Separate Lives

Don’t lay our love to rest cause we could stand up to the test We got everything and more than we had planned More than the rivers that run inland We got it all in our hands All for Love, Rod Stewart/Bryan Adams/Sting

Едва переступив порог участка, Киллиан почувствовал на себе взгляд Мака, который был наполнен предвкушением весьма любопытных событий. И это еще мягко сказано. — Всё в порядке, солнышко? — полюбопытствовал напарник. — Да… Мне просто нужно немного времени, чтобы с этим разобраться, — отозвался Киллиан, и до того, как Мак успел поинтересоваться, что он подразумевает под «этим», спросил: — Не возражаешь, если я займу кабинет? — и указал на офис капитана. — Киллиан, ты не хуже меня знаешь, что это будет твой кабинет, как только тебя повысят. Тебе не нужно спрашивать разрешения. Он кивнул и направился в кабинет. Однако боги были немилосердны в этот день к Киллиану: Мак последовал за ним (читай: в привычной манере его семьи решил сунуть нос в чужие дела). — Что мне сказать ей, когда она придет в поисках тебя? — напрямую спросил Мак, и Киллиан попытался изобразить удивление и замешательство. — Я не идиот, солнышко. Вчера я звонил тебе раз десять. Ты так и не поднял трубку. Поэтому я поехал к тебе домой… Тебя там не оказалось. — Я был… — неуверенно начал Киллиан, но напарник его оборвал на полуслове. — Не смей мне врать и говорить, что был на своей лодке, приятель, — вздохнул он и покачал головой. — Просто скажи, что я должен ей передать, когда она начнет тебя искать. — Проводи ее сюда, — тихо согласился Киллиан.

***

В участке ее ожидал Мак: именно ожидал, поскольку вместо приветствия он вздохнул и указал на один из кабинетов: — Он там… Эмма кивнула, пересекла офис и постучала. Не дожидаясь ответа, она дернула за ручку и вошла, плотно закрыв за собой дверь. Только после этого она взглянула на Киллиана. Он сидел за столом и отрешенно смотрел в окно. Запустив пальцы в спутанные волосы, он повернулся и печально взглянул на Эмму. Она медленно подошла и положила монету на стол: — Ты оставил ее у меня в квартире. — Да, Свон. Я оставил ее для тебя, — тихо отозвался он, не глядя ей в глаза. — Еще один символ? — спросила Эмма. — Ты считаешь, что я захочу оставить что-то на память о тебе? — тело начала бить мелкая дрожь, голос сел. Сделав глубокий вдох, Эмма попыталась успокоиться: — Я не могу так продолжать, Киллиан. — Знаю… — тяжело вздохнул он. — Знаю, Свон. Я буду держаться от тебя подальше. Даю слово. Если потребуется, я брошу это расследование. Мак сможет с ним разобраться. Он закончит дело с тобой. Тонкие иглы впились в ее сердце: вот он, Киллиан Джонс, вновь ненавидящий себя и опустошенный. Как раньше. Что-то внутри Эммы щелкнуло — и в ту минуту она решила с ним поговорить. По-настоящему. — Когда я уехала из Сторибрука и вернулась сюда… — начала она, присаживаясь в кресло напротив Киллиана. — Я чувствовала дикую усталость. Я устала быть Спасительницей. Устала от злодеев и проклятий, сказок и прочей магической чепухи. Киллиан встретил ее взгляд — в его глазах мелькнуло непонимание и замешательство, но он промолчал. Эмма продолжила, улыбнувшись уголками губ: — Я никогда об этом не просила, потому никогда не была частью всей этой сказочной ерунды и не хотела ею стать. Я так ненавидела тебя за то, что ты притащил меня в Сторибрук… — Это было правильно, — прошептал он. — Было. Теперь я это понимаю, Киллиан, — откликнулась Эмма. — Но этому никогда бы не было конца. Всегда появлялся бы еще один злодей, еще одно проклятие, угроза, и