Separate Lives

Whatever it takes Or how my heart breaks I will be right here waiting for you Right here waiting, Richard Marx

Эмма примчалась в больничную комнату ожидания и тут же лихорадочно начала искать взглядом Мака. Мужчина почти сразу оказался рядом и крепко обнял. — Его оперируют, — объяснил он, высвободив Эмму из объятий. Они присели с краю одного из рядов, поодаль от ожидающей новостей части команды офицеров. Эмма решила, что и остальные сослуживцы Киллиана тоже скоро будут здесь. — Что произошло? — треснувшим голосом спросила она. Мак не спешил отвечать — он сделал глубокий вдох и провёл рукой по шевелюре. — Всё случилось по моей вине, Эмма, — его лицо исказила маска боли и вины, голос был надломленным. — Он хотел проводить операцию как обычно: он идёт вперед, я прикрываю. Но я сказал ему, что теперь у него тоже есть семья, которая ждет его возвращения, и настоял, чтобы он прикрывал. Я пытался его защитить… — Мак медленно сглотнул и продолжил: — Мы вошли, и, похоже, Томасу удалось ускользнуть. Когда я обнаружил его, он целился в Киллиана, — Мак сжал пальцы в кулаки и прикрыл глаза. — Затем я заметил, что Киллиан всадил левую руку ему в бок, что сбило Томасу прицел… Я выстрелил ему в грудь до того, как он успел еще раз пальнуть в Киллиана. Но первая его пуля попала ему в живот — туда, где тело не прикрывал задравшийся бронежилет… — Мак замолчал и открыл глаза. По щекам Эммы текли слёзы, но она решительно потребовала у Мака: — Расскажи мне всё. — Остановить кровотечение было очень тяжело, Эмма. Его быстро доставили в больницу. Нам остается лишь ждать, — Мак печально взглянул на нее. — Мне жаль. Если бы я позволил ему пойти первым… — То сейчас бы оперировали тебя. Мне от этого не стало бы легче, — на автомате ответила Эмма, но сказанные чуть раньше слова наконец-то прошли стадию полного осознания: — Ты сказал, что Киллиан всадил руку в Томаса? В глазах Мака отразилось полнейшее замешательство. — Это очень странно, — отозвался он и потянулся к одному из ближайших стульев. — Он снял свой протез… вместо руки у него был надет крюк. Эмма перестала дышать, увидев знакомый серебристо-черный предмет в руках Мака. Она инстинктивно потянулась к крюку и крепко вцепилась в него обеими руками. Мак с любопытством взглянул на Эмму. — Когда мы расходились по начальным точкам, на нем был протез. Должно быть, после этого он сменил его на крюк. Я не понимаю… Я думал, что это всего лишь бутафория для Хэллоуина. Мне бы никогда в голову не пришло… — вздохнул он. — Эта штука спасла ему жизнь. Эмма даже не пыталась сдержать льющиеся по щекам слёзы. — Крюк… — прошептала она, и почувствовала, как Мак с силой сжал ее руку. — Я заметил, что ты время от времени его так называешь, — проговорил он. Эмма улыбнулась сквозь слёзы. — Он не всегда носил протез, — в качестве объяснения предложила она. — Когда мы встретились впервые, у него был крюк вместо руки, — вздохнула она, скользя пальцами по металлической дуге. Эмма заметила на кончике крюка запекшуюся кровь, и ее сердце разлетелось на тысячу осколков. — Я не слепой, Эмма, — вновь вздохнув, начал Мак. — Я знаю, что в Киллиане очень много странностей. В его истории полно дыр. У нас шкафчики в раздевалке по соседству, я видел его шрамы, и их слишком много для человека его возраста, для человека, который всегда был по правильную сторону закона. Его манера говорить, его мудрость… они свойственны гораздо более зрелому человеку, чем тридцатипятилетний мужчина, — он отвел взгляд. — Кажется, ему довольно комфортно в костюме пирата. Ему привычно размахивать мечом и крюком… Практически слишком привычно, — он вновь встретил взгляд Эммы, но она лишь улыбнулась. — И что ты думаешь? — поколебавшись, спросила она. — Честно? Всё, что я смог придумать, слишком сказочно и невероятно