один мускул, выражение не поменялось даже во взгляде. Только внутри на мгновение все заледенело и, кажется, больше никогда не оттает. — Да. По-своему — были.       Джек резко вздыхает, и ветер вокруг утихает. Блэк может видеть его отчетливее, до этого порывы ветра, переносящие снег, не давали разглядеть Джека слишком хорошо, а вот сейчас они стоят лицом к лицу и, кажется, между ними снова все, как раньше. Она — его надежда, он — ее отдушина и самый большой страх, о котором она никогда никому не расскажет. — Я любил тебя, — тихо говорит Джек, опустив голову. Он не может найти в себе сил смотреть на Блэк, видеть ее сейчас, не после того, что она сотворила. Но — нет. Он любит ее; любит, несмотря ни на что, хотя разочарование слишком велико, и оно больно давит своей тяжестью на его плечи. — Зачем… почему ты делаешь все это?       Джек ждал ответа, не решаясь посмотреть на Кромешницу, потому что знал: посмотрит — проиграет, не выдержит. Он выберет ее, потому что именно она была рядом, именно она помогала ему, когда никто не желал знаться с ним. То, каким он стал, все то, что он имеет — целиком и полностью ее заслуга. И он не мог взглянуть на нее, потому что все, что делала Блэк сейчас, было противно всему его существу, он не мог согласиться с тем, что она делала, принять это, но он последует за ней, в этом не было сомнений.       А Блэк смотрела на него, скользила по его фигуре хмурым, полным сожаления взглядом. — Потому что я устала жить во тьме, — сказала Блэк, отвернувшись. Она не увидела, как Джек резко вскинул голову, как посмотрел на нее с потрясением. — Но Свет не примет меня. И все, что я могу — это найти новый источник. Это я и пытаюсь делать. — Если ты уничтожишь Хранителей, ты уничтожишь и людей! Снова будет война, и будет зло населять Землю. Так нельзя, Блэк, остановись!       Блэк поворачивает к нему голову, и ее глаза вспыхивают гневом и вокруг ее фигуры будто бы возникает черный ореол, он растет, распахивается за ней, как крылья, такие огромные, что Джеку кажется, что их тень может закрыть собой все небо. — Значит так тому и быть, — ее голос звучит на удивление ровно, никак не выдавая ее раздражения. — И ты можешь быть со мной, а можешь попытаться помешать мне. Но в таком случае, я не пощажу тебя.       Джек вздрогнул, услышав такое заявление. Она не любила его, она видела в нем угрозу и пришла сюда только затем, чтобы попробовать переманить его на свою сторону. Но почему же он не хотел верить в это? Почему он видел в ее глазах невысказанную просьбу принять ее предложение, быть с ней, избавить ее от необходимости уничтожать то, во что она вложила столько своих сил.       Джек глухо застонал, цепляясь пальцами за собственные волосы. Посох в его руке заискрился, но Джек не сразу это заметил. — Не щади, — сказал он, схватившись за посох двумя руками. — Но я не позволю тебе упасть во тьму.       Поток ледяной магии сорвался с кончика древка и понесся в сторону Блэк. Та отбила его сгустком тьмы. Еще, потом еще. Черный ореол иногда брал ее в кокон, закрывая от ударов, которые Блэк не могла отбить, и тот истончался от каждой атаки.       Вокруг уже выросли черно-синие сталагмиты, они тянулись ввысь, как пики, причудливо закручивались в спирали и искрились холодными оттенками. — Видишь! — кричала ему Блэк, сквозь шум завывающего вокруг ветра. — Видишь, что мы можем вместе? Зачем нам сражаться? Это бессмысленно! Мы можем объединить наши силы, мы можем построить новый мир, где в нас будут верить, где нас примут такими, какие мы есть!       Ветер стихает слишком внезапно, и атаки больше не обрушиваются на нее. Блэк может перевести дыхание, опираясь о собственные колени ладонями. Она внимательно следит за Джеком, за каждым его движением: вот он чуть опускает все еще искрящийся магией посох, удивленно смотрит на Блэк. — Нас будут бояться, — говорит он, не скрывая обиды в голосе, — а я хочу не этого.       Блэк не успевает ничего сделать, как магия Джека ударяет ее прямо в грудь. Блэк лишь беспомощно наблюдает, как ужас появляется на лице Джека, когда ее выгибает дугой. Собственный крик она слышит будто со стороны. Все тело будто бы становится не ее, будто бы внутри разгорается огонек, грозящий стать настоящим пожаром. Блэк бросается к теням раньше, чем Джек успевает добраться до нее. Он еще что-то кричит ей в след, кажется, Блэк различает слово «Прости», но она лишь хохочет в ответ уже точно зная, что ни за что не пощадит Джека.