я просто не могла больше это выносить, — сдерживая собравшиеся в уголках слёзы, она посмотрела на Киллиана. — Что, если в следующий раз убили бы Генри? Если в следующий раз моей магии было бы недостаточно? Генри уже потерял Нила, я больше не могла рисковать. Эмма читала понимание в его глазах: в конце концов, именно поэтому он вызывался в опасные передряги вместо Мака, поэтому умолял ее не лезь и оставаться в безопасном месте. — Ты бы не была одна, Эмма. Мы были бы рядом с тобой, сражались рядом с тобой, защищали тебя. Я бы защитил тебя. — И тогда в следующей битве я бы рисковала потерять Дэвида или Мэри Маргарет? Шансы, что мы все остались бы в живых, были низкими, Киллиан. Ты сам это знаешь, — сглотнув, отозвалась Эмма и тыльной стороной ладони вытерла дорожки от слёз на щеках. — Что, если в следующий раз моей магии было бы недостаточно и я бы потеряла тебя? — она задохнулась на последнем слове и прикрыла глаза. — Ты ведь знаешь, что я отлично умею выживать, лапочка, — с вызовом произнес он. — Да, до того дня, когда твоей удачи и интуиции станет недостаточно, и мне придется смотреть, как ты умираешь, пытаясь защитить меня? Как в Тёмной лощине? Как с Зеленой? С Антоном? — возразила Эмма. — Рядом со мной умерли Нил, Грэм и даже Уолш. Слишком много смертей ради и возле меня, — она отвела взгляд, — я не могла добавить тебя в этот список. — Поэтому ты просто оттолкнула меня и свалила в другой город? — Когда я была ребенком, я сбегала. Это была моя манера поведения. Когда я впервые это сделала, то подумала: "А если я буду скучать по этому месту?.." Но этого никогда не случалось. Ни одно из них… не было моим домом. — Ты скучала по Сторибруку? — хрипло спросил Киллиан. — Нет, — уверенно ответила Эмма, заметив, как выражение его лица стало печальным. — Я никогда не скучала по городку. Я скучала по родителям, — слабо улыбнулась она. — А потом случилась совершенно невероятная вещь: мои родители, Белоснежка и Прекрасный принц, решили, что отношения со мной важнее их королевства и их корней, важнее всего. И они стали Мэри Маргарет и Дэвидом, переехали в Квинс, чтобы остаться в моей жизни. Они выбрали меня. — Они наконец-то сделали тебя своим приоритетом, поставили во главу угла, — закончил за нее Киллиан. — Не Спасительницу, не человека, который призван вернуть всем счастливые финалы. На первое место они поставили Эмму Свон, — улыбнулся он. Эмма просто кивнула. — Ты воссоединила свою семью, Свон. — Да. Наконец-то, — подтвердила Эмма. — И знаешь, чем мы занимаемся вместо поисков способа разрушить очередное проклятие или одолеть злодея дня? Мы собираемся на семейные ужины. Ходим смотреть на соревнования Генри. Занимаемся нормальными вещами. — Я понимаю, о чём ты… — со вздохом ответил Киллиан. — Я тоже ощутил вкус этой жизни, нормальности. Должен признать, мне это тоже нравится. — Нил был прав… — Насчет чего? — Место не зовется домом, пока ты по нему не скучаешь, — откликнулась Эмма. — Но дом — это не место, по крайней мере не для меня. Это не Нью-Йорк, не Бостон, не Сторибрук. Это люди, — улыбнулась Эмма. С минуту они молчали, а затем Киллиан нарушил тишину: — То есть ты ни о чем не жалеешь? — не отрываясь от Эммы, спросил он. — Я сожалею о многом, Киллиан, — пристально глядя ему в глаза, признала она. — Например? — Не стоило оставлять тебя на вершине бобового стебля, — медленно проговорила Эмма. — Рано или поздно я бы предал тебя, — возразил Киллиан, обозначая улыбку. — Нет, не предал бы, — с удивительной, сокрушающей ее саму уверенностью ответила