Separate Lives

Well you have no right to ask me how I feel You have no right to speak to me so kind Separate Lives, Phil Collins

Эмма появилась в участке с утра пораньше и обнаружила Мака и Киллиана изучающих разложенную на столе карту. Киллиан приподнял голову и улыбнулся. — Доброе утро, Свон. — Доброе, — поприветствовала Эмма, подходя к ним ближе. — Готов к слежке? В глазах Киллиана заискрилось веселье: — Готов ли я провести с тобой весь день в компактном салоне авто? — придвинувшись чуть ближе и склонившись над Эммой, поинтересовался он. — Всегда. Эмма привычно закатила глаза, а Киллиан прикусил нижнюю губу в попытке сдержать улыбку — видимо, наслаждаясь их привычной перепалкой. Обернувшись, Эмма обнаружила чересчур довольного Мака, который наблюдал за разворачивающейся перед ним сценой с огромным интересом. Он вопросительно посмотрел на Киллиана, но тот лишь пожал плечами. — Так, ладно, — опомнился Киллиан. — Мак, ты знаешь, откуда начать проверку. Держи меня в курсе. Окей, приятель? — Не вопрос. Но до того, как вы уйдете, я хотел вам кое-что передать, — и напарник Киллиана вытащил бумажный пакет. — Я обмолвился Лауре, что ты сегодня целый день будешь следить в засаде. — Вот это другой разговор! — похвалил Мака Киллиан, запуская пальцы здоровой руки в шевелюру. — Передай своей милой жене, что я благодарен за ее доброту. Я однозначно не стою подобных хлопот. — Да-да-да… Я говорил ей, что ты не стоишь ее внимания, но она считает иначе, — пожал плечами Мак. — Что там? — полюбопытствовала Эмма. — Нет канноли* — нет слежки, — объявил напарник Крюка. — Это вроде как наша традиция. — И даже не думай, Свон, что ты получишь хоть одно пирожное. Ты не настолько мне нравишься, — бросил Киллиан, снимая с вешалки куртку. И это была не кожанка (что тут же заметила Эмма), а спортивного вида пуховик с двумя рядами кнопок. Цвет одежды делал его глаза еще более голубыми (что тоже не ускользнуло от её внимания). Схватив пакет с пирожными, он положил его под мышку. — Я сказал Лауре, что ты будешь не один. Она испекла больше, чем обычно — сообщил Мак. — Будь лапочкой и поделись с Эммой. — Окей, может быть, если ты будешь на самом деле очень хорошей девочкой, — ухмыльнулся Киллиан, обращаясь к Эмме. — Всё взял? — серьёзно спросил его напарник. — Думаю, да. Правило простое. «Оставь пистолет, возьми пирожные», — отозвался Киллиан, переводя взгляд на Мака. Эмма вновь была в шоке. Оставь пистолет. Возьми пирожные?! — Ты цитируешь «Крёстного отца!» — ошеломленно спросила она, и Киллиан тотчас метнул в нее недобрый взгляд. — А почему нет? Это один из моих любимых фильмов, лапочка, — коротко ответил он и еще раз многозначительно посмотрел на Эмму. Не подведи меня, Свон. — Ладно, идём, Свон. Ты покупаешь нам первую порцию кофе, — добавил Киллиан, направляясь ко выходу. Они уже несколько часов сидели в его «Мустанге», потягивая кофе. Никакого движения в доме, за которым они следили, не наблюдалось. Эмма потянулась к коробке с канолли. — Даже не думай, Свон, — предупредил Киллиан, не отрывая взгляда от дома. — Мак сказал, что ты должен поделиться. — Да, и я поделился, — чуть повернув голову, он фирменно приподнял бровь. — Ты съела уже три. Я — всего две. Эта пироженка моя. — Ты ведешь счет? — обиженно спросила Эмма. — Я хорошо охраняю свою добычу, Свон. Тебе ли не знать, — со смешком отозвался Киллиан. — Да, наверное, я забыла. Видать, запуталась в своих познаниях о тебе, когда ты начал цитировать «Крёстного отца», — буркнула Эмма, фальшиво улыбнувшись. — Кстати, насчет этого маленького инцидента, — опомнился он, меняя тон на притворное недовольство. — В следующий раз