Противоположность

Последнее, что помнил Рэтчет, так это то, как он неспешно шёл по своей маленькой улице по пути к дому. Обветшалые и уже кое-где разрушенные дома нагоняли чувство небрежности и бедности, особенно после такого шикарного вечера. В их глуши любой житель мечтал хоть раз в жизни очутиться в таком месте, как дом барона. Описать первые ощущения от аристократии и ее общества было невозможно, так же как и поверить чужим рассказам. Но вот — истории о том, как испорчены эти люди, правдивы. Пока он не нашел Арси с её спутниками, находиться рядом с этими благородными демонами было до невозможного противно.

***

— Рэтчет, — позвал его голос из внешнего мира. Врач уже знал, чей он. — Пора вставать, скоро придет та женщина с вокзала, помните? — Раф, ты как тут оказался? — разлепив веки, военврач увидел привычный серый кирпичный потолок и пару трещин на нём. — Вы вчера разрешили мне остаться и продолжить работу, — тихо сказал парнишка, подавая врачу стакан воды. Этот маленький мальчик желал работать с таким ворчливым скрягой как Рэтчет уже очень давно. Приведя себя в порядок, медик стал потихоньку подготавливаться к приходу пациентки и ее «нуждающемуся в помощи» другу. Рафаэль перемыл за утро все инструменты, стекла и подготовил кабинет. — Рэтчет, есть у вас ещё какие-нибудь поручения для меня? — парнишка присел на стул за столом и посмотрел на мужчину перед собой. Раф почувствовал, как сладкий запах еды заполняет помещение; в животе громко заурчало, и медик пробубнил что-то вроде: «Подожди немного, сейчас сварится». Рафаэлю нравилось проводить время в доме медика: здесь всегда была тишина и множество книг. После войны Рэтчет стал своего рода бездомным, не работал, и единственным его доходом была лишь небольшая медицинская помощь в лазаретах или аптеках.  — Я тут приготовил немного, — неуверенно сказал военврач и поставил на стол тарелку с супом из рыбы — за день до помолвки он прикупил ее на рынке и принес домой, надеясь запечь, но раз уж не вышло, то пусть хоть сваренная будет. — Ешь, сегодня у нас много работы. Сначала та женщина со своим знакомым, а затем должен старик Мейкшифт прийти… Записал его на сегодня, у него вроде бы лекарства кончались…  — Спасибо, приятного аппетита, — Раф за обе щеки уплетал суп, в то время как медик начал лазить по полкам, ища нужную концентрацию морфия. Рэтчет забирал из лазаретов и аптек, где бывал иногда, некоторое количество баночек с прозрачной жидкостью. Прибыль с такого рода лекарств росла, и никто не представлял откуда берется этот препарат, но боль он снимал мгновенно. Правда потом люди снова приходили к военврачу за новой дозой такого вещества, и получив отказ начинали либо угрожать, либо проклинать… Не самая приятная часть его работы, но что поделать.