даже для меня самого, — признал он и ненадолго поднял взгляд к потолку. — Но потом я понял, что мне всё равно. Киллиан мой друг, мой напарник, член семьи. Он как брат, которого у меня никогда не было. Поэтому, кем бы он ни был и что бы он ни делал, мне плевать. Я выбрал видеть того Киллиана, которого я знаю, который с первого дня нашей совместной работы прикрывал меня. И я безоговорочно доверяю ему свою жизнь, а большего мне знать не обязательно, — Мак пристально посмотрел на Эмму и продолжил: — Я не разбрасываюсь жизнями: дорожу своей и легкомысленно не отнимаю чужую. Именно этому меня научил Киллиан, когда мы только начали общаться. Он говорил и говорит, что месть опустошает и оставляет в итоге ни с чем, — боль пронизывающими иглами жалила душу Эммы, но Мак, кажется, не обращал внимания на ее реакцию — видимо, был слишком поглощен собственными мыслями. — Сегодня я отнял человеческую жизнь. И сделаю это снова без раздумий, если это спасёт жизнь Киллиану. Эмма кивнула и вперила взгляд в пол, пытаясь сдержать рвущиеся наружу рыдания. — Он любит тебя, — голос Мака прервал ее всхлип, и Эмма посмотрела в глаза мужчины, пристально за ней наблюдающего. — Он без ума от тебя. Думаю, он никогда не переставал любить тебя… Я никогда не видел его настолько счастливым, какой он сейчас, с тобой и Генри. Я просто… просто подумал, что ты должна знать, — прохрипел Мак. — Если вдруг он тебе не признался. — Он признался, — подтвердила Эмма. — И он знает, что я люблю его. Я сделала всё, что в моих силах, чтобы он знал, — продолжила она, сжимая пальцы Мака в убеждающем жесте. Звук открывающейся двери заставил их вздрогнуть, и Эмма заметила метнувшуюся к Маку Лауру. Он тотчас поднялся, и обмяк в объятиях жены. Лаура крепко обнимала его, гладила по волосам, шептала успокаивающие слова. Кажется, всё время после прибытия в больницу Мак держался на волоске — словно ждал прихода жены, чтобы сорваться. С печальным осознанием Эмма наблюдала, как Мак и Лаура помогают друг другу, как присутствие жены дает ему силы вынырнуть из поглотившей его тьмы печали и вины. Похоже, даже в мире без магии истинная любовь нашла способ проявить себя. Поцелую Мака и Лауры не суждено снять проклятие, но Эмма практически видела свет и надежду, которые излучало их объятие. Она отвела взгляд и вновь посмотрела на крюк, который по-прежнему сжимала в руке. Одинокая слезинка скатилась по ее щеке: ведь единственный человек, чьи объятия дарили такую же надежду и свет, сейчас лежал на операционном столе, вновь боролся за свою жизнь. Эмма не могла сообразить, сколько времени прошло — минуты ожидания казались часами. А они всё ждали. Не покидали больницу. Где-то посреди этого бесконечного ожидания с ней рядом оказались Мэри Маргарет и Дэвид. Родители держали ее за руку, произносили речи о надежде. Позже появились другие члены семьи Лауры и вторая часть команды Киллиана, поэтому Мария взяла на себя руководство. Она рассказывала вновь прибывающим о том, что случилось, избавляя Эмму от бесконечных расспросов. Генри влетел в комнату ожидания и крепко обнял Эмму: — С ним всё будет хорошо, — пробормотал он. Пока сын беседовал с Мэри Маргарет и Дэвидом, в комнату вошла Реджина. — Спасибо, что привезла его, — обернувшись к ней, поблагодарила Эмма. Женщина лишь понимающе кивнула, а затем спросила: — Как он? — Его оперируют. Нам придется подождать, — выдавила Эмма, ощущая как ее охватывает чувство безнадежности, беспомощности. Реджина подошла ближе и положила руку ей на плечо: — Эмма, Крюк пережил Тёмного, Питера Пэна, три сотни лет пиратства, схватку с Малифисентой, два проклятия и удар капотом авто. И это в те времена, когда у него не было тебя. Он выживет. Не в его натуре сдаваться, — решительно заявила она. Сквозь пелену слёз Эмма кивнула, и Реджина сжала ее