Освободи свой страх

      Джейми жмется к нему, доверчиво льнет, когда Блэк появляется перед ними. Черные крылья за ее спиной сотканы из мрака, они возвышаются над ней, делают ее тонкую, высокую фигуру в черном приталенном платье, еще более устрашающей. Она похожа на скелет, на что-то до ужаса неправильное. И лицо с впавшими скулами, Джек не может узнать тоже.       Ее рот кривится, когда она видит его; по серой щеке ползут черные трещины, подбираются к черному провалу глазницы, где в самой глубине мерцает голубоватый огонек. Второй ее глаз, привычно золотого оттенка, внимательно наблюдает за кучкой детишек и Хранителей, потерявших свои силы.       Только Джек был способен дать ей отпор. Он не был Хранителем, он не зависел от веры людей в него; он черпал свои силы из других источников. А Джек должен был стать просто одним из: одним из зимних духов, но почему-то решил избрать для себя другой путь. Он сам выбрал этот путь, и в глазах Джека Питч видела решимость идти по нему до конца. — Остановись, — почти умоляюще попросил он, и Блэк поняла, что просит он ее в последний раз. Ее взгляд скользнул ниже, остановился на маленьком мальчике, так доверчиво жмущемуся к Джеку, что больше не было сомнений — все кончено. Джек будет защищать этого ребенка до конца. Отныне и навсегда Джейми Беннет стал сердцем и душой Джека, и для Блэк больше места в его жизни не было.       Страх не может жить там, где есть радость и любовь. Она была снова лишняя, снова ненужная. Блэк не пускала его в свое сердце, она была уверена, что защитилась от всех его красивых слов, сладких речей о том, как он любит ее и, что она — не плохая, что она тоже по-своему Хранитель, просто пока не осознала это.       Она думала, что защитилась, и сейчас открывшаяся истина ранила гораздо больше, если бы он лгал ей. А Джек не лгал, он верил в то, что говорил, просто сейчас это все перестало быть актуальным. Сейчас все это стало пылью под ногами, превратилось в ничто. Вот она — решимость в его взгляде идти до конца, защитить от нее все, что вдруг стало дорого, даже если придется уничтожить ее, — правда.       Болью резануло грудь. Еще не до конца зажившая рана снова напомнила о себе горячей пульсацией. Блэк инстинктивно вцепилась в складки собственной одежды, прижала ладонь к тому месту, где болело, согнулась пополам, хрипя и надрывно кашляя. Кошмары за ее спиной замерли, ожидая развязки. Они чувствовали слабость своей Повелительницы и решали, достойна ли она того, чтобы они шли за ней.       Джек тоже замер, смотрел на нее во все глаза, как корчится лицо Питч в болезненной гримасе, и как прижимает она руку к тому месту, куда угодила его атака.       Джек двинулся вперед, он уже вскинул руку, когда пробирающий до костей смех остановил его. Блэк смеялась, хохотала под аккомпанемент хрипов, вырывающихся из ее горла. Кошмары забили по земле копытами, ликующе заржав.       Джек вздрогнул, когда Блэк подняла голову, посмотрела ему прямо в глаза, и он увидел, отчетливо прочитал в глубине ее страшного взгляда решимость, жажду мести. Она не остановится, — понял Джек, не отступит; у нее больше не было выбора. Она вывела сюда всю свою армию, она уже сделала слишком много, чтобы отступить. Если она сделает шаг назад, ее же собственные Кошмары уничтожат ее, но, если она одержит победу, если тени захватят мир, она станет их Повелительницей, и все темные твари склонятся перед ней.       Джек перехватил удобнее посох в руках, наставив его на Блэк, но она лишь понимающе усмехнулась, медленно выпрямившись. — Тебя можно поздравить? — с легким смешком поинтересовалась она. — Ты так долго искал ответы: это то, чего ты хотел? — кивнула она на прижавшегося к его ногам Джейми. — Да, — твердо сказал Джек. Блэк в ответ только прикрыла глаза.       Столько лет он говорил ей, что любит ее, в то время, когда все только боялись, гнали прочь; он верил в то, что она Хранитель, только должна жить во мраке, оберегая сердца детей от ужасов, таящихся в ночи. Он говорил ей, — столько лет убеждал, — что в ней добра больше, чем во всех Хранителях вместе взятых. Блэк закрыла от него свое сердце, а себе приказала не придавать красивой лжи большого значения. Но… она проиграла. В тот момент, когда она задыхалась от раны, оставленной на ее груди Джеком, она поняла, что слова достигли цели — она поверила. И так мучительно больно было осознавать, что все это было ложью. Что нет и не может быть в ее жизни ничего светлого. Даже тот, кто верил в нее, единственный, кто принял — отвернулся, выбрал то, что было ему ближе и понятнее. Он не пожелал сражаться с ней, за нее; он выбрал то, что соответствовало его представлениям о добре и справедливости. И все его слова разом теряли смысл перед жестокой действительностью, в которой они оказались по разные стороны.       Жгучая ненависть разгорелась в душе Блэк. Рана на груди отозвалась болью, платье в том месте стало влажным и липким, когда Блэк убрала пальцы оттуда. Но потом боль прошла, разом стихла, будто ее не было, только злость и ярость остались, и больше не было места сомнению — она уничтожит этот мир, чтобы построить новый. Тот, где страх будет править всем.