***

Примерно через час пришла женщина, назвавшаяся Лилой, и привела с собой престарелого мужчину который все время отводил взгляд, прикрывшись платком. — Доктор, у Джона проблемы с сердцем, а позавчера ему стало совсем худо. Я уже и не знаю, что делать… — затараторила женщина, и начала высказывать свои версии того, что с ним может случиться и как нужно его лечить. Выглядела Лила так уверенно, что военврач мысленно ухмыляясь задумался о том, кто же тут настоящий доктор. Прослушав еще парочку ложных мнений о пороках сердца и заметив, что женщина сама начала уставать от своих речей, Рэтчет попросил ее удалиться. И наконец в кабинете настала тишина. Он представлял собой отдельную комнату, удивительно чистую по сравнению с остальным домом. К тому же, это была единственная комната, которая еще не разваливалась. Этот Джон сидел на самодельной кушетке и как-то слишком вяло отвечал на вопросы, задаваемые доктором. Рэтчет был уже готов сам придумать этому мужчине болезнь, лишь бы только не осознавать того, что к нему привели абсолютно здорового человека, который только и делает, что не очень грамотно лжёт… Врач перевел взгляд на стоящего рядом Рафа, а потом уставился в одну точку, задумавшись. Мальчик поспешил отступить в сторону, надеясь на то, что пропадет из поля зрения Рэтчета. — Прошу прощения, сэр, — вдруг встрепенулся доктор, — но вы полностью здоровы. После этого военврач поспешил удалиться из комнаты, и весьма кстати, так как за дверью складового помещения послышался голос. Стало понятно: Лила пробралась к нему в кладовую и, по всей видимости, крала морфий. Забежав внутрь, Рэтчет увидел, что женщина лежала на полу без сознания. Врач тут же стал проверять, все ли пузырьки на месте. Нескольких штук не хватало, и он то принимался искать их на полу, то начинал вновь пересчитывать содержимое полок. ‎ Рафаэль ещё какое-то время присматривал за псевдопациентом, но убедившись, что мужчина не опасен, он двинулся за военврачом. — Рэтчет, прошу прощения, — мальчик посмотрел сначала на беспомощную женщину, а затем на Рэтчета, — но что с ними делать? Позвать на помощь? — Рафаэль, — мужчина вынес Лилу в коридор, закрыл на ключ кладовую и обратил свой взгляд на мальчика, — их нужно выгнать, но сначала мы возьмём с этого свой доход, — как-то загадочно улыбнулся Рэтчет и, подойдя ближе сказал: — Иди, проверь того «больного», а я пока разберусь с ней. Мальчик поспешил подчиниться и через несколько секунд скрылся за дверью кабинета. Приведя женщину в сознание, Рэтчет прижал ее стене и стал внимательно вглядываться в ее глаза: зрачок буквально исчез… Диагноз был подтвержден. — Убирайтесь отсюда, и никогда не возвращайтесь… — шепнул он и с силой сжал женское горло. Лила сразу же закивала и стала панически хвататься за его предплечья в надежде выскользнуть из цепких рук бывшего солдата. В итоге он вышвырнул её и её компаньона за дверь своего жилища. Рафаэль, прильнув к стене, опасливо смотрел на взъерошенного врача. Единственное, с чем мальчик не хотел сталкиваться при работе с Рэтчетом, так это его взвинченность. Первый раз, когда Раф увидел его в работе, то не смог определиться в своем отношении к доктору. Рэтчет восхищал и пугал. Такой грубый и, одновременно с этим, такой заботливый, он сделает все, лишь бы только выполнить свою работу. И неважно, какими методами он будет пользоваться, будь то едва ли законная операция или же разговор с кем-либо на повышенных тонах. — Раф, ты устал? — словно ни в чем не бывало спросил врач и отправился обратно в кладовую. Нужно было все проверить. Снова. — Совсем не устал, — ответил мальчик. От хорошего настроения остались ничтожные крохи.

***

Оптимус смотрел на письмо и мял подушечками пальцев краешек писчей бумаги. Его томный взгляд падал на строчки с неохотой и отторжением, ведь содержимое документа, на его взгляд, лишь бессмысленно тратило труд бумагапроизводителей. Письмо от леди Трион, герцогини, что тайно от мужа шлёт послания молодому виконту. Такое внимание со стороны женщины её возраста удивляло, но не так сильно, как её упорство и постоянные намеки. В какой-то момент это всё перестало походить на шутки, и такое непристойное поведение герцогини просто сводило с ума. Оптимус сидел в кресле, потирая переносицу подушечками фаланг, и вдруг выдохнул и отложил назойливое письмо на край стола. Через окна был слышен шум жизни города: цокот копыт и треск колес не остался незамеченным для заскучавшего дворянина. — А что, если прогуляться? — спросил Прайм у пустоты, вставая и преодолевая расстояние между столом и окном. Серость охватила город, и мелькавшие тут и там люди сами не замечали то, как дополняли это место. Дел на сегодня не было запланировано, так что мысли о прогулке приходили к виконту все чаще и чаще. — Думаю, что все же стоит проветриться…

***

Склизкая грязь прилипала к подошве ботинок, и их обладателю приходилось останавливаться для того, чтобы соскрести субстанцию из различных отходов с обуви. Теперь мысли о променаже уже не казались такими прекрасными. Выйдя на более очищенную часть дороги, Оптимус засматривался на дома, людей, немытые овощи и фрукты на прилавках на рынке. Через пару часов такой бесполезной вылазки из своего теплого поместья виконт забрел в район строек, ведь кроме неумело огражденных пустырей да каких-то инструментов и не на что было смотреть. Позади послышалось какой-то шум, потом Оптимус почувствовал сильный удар по затылку, и в глазах виконта все поплыло… — Сэр! Вы в порядке? — кричал детский голос, он слышался словно через толщу воды. — Сэр! — подбежавший Раф с испугом смотрел на ограбленного мужчину и уже было собирался кричать о том, что он погиб.  — Что произошло? — Оптимус чувствовал до боли охрипшее горло и адскую головную боль. Мальчик, нависший над ним, расплывался, и это не предвещало ничего хорошего. — Я умер?  — Нет, что вы! — с облегчением усмехнулся Рафаэль и попытался поднять мужчину с грязной земли. — Я видел что произошло. Я отведу вас к моему другу, он врач, — низкорослый парнишка оказался сильным и практически смог поднять Прайма с земли. — И что же он за врач, твой этот друг? — насмехался виконт, еле перебирая ногами и опираясь на стену дома. — Он был на войне, он поможет, — заверил его мальчик, поддерживая. — Рэтчет хороший!