плечо: — Мне нужно возвращаться к Робину и Роланду. Позвони, если нужно будет забрать Генри или еще что-нибудь, — заключила она и, обняв Генри, Мэри Маргарет и Дэвида на прощание, покинула комнату. Вскоре после этого в комнату вошёл доктор. Мак оказался возле него в мгновение ока, Эмма же поспешила следом. — Доктор, как он? — нервно спросил Мак. — Детектив, простите, я не могу предоставить вам информацию, — поколебавшись, ответил доктор. — Несколько недель назад мистер Джонс сменил свое контактное лицо в неотложных ситуациях. Сначала я должен поговорить с Эммой Свон, — завершил свою мысль он. Сердце Эммы пропустило удар, когда до нее дошел смысл слов доктора. — Это логично. Я просто отойду в сторонку, — окинув Эмму взглядом, в котором читалось смирение и поражение, кивнул Мак и развернулся, чтобы уйти, но она остановила напарника Киллиана, положив руку ему на предплечье. — Он может остаться, — обращаясь к доктору, ответила она. — Он тоже член семьи, — она улыбнулась Маку, и тот благодарно кивнул. — Он стабилен, — начал врач, — внутренние повреждения были несильными. Нам удалось вытащить пулю, теперь он отдыхает. Его организму нужно восстановиться. Он потерял много крови. Но вы можете увидеть его, если хотите. Мак посмотрел на Эмму и ободряюще улыбнулся: — Иди. Эмма хотела пойти, но ощущала вину за то, что из-за нее Мак остался не у дел. Ведь он был братом, семьёй Киллиана на протяжении трех лет. — Ты уверен? — спросила она, заламывая пальцы. — Эмма, не меня он захочет увидеть, когда проснется. Рядом с ним должна быть ты. Иди. Эмма присела у кровати Киллиана, одной рукой обхватив его здоровую руку, второй откидывая пряди с его лба. Он спал безмятежно, без признаков боли, и это дало ей надежду: Киллиан очнется, и всё будет хорошо. Она так и сидела, хоть и не могла вспомнить, как долго. Через какое-то время Киллиан зашевелился и открыл глаза, его взгляд сфокусировался на лице Эммы. — Привет, красотка, — просипел он. Дежавю. По щекам Эммы вновь покатились слёзы. Она склонилась к Киллиану и прижалась губами к его пересохшим, но таким знакомым губам. Через миг Киллиан пылко целовал ее в ответ. — Я обещал тебе, Свон, — разорвав поцелуй, хрипло произнес он и прислонился лбом к её. — И ты сдержал обещание, Крюк, — отозвалась Эмма, сделав ударение на его прозвище, что не укрылось от внимания Киллиана — ведь легкая ухмылка тронула уголки его губ. — Ты снова меня спасла, любимая, — прошептал он. — Ты сам себя спас, — улыбнулась Эмма. После визита доктора и медсестры, палату стали заполнять люди: Мак и Лаура, Генри, её родители, Мария, члены команды Киллиана. Мария попросила сестру приготовить для Киллиана куриный бульон, и Винни принес его в больницу вместе с букетом чёрных тюльпанов — любимых цветов Киллиана. Но было ясно, что ему нужно отдыхать, и в какой-то момент Мария выставила народ из палаты, пригрозив им, что позвонит Марти, если они не послушаются. Эмма обескураженно наблюдала, как сослуживцы Киллиана безропотно вышли за дверь. Поцеловав пациента в лоб, Мария тоже ушла, пообещав навестить их завтра и принести нормальной еды. — Кто такой Марти? — спросила Эмма, когда палата опустела. — Комиссар полиции*. Он был напарником покойного мужа Марии. Они дружили не один десяток лет, — пояснил Киллиан. — Муж Марии был копом? — удивленно спросила Эмма. — Да. Мне довелось с ним познакомиться. Он умер около двух лет назад. Он уже был на пенсии, когда я приехал. И он уже был болен, — вздохнул он. — Но он дал много хороших советов в мой первый год работы в полиции. Было очень тяжело смотреть, как он умирает. Он умер от рака лёгких, поэтому мы с Маком бросили курить, — заключил Киллиан и, чуть скривившись, приподнял руку, чтобы почесать за ухом. — Ты курил?! — Недолго. Сразу после переезда сюда. После смерти Майка