Separate Lives

I’m so glad I found you I’m not gonna lose you Whatever it takes I will stay here with you Take it to the good times See it through the bad times Whatever it takes is what I’m gonna do Nothing is going to stop us now, Starship I’m a cowboy, on a steel horse I ride I’m wanted dead or alive I’m a cowboy, I got the night on my side I’m wanted dead or alive And I ride, dead or alive I still drive dead or alive Wanted Dead or Alive, Bon Jovi

Эмма устроилась за столом на кухне и, медленно потягивая кофе, изучала информацию по новому делу. Звонок в дверь отвлек ее от работы, и она поспешила ко входу. На пороге стоял улыбающийся Винни. В его руках был огромный букет орхидей. — Доброе утро, Эмма. — Винни, привет! — поздоровалась она. — Этому надо положить конец, — вздохнула Эмма, принимая цветы. Хотя букет, как обычно, был великолепен, мысленно признала она. — Ты это Киллиану скажи, милашка. Я лишь делаю то, о чем он просит, и я уверен, что он посадит меня в камеру, если я откажусь доставлять тебе цветы. — Они прекрасны… — улыбнулась Эмма. — Должно быть, он тратит на букеты целое состояние. Я с ним поговорю. — Сомневаюсь, что это что-то изменит, Эмма, — со вздохом возразил Винни. — Послушай, это не моё дело, конечно, но я всё равно скажу. Он счастлив, милашка. И ты тому причиной. Позволь ему эти романтичные жесты… Эмма улыбнулась и кивнула. — И вообще… ты правда думаешь, что я беру с него деньги за цветы? — подмигнул он. — Он член семьи, Эмма. Хорошего дня, — на этом он развернулся и ушёл. Она вновь нашла в цветах записку: «Я люблю тебя. Я всегда любил тебя. Я всегда буду любить тебя. Твой, Киллиан.»

***

Киллиан спешно вошёл в участок, мельком взглянув на свое отражение в стеклянной поверхности двери: растрепанный, во вчерашней одежде, но со счастливой улыбкой на губах. — Ты опоздал, солнышко, — вместо приветствия произнес Мак. — Знаю. Дорога из Нью-Йорка заняла больше времени, чем рассчитывал. Утро, пробки, — объяснил Киллиан, направляясь к своему столу. — На тебе вчерашняя одежда, — заметил напарник, указывая на помятую рубашку Киллиана. — Наблюдательны этим утром, да, детектив Сандерс? — отозвался Киллиан. — Слушай, я не планировал ночевать у Эммы. Так вышло, — он улыбнулся, вспомнив, почему он остался. — У меня есть чистая одежда в шкафчике. Дай мне десять минут, чтобы принять душ и переодеться, и тогда сосредоточимся на деле, идёт? — Да ради Бога, лапочка. Хоть двадцать, — с улыбкой ответил Мак.

***

В течение нескольких последовавших недель Эмма с огромной радостью узнавала много нового о Киллиане. Он по-прежнему мог читать ее как открытую книгу — умело угадывал ее предпочтения и привычки. Однако они всё ещё познавали друг друга. Она выяснила, что Киллиан рано просыпается по утрам. Не то чтобы это было для нее сюрпризом: в конце концов, на протяжении трех столетий он управлял пиратским кораблем, и Эмма понимала, что вряд ли командование предполагало валяться в постели до полудня. Киллиану особенно нравилось заниматься с ней любовью по утрам: разбудить ее, зарывшись носом в шею, шептать ласковые слова и комплименты на ухо. Он обожал читать — и это занятие предпочитал просмотру сериалов или фильмов. Киллиан часто заходил в библиотеку, легко мог провести полдня за книгой. Впрочем, Эмма всегда находила способ отвлечь его от чтения, и он не возражал. И, наконец, несмотря на то, что Киллиан постоянно пил кофе, он пристрастился к чаю с мятой, который теперь в рейтинге напитков делил первое место с ромом и считался способом решения всех проблем. Особенно в холодные вечера, когда он смешивал одно с другим. Эмме нравился запах мятного чая, когда Киллиан нежно целовал ее на ночь, и эти поцелуи не раз оборачивались несколькими часами занятий любовью. Эмма обожала все его привычки и даже причуды — в том числе те, что сводили ее с ума (этот человек был помешан на порядке и чистоте).