постарайся сдерживаться. Я знаю, что врунья из тебя ужасная, но попробуй хоть не удивляться моим познаниям современного мира. — Боишься, что я сорву твою маску и народ начнет задавать вопросы? — Это не маска, Свон, — гневно прошипел Киллиан. — Это моя жизнь. — Не маска? Серьёзно? Самый молодой детектив, который вот-вот станет капитаном? Сколько, по их сведениям, тебе лет? — выдавила Эмма. — Мне тридцать пять, — с вызовом ответил он. — Тридцать пять? Ты где-то забыл умножить на десять? — ёрничала Эмма. — Почему это тебя напрягает, лапочка? — процедил он. — Я же не специально пытаюсь тебя разозлить. — Это всё странно, ясно? — недовольно ответила Эмма. — Ты капитан Крюк, и ты носишь синий пуховик, пьёшь кофе. Где же фляжка с ромом и кожаный плащ? — Так ты начала всё это из-за плаща? — удивился Киллиан. — Проклятье, Свон, сегодня слишком холодно для кожаной куртки. — И это говорит человек, который зимой рассекал по штату Мэн практически с голым торсом! — фыркнула Эмма. — Ты не носишь кольца, серёжка отличается. Ты выглядишь слишком нормально. — И это, по-твоему, плохо? — со вздохом спросил он. — Свон, решив обосноваться в этом мире, я должен был начать одеваться соответственно. Я сменил кожаные штаны на джинсы, купил несколько свитеров и рубашек. Крюк я больше использовать не мог — он слишком опасен для этого мира, поэтому я поставил протез. Потом избавился от вычурных украшений, — печально сообщил Киллиан. — По большей части. Цепочку с подвесками я оставил, кольца я заменил на одно с гравировкой. Я вообще не планировал, но так получилось… — Как с кожаными браслетами? — заинтриговано спросила Эмма. Его улыбка стала еще более печальной. — Вообще-то это была идея Ребекки. — Ребекки? — брови Эммы от удивления взлетели вверх. Он надавил двумя пальцами на переносицу, сделал тяжелый вздох и взглянул на Эмму, однако выражение его глаз было непроницаемым. — Моей бывшей. Эмму будто переехал каток. Бывшая. У него бывшая девушка. У Киллиана недавно была девушка. — Твоей бывшей? — надломленным голосом переспросила Эмма. — Да… — отозвался Киллиан, избегая смотреть ей в глаза. — Мы были на дурацкой ярмарке народных промыслов. Она увидела их на одном из стендов. Ей показалось, что они отлично подходят к моему кольцу. Киллиан наконец-то взглянул на Эмму, и в ее глазах совершенно точно можно было прочесть боль и замешательство. — Что случилось? — просипела она, сама избегая его взгляда. — Не сложилось. Мы расстались два года назад. Агония. Агония резала душу Эммы как кривой кож, как острейшее лезвие меча. Два года назад. Это значило, что он начал с кем-то встречаться сразу после отъезда из Сторибрука. Гнев и ревность охватили Эмму, когда она заметила, что Киллиан протезом крутит браслеты на здоровой руке. — То есть ты до сих пор носишь подарки — символы прошлых отношений, — холодно констатировала Эмма. Киллиан взглянул на нее со злостью и раздражением: — Она мне их не дарила. Она лишь предложила, а я купил. И в чем проблема? Я вижу, что ты до сих пор носишь свое ожерелье с лебедем и шнурок на запястье… — Это другое, — выплюнула Эмма. — Почему? Потому что Грэм и Нил умерли, а Ребекка — нет? Потому что мы просто расстались? Это каким-то образом сводит на нет желание носить символы прошлых отношений? Я ношу их не потому, что у меня к ней остались сильные чувства… Я ношу их, потому что они что-то значили. Она что-то значила для меня. Она спасла меня, — медленно заключил он. — Она спасла тебя? — еще один меч пронзил сердце Эммы, разрезав его на ещё более мелкие лоскутки. — Да, спасла. Даже если у нас с ней ничего не получилось, она заставила меня открыться, начать