Лаура заставила нас обоих бросить, — улыбнулся он. — Я не прикасался к сигаретам уже два года, Свон. Клянусь. — Я тебе верю, — отозвалась Эмма и прижалась лбом ко лбу Киллиана. — Я рад, что ты здесь, — признался он, прикрывая глаза и делая глубокий вдох. — А где я еще могла быть? — спросила Эмма. — Я люблю тебя, Киллиан. — Да. А я люблю тебя. Звук открывающейся двери прервал их разговор, и Эмма обернулась, чтобы посмотреть, кто пришел. И она в удивлении приоткрыла рот, узнав головокружительно красивую брюнетку, замершую на входе. — Простите, — извинилась Ребекка, глядя на них. — До меня дошли новости, поэтому я решила прийти. В комнате ожидания никого не было, поэтому я просто… — явно смущенная, она запнулась. — Ребекка, здравствуй… — неловко поприветствовал Киллиан. — Ты ведь помнишь Эмму? — вежливо спросил он. — Кажется, да, — ответила женщина, подошла ближе и протянула Эмме руку. — Ребекка Эндрюс. — Эмма Свон, — представилась Эмма, пожимая протянутую руку. Она видела тень узнавания и боли в глазах женщины, но Ребекка быстро скрыла их за улыбкой. — Простите, — вновь начала она. — Я не хотела вам мешать… Эмма обернулась к Киллиану, вцепившемуся в ее руку, и ободряюще ему улыбнулась: — Я оставлю вас наедине. Пойду выпью кофе.

***

Киллиан кивнул и сжал ее пальцы. — Спасибо, лапочка, — произнес он и, не разрывая зрительного контакта, поднес ее руку к губам, чтобы запечатлеть мягкий, нежный поцелуй. Эмма вежливо улыбнулась Ребекке и выскользнула из палаты. — Так… — протянула Ребекка, — её фамилия Свон? — сосредоточенно спросила она. Киллиан вновь почесал за ухом. — Да… — И вы с ней… — она умолкла на полуслове и вопросительно посмотрела на Киллиана. — Не так давно… — начал объяснять он. — Мы не были вместе в нашу с тобой прошлую встречу. Понимаешь… — ощущая острую необходимость рассказать ей, продолжил он, но Ребекка его оборвала: — Киллиан, я видела твою татуировку. И я всегда знала, что ты любишь кого-то другого. — Прости, Ребекка. Я не хотел причинять тебе боль, — виновато признал он. — Знаю… — она сделала глубокий вдох и продолжила: — Ты не лгал мне, Киллиан. Я знала, что ты не смог забыть кого-то другого. И поняла, что это было причиной, почему ты меня бросил. — Я пытался… Я правда старался… хотел попытаться быть с тобой, — пробормотал он. — Я просто не смог… Это было несправедливо по отношению к тебе. — Да, я знаю, что ты всерьёз пытался жить дальше, быть со мной. Для тебя наши отношения не были игрой, — вздохнула она, коротко улыбнувшись. — Я бы осталась с тобой, знаешь? Даже если бы ты никогда не полюбил меня. Я была счастлива. — Ты заслуживала лучшего, чем такой брак… Было бы эгоистично с моей стороны удерживать тебя рядом, Ребекка. Ты заслуживаешь намного большего. — Да, — Ребекка благодарно ему улыбнулась. — Ты меня этому научил. И подарил свободу найти своё счастье, — добавила она. — Слушай, я пришла не для того, чтобы доставлять проблемы. Я услышала, что в тебя стреляли и пришла убедиться, что ты в порядке. Я по-прежнему беспокоюсь о твоём благополучии, — она подошла ближе к кровати Киллиана, и он прочёл в ее глазах вину. — Мне пора возвращаться к моему… моему бойфренду. Он ждет внизу. — К бойфренду? — приподняв бровь, ухмыльнулся Киллиан. — Ну, ты же сам сказал, что мне нужен тот, кто будет любить и обожать меня… и всё такое, помнишь? — Киллиан издал тихий смешок. — Ну вот, я нашла, — рассмеявшись, произнесла она. — Ты счастлива, Ребекка? — Да. А ты, Киллиан? — Очень, — отозвался он и прикрыл глаза, ощущая, как камень свалился с души. — Хорошо. Ты этого заслуживаешь, — Ребекка сжала его руку. — Рада видеть, что ты в порядке. Береги себя, — пожелала она и направилась к двери. — Да, и ты себя. Она обернулась на пороге и улыбнулась на прощание: — До свидания, Киллиан. — Прощай, Ребекка.