***

Киллиан же уяснил, что Эмму совершенно точно нельзя было отнести к числу «жаворонков». Единственным способом, доступным ему и способным поднять ей настроение утром, — было заняться любовью. И он сам получал невероятное удовольствие. Было что-то в медленном, почти ленивом темпе, в каком они двигались под танец первых лучей солнца, что делало Киллиана самым счастливым человеком на Земле. А ещё, чтобы там ни говорил Генри, Эмма всё-таки могла кое-что приготовить. На самом деле это даже помогало ей расслабиться после погони за плохими парнями. Киллиан любил готовить с ней вместе, даже если блюда были совсем простыми. Иногда они, вооружившись инструкциями от Лауры, рисковали приготовить что-то новое. В итоге они переварили пасту всего один раз. Или два… Практически сам того не замечая, Киллиан начал чаще использовать крюк дома. Это было естественно: прийти домой, снять протез и надеть крюк. Он всегда надевал свой крюк, когда они выходили в море или заглядывали в гости к родителям Эммы — Киллиан зачастую присоединялся к ней и Генри во время семейных ужинов. Когда же он, откинувшись на спинку, клал крюк на стул Эммы, Дэвид или Мэри Маргарет по-прежнему бросали на него строгие взгляды, но это не мешало ему целовать Эмму в макушку, когда она сильнее прижималась к нему.

