Separate Lives

Сидя на диване в своей квартире, Эмма переключалась между вкладками браузера на планшете. Дэвид, Мэри Маргарет и Генри тоже расселись неподалёку — каждый из них изучал информацию о Крюке. Ее младший брат шебуршал на полу — играл со старой коллекцией машинок, когда-то купленной для Генри. — Всё сходится, — объявила Эмма. — Ну, Реджина всегда скрупулёзно относилась к подобным вещам, — прокомментировал Дэвид. — Но зачем она так поступила? — задумчиво произнесла Мэри Маргарет. — Я не знаю, — отозвался Генри. — Я как-то спросил ее, знает ли она что-нибудь насчет Киллиана, но она лишь сказала, что он предпочёл покинуть Сторибрук. Больше об этом она не упоминала. — Ну, она устроила ему довольно красивую жизнь, — намекнула родителям Эмма, возвращаясь к найденной информации. — Да, но... посмотри на эти статьи! — подозвала их к себе Мэри Маргарет, и все четверо уставились на экран ее ноутбука. — Взгляни на даты. Эти статьи совсем свежие. Ее мама нашла несколько публикаций о делах, раскрытых Киллианом, о его вкладе в важные полицейские расследования, а также похвалу его выдающейся работе. Все они были опубликованы в течение трех последних лет. — Он сам всё это сделал. На самом деле раскрыл много преступлений, — восхитился Дэвид. — Он герой, — как само собой разумеющееся объявил Генри. Одна из публикаций привлекла особенное внимание Эммы. Она была о том, что Киллиан получил награду за образцовое выполнение обязанностей в угрожающей жизни ситуации. К статье было прикреплено несколько его снимков в полицейской форме. И... если образа Киллиана в пиратском одеянии или в современной одежде было недостаточно, чтобы восхититься, то Киллиан Джонс в форме был, вероятно, пределом мечтаний любой женщины. Или, по меньшей мере, объектом фантазии Эммы, поскольку она не могла оторвать взгляда от картинки. Но не от этой фотографии кровь захолодела в её жилах. Рядом было еще одно фото: Киллиан в униформе, держащий за руку темноволосую женщину; их взгляды обращены друг на друга; женщина смотрит на него с обожанием. Эмма сфокусировалась на выражении глаз Киллиана: он смотрел на брюнетку с нежностью и симпатией. Укол ревности пронзил её тело. Она никогда не чувствовала ничего подобного. Дискомфорт, который она ощущала рядом с Тамарой, не шел ни в какое сравнение с тем, что охватило ее сейчас. Ревность тотчас начала пожирать Эмму изнутри. Краем глаза она уловила, что Мэри Маргарет поочередно смотрит то на нее, то на экран. — Идём, заварим чаю, — предложила она и направилась в кухню, а Эмма двинулась следом. — Эмма, ты в порядке? — тихо спросила она, чтобы Генри и Дэвид не смогли их услышать. — Всё нормально. Я просто не думала, что… Ты знаешь… — умолкла на полуслове Эмма. — Эмма, нельзя же ожидать, что он не будет жить дальше… Три года прошло, — объяснила ей Мэри Маргарет. — Он сказал, что у него никого нет. — Ты его спрашивала? — мама явно была удивлена. Эмма зарделась: — Это вроде как всплыло в разговоре. — Всплыло в разговоре? Сразу после первой за три года встречи, твоим пребыванием в камере и вмешательством в полицейскую операцию? Его матримониальный статус просто всплыл в беседе? — Зачем ему лгать на этот счет? — Возможно, он не лгал. Возможно, они расстались, — предположила мама. — Эмма ты ведь не ждала, что он перестанет жить своей жизнью после того, как ты вернешься в Нью-Йорк? — Это безумие. Это всё нереально, — отрицала Эмма. — Для него сейчас это реально. — Он не коп. Он пират, — выпалила она. — А я не школьная учительница. Я Белоснежка, — парировала Мэри Маргарет. — И тем не менее я каждое утро иду в начальную школу в Квинсе, чтобы учить детей. Теперь это моя жизнь. Я школьный учитель, Дэвид работает в приюте для животных, а Крюк стал детективом полиции. Эмма начала вертеть свою чашку с чаем, пытаясь уложить всё в голове, и Мэри Маргарет устало вздохнула: — Знаю, тебе, возможно, тяжело понять. Даже если у тебя теперь два набора воспоминаний, ты всегда была одной личностью. Ты всегда была Эммой Свон. Но всё не так просто… — Он всегда был Крюком. У него всё не так, как у вас. Он выбрал стать кем-то другим. — Он сделал выбор в пользу того, чтобы перелистнуть страницу и двигаться дальше, — продолжила Мэри Маргарет, и словно почувствовав, что Эмме могут не понравиться ее следующие слова, она положила свою руку поверх ее руки: — Эмма, посмотри на меня. Она оторвала взгляд от чашки, и мама ей улыбнулась. — Крюк любил тебя, Эмма. Больше нет необходимости ходить вокруг да около. Он любил тебя. Он рискнул всем, чтобы вернуть тебя домой; он сражался рядом с тобой, чтобы победить Зелену. И когда с этим было покончено, он попросил тебя остаться с ним. Дать вам обоим шанс на счастливый финал. Ты сообщила ему, что возвращаешься в Нью-Йорк. Я не оспариваю твое решение. Ты поступила так, как подсказывало тебе в тот момент твоё сердце. Но что было делать ему? Остаться в Сторибруке, где каждый знал о его прошлом? Остаться в городе, где живет Голд — человек-напоминание об отнятой у него любви? Он сделал выбор: двигаться дальше и строить свою жизнь иначе. Я не думаю, что ты имеешь право осуждать его за то, что он воспользовался вторым шансом обрести счастье. — Каждый заслуживает второй шанс… Так ты всегда говоришь, — улыбнулась Эмма. — Да, и, похоже, он прекрасно распорядился своим. Вздохнув, Эмма спросила совета матери: — Так что мне теперь делать? Я не хочу бросать это дело. — Это тебе решать, Эмма. Но если ты абсолютно уверена, что хочешь и дальше работать над этим делом, то тебе стоит еще раз поговорить с Киллианом. — Возможно, ты права. — Просто будь осторожна. Он, возможно, и построил новую жизнь, но у вас целая история, к которой он, вероятно, не пожелает возвращаться. Или потребует ответов, которые ты не сможешь или не захочешь дать, — отозвалась Мэри Маргарет. — Между нами всё кончено. И по большому счету там нечему было кончаться, — протараторила Эмма. Но вряд ли ей удалось обмануть Мэри Маргарет: Эмма понимала, что у нее на лице написано, что между ними всё ещё ох как не кончено.