Separate Lives

Эмма была вне себя от злости. Она была в бешенстве: Крюк имел наглость надеть на нее наручники и оставить в камере! Снова! Она намеревалась высказать ему всё, что думает по поводу его новой идеальной жизни, как только Крюк вернется в участок. Она пыталась снять наручники, хоть и знала, что это бесполезная затея. Еще ее подмывало накричать на кого-нибудь из офицеров, но в голове вовремя сработал сдерживающий от подобных поступков механизм. Не прошло и часа, когда Киллиан вернулся в участок, держа в руках два пластиковых стаканчика и бумажный пакет. Кожаная куртка сидела на нем отлично — вещь даже немного напоминала его кожаный плащ. Эмма грустно улыбнулась и, на секунду прикрыв глаза, тяжело вздохнула. Пока Киллиана не было, ей удалось немного успокоиться — теперь она ощущала усталость и меланхолию. Оставив стаканчики и пакет на своём столе, Киллиан подошёл к камере. Он молча снял с Эммы наручники и открыл дверь. — Я принес тебе поесть, — сообщил он и отодвинул стул, чтобы Эмма могла присесть на место для посетителей. Он взял один из стаканчиков и сэндвич и прислонился к своему столу. Он стоял напротив Эммы, наблюдал, ожидал от нее первого шага. — Тебе придется меня отпустить, Киллиан, — тихо заметила Эмма, — мне нужно вернуться к Генри. Ты не можешь удерживать меня в участке. — Я и не планировал, Свон. Я уже попросил одного из офицеров позвонить твоим родителям. Полагаю, они скоро будут здесь, — отозвался он и сделал глоток. Эмма с любопытством заглянула в пакет: Киллиан принес ей сэндвич с жареным сыром и «медвежий коготь»*. Эмма пригубила напиток из своего стаканчика — горячее какао с корицей. Конечно, он помнил. Остатки гнева испарились, сменившись режущей душу грустью. Эмма посмотрела на Киллиана, по-прежнему глядящего ей в глаза. В синеве радужки плескалась боль и тоска. Эмма знала этот взгляд — замечала его несколько раз в прошлом — но обычно в глазах Крюка было что-то еще: боль и тоска всегда дополнялись надеждой. Сейчас — нет. В его глазах не было надежды. Не в том случае, когда дело касалось Эммы. Эмма прикусила щеку изнутри и резко выдохнула: — Что мы будем делать теперь, Киллиан? — Я не знаю, Свон. Я не жду, что согласишься с моим выбором или хотя бы поймешь его. Но теперь это моя жизнь. Она для меня реальна, — в его взгляде читалась тихая мольба, — поначалу, возможно, всё было выдуманным фарсом, но я очень много работал, чтобы это изменить, чтобы моя жизнь стала реальностью. И мне она нравится. У меня довольно хорошая жизнь. У меня есть работа, которая мне нравится, есть… — Женщина, которую ты любишь? — прервала его Эмма, и Киллиан посмотрел на нее с замешательством, но потом понял, что повторяет слова Эммы, адресованные ему, когда он нашёл ее в Нью-Йорке несколько лет назад. — К сожалению, нет, — ответил он, — в этой жизни у меня нет любимой женщины. — Возможно, в той жизни, которую ты потерял, осталась та, что ты любил… — рискнула предположить Эмма, вновь оказавшись не в силах остановить себя. Да что на нее нашло? — Что за игру ты ведешь? Свон, — словно защищаясь от удара, бросил он. — Если это попытка заманить меня и позволить тебе участвовать в расследовании, то это низко даже для тебя, Свон. И я не потерял память или свою прошлую жизнь. Я помню абсолютно всё, — Киллиан сделал глубокий вдох. — Просто в той жизни для меня ничего не осталось, — завершил свою мысль он и почесал за ухом. — Киллиан, мне жаль. Я… — Эмма запнулась, пытаясь подобрать слова. Он поднял здоровую руку, отмахиваясь от Эммы. — Не беспокойся об этом, лапочка. Как бы то ни было, я не могу позволить тебе участвовать в расследовании. Это слишком опасно.

***

По взгляду Эммы было ясно: она собирается спорить. И Киллиан знал, что нужно продолжить выкладывать перед ней аргументы, до того, как они снова начнут ругаться: — Свон, я в курсе, что ты более чем способна за себя постоять. Я знаю, что ты можешь позаботиться о себе, лапочка. Я много раз это видел. Но сейчас мы имеем дело с сумасшедшим маньяком. Я не преувеличивал, когда говорил о обвинениях, которые ему могут быть предъявлены: сексуальные надругательства и грубое насилие. Я не позволю тебе приближаться к Томасу. Он пристально посмотрел на Эмму, чтобы она могла прочесть в его глазах первобытный страх. Сглотнув, он искренне продолжил: — Даже если это уничтожило несколько лет работы полиции, я рад, что мы сегодня столкнулись. Я не знаю, что бы с тобой случилось, если бы я не врезался в тебя. И совсем неожиданно его голос треснул. Киллиан оказался в другой жизни, в другом времени и месте: в Зачарованном лесу, когда Кора пыталась вырвать сердце Эммы; в Неверлэнде, когда на нее напали потерянные мальчишки Пэна; сам Пэн, пытающийся ей навредить; Зелена, отправившая Тёмного убить их обоих. Все те моменты, когда он боялся за ее жизнь. И ни один из них не мог сравниться с воображаемой картинкой в его голове, где безжизненное, избитое до смерти и изнасилованное тело Эммы Свон лежит в темной аллее. Ощущая, как в глазам подступают слёзы, Киллиан еще раз посмотрел на Эмму, надеясь, что она увидит его переживания. — Пожалуйста, не лезь в это, Свон, — попросил он. Я не могу потерять тебя. Даже если я не могу быть с тобой, даже если ты отвергла меня и разбила мне сердце, я не могу вынести мысль, что с тобой что-то случилось.