***

— Эмма, не дёргайся! Я еще не закончила! — раздраженно шикнула на нее Мэри Маргарет, укладывая последние пряди. Она осторожно прикрепила тиару на голове Эммы и сделала несколько шагов назад. В глазах матери стояли слёзы. — О, Эмма! — прошептала она. — Серьёзно?! — неверяще спросила Эмма. — Не суди свою мать слишком строго, — вступился Дэвид, заглядывая в комнату. — У нас же не было возможности отправить тебя на бал. Ты прекрасно выглядишь, Эмма, — улыбнулся он. — Настоящая принцесса, — просияла Снежка, и Эмма вновь взглянула на себя в зеркало. На ней было ярко-красное платье, достойное монаршей особы, ее несложную прическу украшала тиара матери. — Мы можем представить, что ты собираешься на настоящий бал, и всего через пару минут здесь появится кавалер, чтобы тебя сопроводить, — улыбнулась Снежка, и Дэвид недовольно фыркнул. — Да, с той лишь разницей, что ее кавалер будет одет пиратом, — вздохнул он. — Мой кавалер и есть пират, — поправила Эмма и улыбнулась, услышав стук в дверь. — И не просто какой-то там пират… — гордостью продолжила она, направляясь открывать. — Можно не говорить о нем с такой гордостью? — проворчал Дэвид, запуская пальцы в волосы. Она от души рассмеялась и распахнула дверь. Сердце Эммы замерло от представшей ее глазам картины. Длинный кожаный плащ, обтягивающие кожаные штаны, черная рубашка, расстегнутая почти до пояса и обнажающая грудь Киллиана, на которой Эмма не раз засыпала в течение последних нескольких месяцев; красная расшитая жилетка, которую Эмма раньше и не видела. Массивные кольца и бросающаяся в глаза серёжка. Крюк вместо руки. Капитан Крюк вернулся. И это возвращение Эмме было очень по душе. — Я скучала по тебе, — поприветствовала она, широко улыбнувшись. — Ваше высочество, — поклонился он и галантно прижался губами к костяшкам её пальцев. — Потрясающе выглядишь, Свон, — прошептал он и накрыл губы Эммы своими. — Ты неотразим, Крюк, — не скрывая своей радости, ответила она. — Позволите проводить вас, принцесса? — спросил он, но его вопрос, ни разу не деликатно кашлянув, прервал Дэвид. Эмма искоса взглянула на Киллиана и обнаружила на его лице широкую ухмылку, предназначенную ее отцу. — Ваше величество, уверяю, ваша дочь в надежных руках. Или руке. — Он склонил голову набок и в своей обычной манере вскинул бровь. — Я еще помню, как сражаться на мечах, Киллиан, — пригрозил Дэвид, но Мэри Маргарет беззлобно шлепнула его по плечу, а затем улыбнулась. Им обоим. — Повеселитесь! — с энтузиазмом пожелала она, и Эмма с Киллианом покинули квартиру. Однако они не достигли даже конца коридора, как Киллиан припёр ее к стенке. В его глазах прыгали чертики, на губах играла самодовольная ухмылка. Мягко проводя пальцами по талии Эммы, он крюком приподнял ее подбородок. — Что? — спросила она, положив руки ему на плечи. — Иногда я забываю… — с улыбкой начал он, но затем вздохнул. — А потом вижу тебя такой и вспоминаю… у меня просто нет слов, чтобы описать, Свон. — Описать что? Что капитан Крюк завоевал сердце принцессы Зачарованного леса? — поддразнила она, и он издал тихий смешок, но затем взгляд голубых глаз стал серьёзным — Киллиан пронзительно смотрел на нее, заглядывая в душу. И вновь земля уходила из-под ног. — Что капитан Крюк безнадежно… — неотрывно смотря на Эмму, прошептал он, — безвозвратно влюблен в Эмму, принцессу-лебедь, дочь Белоснежки и Прекрасного принца, плод истинной любви, — он мягко коснулся губ Эммы и обхватил ее талию, прижимаясь к ней всем телом. — И этому негодяю настолько повезло, что она отвечает ему взаимностью, — продолжил он и мягко поцеловал. — Я люблю тебя, принцесса, — закончил он, разорвав поцелуй. — А я люблю тебя, пират, — призналась Эмма. — А теперь идем, а то опоздаем на день рождения. Переступив порог дома Мака и Лауры, они обнаружили хозяина одетого принцем, а хозяйку — пираткой. Это вызвало улыбку Эммы, и она не прекращала улыбаться, наблюдая, как Киллиан стал душой компании, «гвоздём» детской вечеринки. Она уже провела немало времени с Маком и его семьей, поэтому знала, что обе его дочки без ума от Киллиана. Но ее сердце сжалось, когда она заметила, что они так же безумно любят капитана Крюка. Он весь день развлекал их безрассудными рассказами о морских бурях, атаках на королевские суда и сражениях армад, которые все слушали, от волнения сидя на краешках стульев. Включая саму Эмму. Он никогда не рассказывал ей о своей пиратской жизни — пытался быть героем, а злодея оставить в прошлом. Но в тот день, в тот момент, услышав, как он свободно рассказывает об этом, Эмма подумала, сколько судьбоносных совпадений свело их вместе. Ближе к вечеру она с улыбкой присела рядом с ним, и Киллиан, обозначив ответную улыбку, устремил взгляд на малышек, изображающих сражение пираток на мечах. Эмма заметила, что он машинально сжимает и разжимает кулак — в такие моменты, изредка, и он был для нее открытой книгой. — Какой она была? — тихо спросила Эмма. Всего секунду Киллиан смотрел на нее рассеянно, а затем грустно улыбнулся. — Ты никогда о ней не рассказывал… Мне… интересно, — признала она. — Красивой. Упрямой. Заботливой. Смелой, — начал он, сплетая их пальцы, и отвернулся, чтобы продолжить созерцание едва ли не идиллической картины. — В одну минуту она могла командовать всей моей командой, а в другую — перевязывать раны, — вздохнул он, вдавливая крюк в свою ногу. — Она любила рисовать. А по вечерам иногда пела… — его голос стал тише — видимо, Киллиан погрузился в воспоминания, и Эмма позволила ему посидеть в тишине, держала его за руку, давая возможность вспомнить ее. Оплакать ее. — Генри на нее похож, — спустя несколько минут добавил он. — Расскажи как-нибудь ему о ней, — ответила Эмма. — Уверена, он будет рад узнать о Миле побольше… — Да, обязательно, — согласился он и наклонился, чтобы поцеловать Эмму. Он крепче обхватил ее за талию, притягивая ее ближе к себе. — Знаешь, Свон, — запечатлев поцелуй на ее виске, он вновь посмотрел на семью, отмечающую день рождения Мариссы, — глядя на всё это… я понимаю… — хрипло произнес он, — я понимаю, почему ты уехала из Сторибрука. — Надо было попросить тебя поехать со мной, — ответила Эмма, прижимаясь к Киллиану. — Но я так боялась… Ты едва не утонул, и у меня было ощущение, что нельзя подпускать тебя ближе, иначе я бы тебя потеряла. У меня больше не было магии, как я могла уберечь тебя от опасности? — Она почувствовала, как Киллиан рядом напрягся, а потом обнял ее за плечи. — Мне жаль, что из-за меня ты потеряла свою магию, Свон, — сделав глубокий вдох, просипел он, и в его голосе сквозила вина и печаль. Эмма отстранилась, слегка высвободившись из его объятий, и положила ладонь не его небритую щеку. — Киллиан… Насчет моей магии… — поколебавшись, начала она, но его взгляд придал уверенности, поэтому Эмма продолжила: — С тех пор, как мы с тобой… как всё это случилось, — она указала поочередно на каждого из них, — я чувствую себя иначе. Его глаза удивленно распахнулись, брови взлетели вверх, но Киллиан продолжил молчать, ожидая продолжения, и Эмма вновь начала сомневаться. — Что? Не будет инсинуации или двусмысленного ответа? Кто ты такой и что ты сделал с капитаном Крюком? — нервно пошутила она. — Думаю, магия — достаточно серьёзный вопрос, чтобы не подкалывать тебя по по этому поводу, — с улыбкой отозвался он, убирая ладонь Эммы со своего лица и сжимая ее пальцы своими. — Ты пытаешься сказать, Свон…Ты думаешь, что к тебе вернулась магия? — напрямую спросил он. — Думаю, что это вероятно, — призналась Эмма. С минуту он взвешивал ответ: — Ну, мы всегда можем вернуться в Сторибрук и посмотреть, что случится, — предложил он. На миг Эмма отвела взгляд, но затем вновь посмотрела в любимые голубые глаза: — Знаешь, что важно? Мне не нужно возвращение магии или разрушение проклятия нашим поцелуем, чтобы знать… — она запнулась и закусила губу. — Знать что? — настаивал Киллиан. — Что мы, наши чувства, истинные. То, что я к тебе чувствую, Киллиан, истинное, настоящее. — Она крепко сжала его руку, продолжая падать в небесную голубизну его глаз. — Я люблю тебя. Я выбрала тебя, — она глубоко вздохнула. — Я выбираю нас, наши отношения, чтобы они были настоящими и реальными. Для меня это значит гораздо больше, чем разрушить проклятие.