Эмма. — Нет, не предал бы, — признал он и вновь замолчал, словно перебирая воспоминания об их приключениях в Зачарованном лесу. И Эмма знала, что он бы боролся изо всех сил, чтобы вернуть её домой. Как во многие другие разы. Если бы он был ее союзником на озере Ностос, то Кора и близко не подобралась бы к ее сердцу. Эта мысль запустила интересный механизм, заставивший ее осознать… — Киллиан… — позвала она, — ты поддался мне на озере Ностос? — Ты только сейчас поняла, лапочка? — самодовольно ухмыльнулся он. — У меня опыта в сражении на мечах несколько столетий… А у тебя за спиной было сколько? Одна битва? — Почему ты так поступил? — с любопытством спросила Эмма. — Я не мог навредить тебе, — пробормотал он, нервно сжимая и разжимая кулак. — Уже тогда? — удивилась она. — Даже тогда, любимая… — он провёл рукой по волосам и вздохнул. — Один твой взгляд — и я повержен. С этим ничего не поделать… В кабинете вновь воцарилась тишина — Эмма молчала, и Киллиан позволял ей подумать, видимо, сам погрузившись в размышления. Эмма наблюдала за ним — за безупречным профилем, освещенным утренним солнцем. Чертовски красивым. В некотором смысле Киллиан по-прежнему был тем человеком, которого они вытащили из горы трупов в Зачарованном лесу. В другом… Он так сильно изменился. Вытащил себя из мрака к свету, перестроил себя после нескольких веков одиночества и боли. Стал одним из лучших детективов в участке. Лидером. Героем. И ему нужно было это услышать. От нее. — Помнишь, когда ты стрелял в Белль, а затем тебя сбила машина? — не успев до конца обдумать свое решение, выпалила Эмма. — Не тот момент, которым я горжусь, — мучительная гримаса исказила его лицо. — Ты был один, прикованный к кровати, — он прикусил губу и кивнул. Эмма продолжила: — Когда позавчера меня выписывали из больницы, я решила пойти проведать тебя, и… у твоей постели дежурили Мак с женой. Твоя команда охраняла вход в твою палату. Друзья переживали за тебя, поддерживали. Эмма скрестила взгляд с его, пытаясь яснее передать свою мысль: — Они волнуются за тебя, Киллиан. Уважают. И это не сфабриковала Реджина. Это твоя заслуга, — она обнадеживающе ему улыбнулась. — Ты будешь отличным капитаном. Он покачал головой и отвернулся: — Вряд ли это случится в ближайшее время, Свон. — О чем ты? — спросила Эмма и непонимающе уставилась на Киллиана. — Томасу удалось уйти во второй раз. Я дважды провалил операцию. Припечатал физиономию подозреваемого к столу во время допроса. Подверг опасности жизнь гражданского. Вообще-то я поставил под угрозу всю операцию, оскорбил медиков скорой на месте стрельбы, а своего напарника — на глазах у собравшихся в больнице, на глазах у всей команды, — Киллиан коротко посмотрел на нее, и грусть в его взгляде была почти непереносимой. — Будет чудом, если я останусь в своем звании и должности. Думаю, скоро от меня потребуют объяснений. — Принеси свои извинения, скажи, что это больше не повторится, — предложила Эмма. — Не могу, Свон, — обхватывая здоровой рукой протез, он вздохнул и прикрыл глаза. — Почему? Выражение его лица сменилось на болезненную решимость: — Потому что я сделаю это снова, не моргнув глазом, любовь моя. Один твой взгляд — и я повержен. Он запрокинул голову к потолку и замолчал. Эмма смотрела не него через призму всех его жертв. Через призму того, чем он пожертвовал и чем по-прежнему был готов пожертвовать ради нее. И она вспомнила его слова в тот день, когда она узнала о «Весёлом Роджере». Когда я просил тебя остаться, речь не шла о том, что я сделал или сделал бы ради