***

      Воздух дребезжит вокруг от ее ненависти; ее злость больно давит, заставляет усомниться в собственных силах. Но Джек не отступит назад, он просто не имеет на это права — за его спиной беспомощные Хранители, куча маленьких детишек, которых именно он вытащил из теплых постелей в надежде, что те смогут помочь. А еще за ним стоял Джейми, ребенок, что поверил в него. Как он мог предать эту веру?       Ощущение маленьких пальчиков Джейми, цепляющихся за его толстовку, придает сил, уничтожает страх. Он больше не сомневается. И не боится. Но…       Глядя в глаза, — чужие, страшные, незнакомые глаза, — он все еще пытается отыскать в их глубине знакомые выражения; и не находя его, Джек понимает — все кончено.       Он атакует раз за разом, перепрыгивает с крыши на крышу, спасаясь от несущихся на него Кошмаров. Но один из них нагоняет, оплетает липкими щупальцами за щиколотку и со всей силы припечатывает к стене. Джеку больно только мгновение. Только на мгновение воздух вышибается из легких. Но этого мгновения достаточно, чтобы потерять координацию, чтобы затмившая сознание боль, поглотила.       Джек падает с высоты пятиэтажного дома в тень переулка. Он знает, что нужно подняться, убраться туда, где светлее, чтобы тени не достали его. Но силы еще не до конца вернулись, и Джек только и может, что наблюдать, как из мрака появляется она. — Ты мог бы быть со мной… — говорит Питч, но Джек слышит лишь наигранное сожаление в ее голосе, а больше в нем нет ничего. Он пуст, как и сама Блэк. Голубоватый огонек пропал из ее глазницы, теперь там только черный провал, как глубина, как бездна, которая затягивает. Джеку страшно, но он не может отвести от нее взгляда. Блэк медленно подходит к нему, валяющемуся на грязной земле, подцепляет мыском сапога его посох и ловко ловит его в воздухе рукой.       В ее руках он тут же тускнеет, изморозь пропадает с древка. Джеку кажется, что сожми она пальцы чуть сильнее, то посох превратиться в пыль и осыплется к ее ногам сгорающим временем. Триста лет прошло с их первой встречи? Это слишком много... Как все дошло до этого? — Да, — хрипло выдыхает Джек, находя в себе силы приподняться на руках и сесть на колени. — Как и ты могла бы быть со мной.       Джек видит, что Блэк удивлена его словам. Но потом она усмехается. За мгновение до того, как она поднимает обеими руками его посох над головой и ломает о собственное колено, Джек уже чувствует эту нестерпимую боль в груди. Она разрывает на части, она лишает его способности видеть и слышать.       Но сквозь этот гул боли он чувствует прохладные руки, такие знакомые и любимые. Блэк приседает рядом с ним на корточки, держит его лицо в ладонях и целует серыми губами в лоб. — Прощай, — шепчет она. — Спасибо, что на краткое мгновение я смогла поверить в свою счастливую сказку.       Потом приходит страх и отчаяние. Тени наползают, хватают его за руки и за ноги. Джек думает о Песочнике, чувствовал ли он то же самое перед тем как Блэк уничтожила его? Ее нет рядом, она ушла, оставив его своим слугам. Она простилась с ним, значит больше не стоит рассчитывать на ее помощь. Она больше не придет, не будет с ним, не защитит от всех ужасов мира. Она сама стала Кошмаром, сама отвернулась от света. И она не простила его за то, что он не последовал за ней.       Джек понимает, как ей больно. Он почувствовал ее страдание, когда она прощалась с ним. Но он не мог ничего поделать. Она была не права в своем решении. И он не знал, как достучаться до нее. Что ж…       Пусть будет так. Он больше не станет ей мешать. Джек закрывает глаза, покорно отдаваясь своей судьбе. Только яркий свет ударяет по закрытым векам, и Джек не знает таков ли должен быть конец и таким ли должно быть небытие? Но ему хочется верить, что однажды и Блэк появится здесь и уже без страха сможет стоять под светом звезд, не боясь сгореть дотла. Он возьмет ее за руку и вместе с ней будет до скончания времени. Холод и Тьма, как она и хотела.       Но сейчас... надо уметь проигрывать.