***

— Рожденная от истинной любви не верит в поцелуй истинной любви? — спросил Киллиан, пытаясь понять ее логику. Хотя, скорее, он не мог поверить в то, что она имела в виду. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Такое не случалось с ним. За всю его длинную жизнь, такого с ним не случалось. — Нет, — возразила Эмма. — Рожденной от истинной любви не нужны доказательства, чтобы знать: ты, Киллиан Джонс, — ее истинная любовь, — и теперь в ее словах была предельная уверенность. — Ты мой счастливый финал, Киллиан. Я люблю тебя. — А ты мой счастливый конец, Эмма. И я тоже тебя люблю. По возвращении в его квартиру Киллиан обнял Эмму и уткнулся подбородком ей в макушку. Он медленно раскачивал их в такт мелодии, которую когда-то любила напевать Мила. — Я скучала по тебе такому, Крюк, — приподнявшись на носочки, бархатным голосом прошептала Эмма ему в губы. — Ты скучала по пирату, Свон? — полюбопытствовал Киллиан, но так и не смог скрыть за поддразниванием самоуничижения. — Ты первая, лапочка. — Возможно, — задумчиво отозвалась Эмма. — Но это часть тебя, то, кем ты был на протяжении нескольких веков. — Не та часть, которой я горжусь, — признал он, сжимая губы в тонкую линию. — Преступления, которые я совершал… — он замялся, и Эмма прижалась ближе, обхватывая крюк пальцами. — Ты больше не злодей, Крюк, — убежденно проговорила она. — Но он… пират… не боялся использовать любые средства, чтобы выжить, — Эмма подняла крюк на уровень груди и поинтересовалась: — Сколько раз он спасал тебе жизнь, Киллиан? — Полагаю, немало, — сглотнув ком в горле, прошелестел он. — Иногда мне хочется, чтобы ты по-прежнему носил его с собой. Иногда я мечтаю, чтобы ты остался пиратом, которому плевать на правила, которым обязан следовать детектив, — она тряхнула головой и облизала губы. — Томас по-прежнему на свободе. Киллиан прижался своим лбом ко лбу Эммы и мягко поцеловал ее в губы: — Со мной ничего не случится, любимая. — Пообещай мне, Киллиан. — Обещаю, — поклялся он и, подняв Эмму на руки, начал медленно целовать, неся любимую в спальню.