тебя. Вопрос был в том, что бы ты захотела сделать ради меня. И Эмма не могла позволить ему очередную жертву. Не в этот раз. Ей даже не нужно было принимать решение — оно было с ней, как раньше была ее магия. Это было ощущение теплоты и безопасности. Эмма медленно обогнула стол и опустилась на колени рядом с Киллианом. Большим пальцем приподняв его подбородок, она заставила его посмотреть ей в глаза. — Я бросаю расследование, — твёрдо объявила она. На лице Киллиана отразился полнейший шок. — Это к лучшему, Киллиан. Ты был прав… тебе нельзя отвлекаться. Ты должен сосредоточиться на поимке психопата и стать капитаном. Ты заслуживаешь всего, своей новой жизни, которую здесь построил, — решительно продолжила Эмма. — Ты заслуживаешь счастливый финал, — она сделала глубокий вдох, большим пальцем лаская щетину. — И я сделаю что угодно, чтобы дать тебе его. Сейчас это значит бросить это дело, — на нее накатила апатия и даже тоска, но Эмма не позволила им повлиять на ее решение. — В конце концов я Спасительница. Это мое предназначение, помнишь? Вернуть всем их «долго и счастливо». — Эмма резко выдохнула, провела рукой по его щеке и поднялась. — Найди и засади его за решетку, Крюк. Она направилась к двери, не позволяя пролиться подступившим слезам. — Свон… — окликнул он, и Эмма обернулась. Выражение его лица было непроницаемым. — Ты когда-нибудь думала, как бы всё сложилось, не оставь ты меня там? На бобовом стебле? — Да, — ответила Эмма. — И? — с надеждой спросил он. — Это ведь сказка: пират помогает принцессе вернуться к ее сыну, отказывается ради нее от своей мести. Помогает ей вновь открыться и поверить в любовь. Они вместе преодолевают препятствия и потом живут долго и счастливо, окруженные маленькими пиратами и принцессами, — сквозь слезы улыбнулась Эмма. — Это прекрасная сказка, Свон, — тяжело вздохнул он, но в его словах вновь не было надежды. Эмма с горечью поняла: он, как когда-то она, не мог рискнуть и дать ей шанс. — Жаль, что слишком поздно. — Знаю… просто не исчезай, Киллиан. Я… я скучала по тебе на протяжении этих трех лет, даже если не могла сама себе в этом признаться. Я по-прежнему по тебе скучаю, — тоскливо призналась она. — Я всегда буду скучать по тебе. Ты мой дом. Эмма открыла дверь и выскользнула из кабинета. Тщетно пытаясь сдержать слёзы, текущие по лицу, Эмма пересекла общий офис детективов. В коридоре она остановилась и прижалась лбом к стене. — Эмма, ты в порядке? — обеспокоенно спросил ее подошедший Мак. — Я ухожу, Мак. Бросаю это дело, — она повернула голову и пристально посмотрела ему в глаза. — Проследи, чтобы он стал капитаном. — Сделаю, — кивнул Мак. — Эмма, тебе не обязательно бросать… — начал он, но Эмма не позволила ему закончить: — Обязательно. Просто пообещай мне, что будешь рядом с ним и поддержишь. — До крови куснув щеку изнутри и игнорируя металлический привкус, Эмма продолжила: — Пообещай… пообещай, что убедишь его найти кого-то, с кем он будет счастлив. — Ему не нужно никого искать, Эмма, — со вздохом сказал Мак. В памяти всплыли слова Киллиана: «Ребекка привнесла радость и счастье в мою жизнь. С ней я был счастлив — так, как не был счастлив на протяжении нескольких столетий.» — Он заслуживает счастья. Просто… — задыхаясь и давясь слезами, Эмма заставила себя выдавить слова: — Убеди его дать Ребекке еще один шанс. — Эмма, это правда… — вновь заговорил Мак, но она подняла руку, простым жестом умоляя его оставить попытки ее убедить. — Пообещай мне, Мак, — умоляюще попросила она, больше не сдерживая всхлипов. — Обещаю.