***

Эмма столкнулась с Ребеккой в коридоре. Женщина кивнула и серьёзно произнесла: — Он хороший человек. Будь ему хорошей парой. Он этого заслуживает. — Знаю, — откликнулась Эмма. — Ладно. Меня ждут внизу, — вздохнула Ребекка, — приятно было увидеться. До свидания. — Пока. Войдя в палату, Эмма обнаружила Киллиана умиротворенно улыбающимся. Это была более приятная реакция по сравнению с той, которую вызвала прошлая встреча с Ребеккой. — Всё в порядке? — нерешительно спросила она. — Да. Иди сюда, Свон, — попросил он. Она медленно подошла к койке и аккуратно присела на край. Киллиан взял ее за руку и пристально посмотрел Эмме в глаза, удовлетворенно улыбнувшись. — Переезжай ко мне, — прошептал он, и Эмма удивленно приоткрыла рот. — Ты хочешь жить со мной? — озадаченно переспросила она. Киллиан кивнул. — Я хочу, чтобы мы жили вместе: ты, я, Генри, — улыбнулся он, высвобождая пальцы из ее ладони и касаясь лица Эммы. — Я больше не хочу тратить время впустую, раз за разом спрашивая, останешься ли ты со мной. — Киллиан внимательно посмотрел на Эмму, а затем растянул губы в знакомой самодовольной ухмылке: — И вообще. Мы едва ли проводим ночи по отдельности. Разве что тогда, когда у тебя слежка. И то... ты заваливаешься ко мне в квартиру посреди ночи, чтобы поспать в моей постели. Эмма закусила губу и смущенно опустила взгляд. Но Киллиан заставил ее повернуться и посмотреть ему в глаза, наполненные любовью и нежностью: — Я люблю тебя, Эмма. Я хочу жить с тобой. Я могу переехать в Нью-Йорк, если ты хочешь. Мне всё равно. Пока ты рядом, любимая, мне всё равно, где мы будем жить, — Киллиан чуть склонил голову набок и с надеждой улыбнулся: — Так что скажешь, Свон? Будешь со мной жить? — Да, — скрепив свое обещание коротким поцелуем, Эмма улыбнулась: — Это был тяжелый день. Тебе нужно отдохнуть. — Да. И тебе тоже. Ты вернешься в свою квартиру? — спросил он, большим пальцем лаская подбородок Эммы. — Я не уйду отсюда, Киллиан, — решительно объявила она. — Я посплю сидя на стуле. — Свон, это дикость, — запротестовал он. — Ты не сможешь нормально в нем выспаться. — Я. Не. Уйду. Не думай, что хоть на секунду перестану за тобой наблюдать, — упрямо повторила она, впустив в голос игривые нотки в конце своего заявления. Киллиан мягко ей улыбнулся и, явно вспомнив, как Эмма в прошлый раз ему угрожала этой фразой, вздернул бровь и трансформировал улыбку в нахальную ухмылку: — Я бы отчаялся, поступи ты иначе. Эмма вновь поцеловала его и аккуратно обняла. — Ладно. Если ты настаиваешь на том, чтобы остаться, то будешь спать со мной, — объявил он и медленно подвинулся к краю постели. — Киллиан. У тебя пулевое ранение. Ты после операции. Тебе нужно отдыхать! — И тебе тоже, — так же упрямо отозвался Киллиан. Но затем в его глазах появилась забота. Он улыбнулся и продолжил: — А еще я сплю намного лучше, если ты рядом, Свон. Эмма не стала спорить: она знала Киллиана достаточно хорошо, чтобы понимать, что его не переубедить. Поэтому скинула ботинки и осторожно прилегла рядом, сплетая пальцы с его. — Теперь доволен? — полюбопытствовала она и ощутила, как Киллиан рядом кивнул. — Спокойной ночи, любимая, — пожелал он. — Спокойной ночи, Киллиан, — прошептала она и почти сразу отключилась. *одно из высших званий полиции США.