One's Own Hell

      — Я живу ради тебя и ради тебя я умру, — кровь капает с протянутой руки Гильгамеша, окрашивая снег в алый.       Данталион в лёгком шоке: зачем такой сильный нефилим, как Гильгамеш, способный захватить Ад не моргнув и глазом, предлагает себя в качестве семьи?       Герцог смотрит на него с немым вопросом, но тот в ответ лишь улыбается и подходит ближе.       — Мои душа и тело принадлежат тебе, — Данталион закрывает глаза, когда Гильгамеш поднимает руку к его лицу.        Всё будет наоборот. Это Данталион будет принадлежать Гильгамешу. Но сейчас это не было важно, потому что он знал — Гильгамеш держит своё слово, каким бы оно не было. И Гильгамеш будет защищать то, что принадлежит ему. Поэтому герцогу хочется повторить эту же клятву ему, попросить у него защиты, но губы предательски молчат.       Данталион чувствует прикосновение тёплых пальцев, которые почти что обжигают его холодные щёки, оставляя за собой кровавые полосы, и как свободной рукой Гильгамеш приобнимает его, прижимает податливое тело к себе. Дышать становится тяжело, и Данталион пытается хватать воздух ртом, но король легонько проводит пальцами по его губам.       — …Прикажи мне уничтожить их, — шепчет тот, и Данталион поднимает затуманенные глаза. Смотрит на Гильгамеша и понимает, что ему надо только назвать имя, и король, без капельки сожаления, готов уничтожить этого демона. От этой мысли становилось страшно и приятно одновременно. Поэтому вместо ответа Данталион притягивает к себе его руку и проводит языком по ране, наслаждаясь сластью крови у себя во рту, как металлический привкус согревает его изнутри, пытается сделать так, чтобы ни одна капля не была потеряна, упав в снег.       — Гильгамеш, будь моим и только моим, — тихо мурчит Данталион, легонько целуя ладонь короля.       Я твой и только твой.       А потом тянется губами к губам Гильгамеша, а тот отвечает на поцелуй — пылко, страстно, пока Данталион крепче прижимается к нему. И только отстранившись герцог пытается показать, что сейчас ему нечего не нужно — утыкается носом ему в шею, вдыхая дурманящий аромат вина.       Но Гильгамеш не позволяет ему долго наслаждаться этим — хватает за подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза.       — Кровь на тебе хорошо смотреться, — король улыбается, наклоняется и легонько, почти невесомо касается губами губ Данталиона, — Подчёркивает твои глаза.