***

Киллиан не покидал кабинета — неподвижно сидел за столом, погруженный в свои мысли. Он даже не заметил, как открылась дверь. — Ты ее отпускаешь? — скрестив руки на груди, спросил Мак. — Я больше не гоняюсь за этой женщиной. Всё кончено, — пытаясь убедить самого себя, ответил Киллиан. — Нет, не кончено, — напарник ударил кулаком по столу, заставив Киллиана поднять на него глаза. — Киллиан, я не стану притворяться, будто понимаю, что между вами произошло. И я знаю, что ты рассказал мне далеко не всю историю своей жизни. К счастью, мне всё равно. Ты мой напарник, ты прикрывал мне спину со дня нашего знакомства. А я прикрывал твою. Как твой напарник и как твой друг я вот что тебе скажу: ты не закончил гоняться за этой женщиной. Я знаю тебя три года, Киллиан, и я ни разу не видел, чтобы ты так смотрел на кого-либо, как ты смотришь на Эмму. Даже на Ребекку. Даже близко не так. А еще я никогда не видел тебя настолько живым, как рядом с ней. Она бросает это дело ради тебя, солнышко. И как я себе это вижу, у тебя сейчас есть два варианта: тлеть в этом офисе, поймать Томаса и отправить его за решетку, стать капитаном и каждый вечер возвращаться в свою пустую квартиру. Или же ты можешь догнать ее, поймать Томаса и отправить его за решетку, стать капитаном и, вероятно, каждый день возвращаться домой к ней. Что выбираешь? Киллиан всего секунду смотрел на напарника, а затем сорвался с места и выбежал из кабинета. Он стремительно пронесся по участку, выбежал на улицу и оглянулся. Киллиан заметил Эмму всего в нескольких метрах от парковки. — Свон! — закричал он и помчался в направлении Эммы. *** Эмма замерла, услышав его голос, ладонью вытерла слёзы и обернулась, чтобы узнать, чего он хочет. Его дыхание было тяжелым, но во взгляде сияла давно забытая надежда и даже предвкушение. — Ты… сказала… что уехав из Сторибрука, скучала по мне. Это правда? — хрипло спросил он. — Каждый день, — прошептала Эмма, наконец-то принимая эту правду — ту, что так долго отрицала. Киллиан обнял ладонью ее лицо и притянул Эмму для поцелуя. Ласка его губ была медленной, но наполненной таким чувством, что у Эммы подкашивались коленки, голова шла кругом, капилляры, казалось, взрывались от напряжения. Эмма положила руки ему на плечи и запустила пальцы в волосы на затылке. Не прерывая поцелуй, Киллиан прижал ее к стенке. Когда он отстранился, его дыхание было сбито — оно обжигало и без того разгоряченные щеки Эммы. Прижав свой лоб к ее, он тихо спросил: — Поужинаешь со мной сегодня? — Ты приглашаешь меня на ужин? — со смесью шока и надежды в голосе спросила Эмма. — Да. Я приглашаю тебя на свидание, Свон, — Киллиан улыбался ей в губы. — Давай в этот раз дадим этому... дадим нам настоящий шанс. — Его невероятно голубые глаза отражали желание и надежду. — Сходишь со мной на свидание, Свон? — Да, — ответила Эмма и искренне улыбнулась. — Я зайду за тобой в восемь, — объявил он и вновь пылко ее поцеловал. Эмма слышала свист офицеров, доносившийся от входа в участок. Киллиан разорвал поцелуй и уткнулся носом в ее щеку. — Мне лучше вернуться к работе, — объявил он, широко улыбаясь. — Увидимся вечером, Свон. *** Мак ожидал Киллиана рядом с его рабочим столом. — И? — нетерпеливо спросил Мак. — Вечером у меня свидание, — ухмыльнулся он. — Свидание? После моей пылкой речи, достойной лауреата Пулитцеровской премии, и твоего спринта вслед за Эммой Свон, лучшим романтическим жестом оказалось какое-то заурядное свидание? — фыркнул напарник. — Поверь, приятель. Большего мне и не нужно, — самодовольно отозвался Киллиан. — Чего я вообще с вами напрягался? — вздохнул Мак. — Тебе полегчает, если я скажу, что пригласил ее в перерывах между поцелуями? — Другое дело! Вот это Киллиан Джонс, которого мы знаем и любим, — обрадовался Мак. — Мне нужно поговорить с кузеном Лауры, — опомнился Киллиан. — С Джоуи? Зачем тебе нужен Джоуи? Собираешься взять канноли на свидание? — удивился напарник. — Не с Джоуи, а с Винни, — поправил он. — Дай мне его номер. Киллиан нетерпеливо выстукивал пальцами по столу, пока напарник искал и записывал телефон. Едва получив прямоугольник с нужной комбинацией цифр, он сразу набрал его: — Винни? Это Киллиан. Так, слушай меня внимательно, приятель. Сегодня у меня свидание. Очень-очень важное свидание. И вот что я хочу, чтобы ты сделал сегодня вечером и завтра утром, — начал объяснять Киллиан. Когда он выдал Винни все инструкции, он быстро повесил трубку и обернулся к Маку. Напарник выглядел довольным — будто кот, объевшийся сметаны. — Так… раз уж ты наконец-то разобрался со своей личной жизнью, можем мы вернуться к делу и заняться поимкой Томаса? — приподняв бровь, полюбопытствовал он. — Конечно, приятель, — улыбнулся Киллиан в ответ.