***

Ноги Эммы приросли к земле. Она была парализована — не могла ни шевельнуться, ни заговорить. Киллиан смотрел на нее с таким знакомым выражением, что было невозможно не вспомнить все и каждый в отдельности момент, когда он умолял остаться, а она сбегала, по пути растаптывая его сердце. До того, как Эмма смогла ответить, его телефон зазвонил и Киллиан взглянул на экран. — Мне нужно ответить, я на минутку, — извинился он и вышел в соседний кабинет. Эмма так и осталась сидеть за его столом, пытаясь собраться с мыслями, но ее старания были тщетными. Услышав шаги, она обернулась и обнаружила приближающихся к ней Дэвида и Мэри Маргарет, чьи взгляды переполняла тревога. — Эмма! Ты в порядке? — воскликнула Мэри Маргарет, обнимая Эмму. — Всё нормально, — ответила она. — Нам позвонили из участка, сказали что у тебя случился инцидент с полицейскими, тебя привезли для дачи показаний и задержали! — сложив руки на груди, объявил ей Дэвид. — Всё нормально, вышло небольшое недоразумение. Мы слегка не поняли друг друга, — солгала Эмма. — Кажется, теперь всё улажено, — закончила она и улыбнулась. — За что тебя посадили в камеру? — поинтересовался Дэвид, явно не пребывавший в восторге от ситуации. Эмма уже собиралась ответить, когда их прервал голос Киллиана: — Она помешала полицейскому расследованию. Моему расследованию, — Крюк стоял в дверном проеме и самодовольно глядел на собравшихся. — Детектив Киллиан Джонс, полиция штата Нью-Джерси. От удивления Дэвид и Мэри Маргарет уронили челюсти на пол, и Эмма подумала, что так, вероятно, выглядела она, когда впервые увидела его в качестве детектива. — Крюк?! — воскликнул Дэвид. Яблочко от яблони… — Окей, я понимаю, что у ваших королевских величеств…сколько? Набора четыре различных воспоминаний, но меня зовут Киллиан Джонс. Детектив Киллиан Джонс. Мэри Маргарет обернулась за подтверждением к Эмме: — О чем он говорит? Эмма улыбнулась: — Киллиан работает детективом в полиции Нью-Джерси - услуга, любезно предоставленная Реджиной. Он гнался за тем же типом, что и я. Мы столкнулись и… — О, как ты мило это сформулировала, Свон, — отозвался Киллиан. — Но правда в том, что ваша дочь встала на пути и сорвала операцию полиции, к которой мы готовились несколько месяцев. Не говоря уже о том, что она сама могла серьёзно пострадать в этой погоне. — Ты детектив? — не унимался Дэвид. — Рад видеть, что до тебя начало доходить, приятель, — с издевкой заметил Крюк, не обращая внимания на ножи во взгляде Дэвида. — Как я и сказал, сегодняшние события разворачивались крайне неблагоприятно. Нам придется заново разработать операцию, и это займет, как минимум, несколько месяцев. Но мы уверены, что рано или поздно поймаем этого ублюдка, поэтому никаких обвинений за сегодняшний инцидент Эмме предъявлено не будет. — Строго взглянув на Эмму, Киллиан добавил: — Но ты в это не вмешиваешься, Эмма. — Киллиан, я не могу… — начала она, но он оборвал ее на полуслове. — Свон, если потребуется, я посажу тебя в камеру. Не испытывай мое терпение, — пригрозил он. — Эй! Не смей с ней так разговаривать! — вмешался Дэвид. — Отвали, приятель, — гаркнул Киллиан, — на случай, если ты не заметил, это не Сторибрук. А ты не помощник шерифа. И я единственный служитель закона в этом помещении. И как офицер полиции, я приказываю вашей дочери держаться подальше от опасного преступника. Я пытаюсь ее защитить. Это моя работа в соответствии с законом. Поэтому я предлагаю тебе следить за языком, приятель. Киллиан прямо излучал уверенность и властность, и Эмма просто не могла оторвать от него взгляда, пока он общался с ее отцом. На его лице не дрогнул ни один мускул — на его стороне был закон и объективные доводы. Это завораживало. — Хорошо, я думаю, нам всем нужно успокоиться, — положив руку на плечо Дэвида, успокаивающе произнесла Мэри Маргарет. — Крю… Киллиан, мы понимаем. Если можно, то мы с Эммой пойдём домой и сами с ней поговорим. Удачи тебе с расследованием. Киллиан отвесил ей поклон: — Благодарю, миледи. Надеюсь, у вас и вашего малыша всё хорошо. — Да, так и есть. Спасибо за беспокойство, — с добротой в голосе ответила Мэри Маргарет, а затем подтолкнула Дэвида и Эмму к выходу.

***

Развернувшись к двери, Киллиан наблюдал, как они уходят, отчаянно сдерживая ту часть себя, которая хотела кинуться за Эммой. Но он так много работал эти три года. Нельзя этим рисковать. Даже ради нее. — Свон… — окликнул он, и Эмма обернулась, встречая своими прекрасными зелеными глазами его взгляд. — Да? — Береги себя, — он старался вложить в эти два слова то, в чем не мог признаться ей вслух. — Рада была встретить тебя, Киллиан, — ответила она и покинула участок вместе со своими родителями. * Bear Claw - медвежий коготь - любимый пончик Эммы)