***

Как только виконт переступил порог дома, то волшебным образом очутился в кабинете врача. Еще через несколько минут он уже сидел на диване и нюхал нашатырный спирт.  — Удар был произведен по мозжечку, и поэтому он не может нормально координировать свои действия, — послышался знакомый голос. Оптимус сразу же узнал его. — А я вас предупреждал, что у вас проблемы со здоровьем, — теперь Прайм мог разглядеть Рэтчета полностью, но что-то в нем изменилось с момента их последней встречи. — Это я увидел когда приводил вас в чувство, виконт Прайм. Тон. Изменился его тон и поведение: они стали острее и грубее. Возможно, у него что-то случилось, ну, или же наш дорогой доктор на помолвке лишь притворялся. — Прошу прощения, я не знал… — на этом моменте фразы его прервал Рэтчет, который убирал на свои места всё, чем пришлось воспользоваться — Не знал, куда идешь?! — чуть было не взорвался медик, но тут же вспомнил об элементарных правилах поведения, ведь панибратство с представителем семьи Прайм было по меньшей мере неуместно. — Эти улицы не спроста столько лет пустуют, ваше милейшество, — Рэтчет схватил коробку с морфием и спрятал ее куда-то в стенной шкаф. Теперь наркозависимые будут приходить чаще. — Давно меня на улицах не было, решил что прогулка поможет моим мыслям, одарив их ясностью, — Прайм смотрел на врача и подавил в себе, практически вырвавшийся смешок. Рэтчет был поистине интересным. С грозным видом отчитывать виконта… Да, этот человек оправдал ожидания дворянина: слава о Рэтчете разнеслась быстро, о его заслугах леди Арси не раз упоминала за их общими встречами. — Прошу прощения за вопрос, — позвал его виконт, — но почему герой войны живет в таком убогом месте? Дом и вправду был беден, но Рэтчет использовал его не в качестве жилья, а как место для работы, сна и хранения своих вещей. Исключением стал Раф: мальчик постоянно что-то чистил в этом сарае, ему хотелось создать все условия для работы, ведь он тоже часто оставался здесь на ночь или даже на несколько дней. — Я здесь не живу, — отрезал врач. Раф, стоящий позади, заметно сник. — Это только место работы, иногда приходится оставаться на ночь, но это не мой дом, — как-то поверхностно отозвался Рэтчет, выходя на кухню из кабинета. Это место он не считал своим домом. Разве можно жить там, где есть лишь сгнившие стены и не так давно треснувшие окна, за которыми уже мрачнели сумерки. Рэтчет щелкнул рычажком выключателя, и в комнате начала работать маленькая лампочка под потолком, все остальное освещали свечи. — У вас тускло, — сделал замечание дворянин и поднял голову к потолку, — почему бы не сделать больше ответвлений? Тогда здесь будет хотя бы немного цивильней.  — Мне не нужно много, только плита, лампочка и пара специальных ламп, — Рэтчет показал на странной формы светильники, они были переделаны несколько раз, корпус не скрывал этого. По сути он был прав, ведь, если это только место работы, то много вещей здесь и не надо. Хотя дворянин не верил, что у врача есть другое жилье. Помещение все же было немного обставлено, пускай в разнобой, но весьма уютно. Рэтчет не глядя брал что-то с полки левее его, а значит он уже отработал здесь все до мелочей и это место ему максимально удобно. — Вас не потеряют, лорд Оптимус? — желая побыстрее избавиться от дворянской заразы в своем временном жилище, Рэтчет стал подгонять незваного гостя. — Нет, я не спешу… — рассматривая торшер протянул виконт.  — Если кто-то их местных узнает, что вы здесь, то у меня будет в два раза меньше посетителей, — без доли стеснения произнес медик, не совсем умышленно оскорбляя собеседника своим невежеством, но желая отправить дворянина восвояси.  — Вы живете в районе отпетых преступников. Н‎е считаете ли, что это не самое безопасное место?  — Мне нужна работа, лорд Прайм, — резко повернулся врач. — А здесь она есть всегда, и не важно, в результате каких обстоятельств мне пришлось работать именно тут. Виконт засмеялся и посмотрел на мужчину, а затем перевел взгляд на маленького Рафа и улыбнулся шире, правда с какой-то долей печали. — В этот раз диалог у нас с вами вышел куда лучше, чем на помолвке, — вырвалось у Оптимуса. Вздохнув, он поднялся с небольшой кушетки и тут же чуть не рухнул. Смотря на беспомощного дворянина, Рэтчет понимал, что в таком состоянии он никуда виконта не отпустит. Врач пошел за одеялом: пусть его милейшество спит в гостиной, там нет препаратов, так что беспокоиться будет не за что. — Останетесь? Потому что вы, очевидно, не сможете сейчас уйти… — забавно, ведь несколько минут назад он сам велел Оптимусу уходить из своего жилища.  — …Меня не потеряют. По крайней мере, я надеюсь на это.