***

Телефон Киллиана пискнул, оповестив о пришедшем сообщении. Конечно, оно было от Эммы. Прочитав смс, он нахмурился, а на задворках сознания мелькнула мысль, как, черт возьми, хороша Эмма Свон. Напустив на себя озадаченный вид, он протянул аппарат Маку. — Взгляни-ка сюда. Эмма нашла зацепку по Томасу, расследуя свое новое дело, — ухмыльнулся он напарнику, прочитавшему сообщение и вернувшему телефон Киллиану. — И ты невероятно ей гордишься в этот момент, да? — полюбопытствовал Мак. — Я всегда ей горжусь, — подтвердил Киллиан. — Идём, проверим и посмотрим, насколько это будет нам полезно. Спустя несколько часов они уже обсуждали детали операции по задержанию Томаса. Проверив информацию Эммы, они пришли к выводу, что действовать нужно незамедлительно, если хотят застать Томаса врасплох. Мак подошёл к Киллиану после того, как остальные офицеры собрались и начали обсуждать между собой их план. — Я пойду первым, ты будешь прикрывать, — объявил Мак, поправляя бронежилет. — Мы так не работаем, Мак, — возразил Киллиан, но напарник оборвал его: — Ты шел под пули, потому что постоянно разыгрывал «семейную карту», Киллиан. Теперь ты не можешь вытащить ее из рукава. У тебя тоже теперь есть семья — люди, к которым ты должен вернуться живым и невредимым, солнышко. Тебя ждет Эмма. Тебя ждет Генри, — решительно посмотрев на Киллиана, продолжил Мак. — Ты три года стоял на линии огня, приятель, защищая мою семью. И я за это благодарен. Но теперь моя очередь. В глазах напарника читалась бешеная убежденность, решимость — и Киллиан знал, что способа переубедить его нет. Поэтому он лишь сглотнул и нехотя кивнул: — Будь осторожен, Мак. Не делай ничего безрассудного и не рискуй без надобности. — Не буду, — пообещал Мак. Киллиан сидел в машине, наблюдая за пустынным двором. Они с Маком раздали приказы офицерам. Каждый занял свою позицию. Всё было наготове. Сделав глубокий вдох, Киллиан резко выдохнул. Ему нужно было завершить всего одну вещь — последнее приготовление. После того, как Мак со своей группой ворвались в здание, Киллиан практически мгновенно увидел Томаса, бегущего по краю двора и лишь бесстрашно оборачивающегося, чтобы выстрелить. Киллиан начал его преследовать, приближаясь с каждым шагом. Он крепко обхватывал рукоять пистолета правой рукой. Томас почувствовал его присутствие на секунду раньше, чем должен был, и тут же всем телом бросился на Киллиана, ударив его в грудь и повалив на землю. Киллиан пытался встать, но противник воспользовался преимуществом: начал наносить удары по лицу, животу и груди. Ему удалось выбить у Киллиана пистолет и отбросить его на несколько метров в сторону. В глазах Киллиана потемнело, дыхание перехватило. Нависнув над ним, Томас осклабился, а Киллиан, чуть придя в себя, попытался выбраться из ловушки, в которой оказался. — Разве я не пристрелил тебя в прошлый раз? — зло выплюнул Томас. — Ты прикрывал симпотную блондиночку. Отличная киска. Она рядом? Я бы ей вдул, — облизав губы, пропыхтел он. Киллиан скрежетнул зубами и угрожающе прошипел: — Не впутывай ее в это! — Я с удовольствием убью тебя, выслежу ту блондинку и хорошенько с ней развлекусь, — ухмыльнулся Томас, медленно наводя дуло пистолета на лоб Киллиана. — Ты серьзно думал, что коп сможет меня поймать? — торжествующе спросил он, снимая пистолет с предохранителя. Киллиан заговорил хрипло, но жестоко: — В этом-то и дело. Я не коп. Я пират, — сказал он и с силой воткнул крюк в бок Томасу. Этого было достаточно, чтобы прицел сбился, но пуля все равно попала в него — Киллиан ощутил пронизывающую боль в животе, там, где задравшийся жилет не прикрывал его тело. Киллиан услышал звук второго выстрела и поднял голову, встречая неверящий взгляд противника. Мужчина рухнул рядом с Киллианом — его ранили в область сердца. Значит, Мак пришел на выручку Киллиану. Он напоследок посмотрел на Томаса и, собравшись с силами, процедил: — Ты, может, и король преступного мира… но я капитан чертов Крюк. Киллиан вскинул руку и всадил крюк в рану, ощущая как оттуда хлещет кровь. Он наблюдал, как жизнь покидает глаза Томаса. — Увидимся в Подземном мире, — прошептал он и позволил себе откинуться на землю. — Киллиан! Киллиан! Оставайся со мной, напарник! — Услышал он крики Мака. — Киллиан, не смей умирать! Он должен держаться. Он знал, что должен держаться. Его ждала Эмма. Он дал ей слово. Он ей обещал.

***

Телефон Эммы зазвонил, когда она была в гостях у родителей. Очень странно, что ей звонил Мак. — Привет, Мак! Всё в порядке? Услышав его ответ, Эмма замерла, едва не уронив телефон. Ее коленки начали подкашиваться, поэтому ей пришлось схватиться за стол, чтобы не осесть на пол. — Эмма! Что случилось? — Дэвид тут же оказался рядом и заставил опереться на себя. — В Киллиана стреляли, — ответила Эмма, и из ее глаз хлынули слёзы.