строить свою жизнь, перестать кукситься и хандрить в своей квартире. А жить. На самом деле жить. Я всегда буду ей обязан. Даже если я не смог полюбить ее так сильно, как она того заслуживала, она многое значила. — Она была одной из тех вещей, которые просто получились? — с горечью спросила Эмма. — Я не буду отвечать на этот вопрос, Свон, — коротко бросил он. — У тебя нет права задавать такие вопросы. Ты меня оттолкнула. — И ты просто упаковал вещи и отправился прямиком в новую жизнь: новый гардероб, машина и подружка… — Всё было не так. Мне нужно было уехать из Сторибрука. У меня ничего не осталось… Она слышала боль в его голосе, но гнев поглотил Эмму полностью — теперь ей было всё равно, что он чувствует. — Это почти иронично, что ты говоришь, будто у тебя ничего не было, а тремя годами позже мы сидим в твоем новёхоньком «Мустанге». — Что? — удивленно спросил Киллиан. — Как ты вообще можешь позволить себе такую машину на зарплату копа? Или принадлежащую тебе квартиру? Или шикарную яхту, пришвартованную в Нью-Йоркской бухте? — Ты шпионила за мной, милая? — он вопросительно приподнял бровь. — У тебя слишком красивая жизнь для детектива, Киллиан. — Я заключил отличную сделку со Злой Королевой. Это гарантирует мне определенные удобства, — равнодушно заявил он. — Чего ты мне не рассказываешь о сделке? Любая магия имеет цену. Какова твоя? — Это не твоё дело, лапочка, — резко обрубил он. — Ты мне лжешь, Киллиан, — обвинила его Эмма. — Я, черт возьми, не обязан тебе ничего рассказывать, Свон, — проскрипел Киллиан. Он сохранял молчание, и Эмма чувствовала, как раздражение заполняет каждую её жилу — Крюк, поговори со мной! — прорычала она. В порыве злости, он ударил по рулю. — Не надо так со мной, Свон, — умоляюще попросил он. — Я, черт возьми, держался подальше от тебя, не лез в твою жизнь на протяжении трех лет и не намеревался видеться с тобой снова. Ты обрушилась как снег на голову, Эмма. Если ты считаешь, что должна что-то узнать, то нет… Оставь это. Оставь меня в покое. — Не могу, — возразила Эмма. — Если ты нарушишь условия сделки, это может отразиться на любом из нас… — Не отразится, — пообещал он.

***

Они просидели в тишине весь остаток дня. В доме, за которым они следили, никто так и не появился. В полном молчании они возвращались в участок и не проронили ни слова, пока Киллиан парковался. Когда Эмма потянулась, чтобы открыть дверцу, он остановил её, положив руку ей на плечо. — Вчера ко мне в участок приходил Генри, — сообщил он. — Генри? — не скрывая шока, спросила Эмма. — Да. Он хотел поговорить и… — поколебавшись, он добавил: — Генри попросил меня как-нибудь взять его на морскую прогулку. — Киллиан посмотрел на Эмму. — Я с радостью это сделаю. Я буду счастлив проводить с ним время, — его голос треснул. — Я пойму, если ты не захочешь, чтобы я приближался к твоему сыну. Но я не буду ему лгать, Эмма. Если ты не хочешь, чтобы мы общались, тебе придется самой об этом ему сказать. — Окей. Это справедливо, — согласилась она и вновь потянулась в ручке. — Свон… насчет нашего разговора… Ты уверена, что дело лишь в том, что ты хочешь знать правду? — А в чем же еще? — Ну, не знаю, — пожал плечами он. — Может, в том, что я оставил прошлое позади, пережил это, — серьёзно спросил он, внимательно глядя на Эмму. Она так и не ответила. Эмма вышла из машины и направилась к своему желтому «жуку». И Киллиан сидел и смотрел ей вслед. Да, приятель, работать с ней — определенно отличная идея. *Канноли — традиционный сицилийский десерт — вафельные трубочки с кремом. Подборку к этой главе можно посмотреть здесь: https://vk.com/bookcorner_cs?w=wall-128758995_3379