Тысяча и одна вещь, которая ради тебя

Привыкать. Привыкать к тому, что теперь по утрам первое, что слышат уши — стук в окошко, а глаза после — махающего снизу Чонгука, уходящего на учёбу, а нос ощущает аромат белых ромашек под окном, уже давно ставших их собственным особенным.Привыкать к касаниям покровов тела чужими тёплыми руками, гуляющими по телу без опаски сделать что-то не так, потому что с этими руками всё и всегда так, всегда правильно.Привыкать к ласковым «хён», «детка», «мой», привыкать и не пугаться спонтанных поцелуев посреди улицы, которые будоражат кровь. Привыкать не слышать ничего, кроме его голоса в голове, не видеть ничего, кроме в памяти осевшего его портрета, привыкать становится отаку по отношению к человеку, что уже по определению ни чем хорошим не пахнет.Но, всё-таки — привыкать. Тэхён не привык к нежностям, не привык, что его целуют за ушко, следом теребя за него же, потому что «мне так нравится, не бултыхайся».Не привык к тому, чтобы отдаваться кому-то полностью, без секретов, расстилаться как чистый лист и позволять прочитывать себя, быть вином и позволять полностью поглощать себя без остатка.Просто не привык, но Чонгук успокоительное и афродизиак в одном флаконе, сначала успокаивает доброй улыбкой, а затем соблазняет, сам того не знает, а соблазняет! Соблазняет непринужденным поправлением волос, с последующим вздохом и надутыми губами, со слетающими с уст «я так устал», а затем заваливанием тела на кровать и стоная от временных трудностей, гортанно сладко, чтобы у старшего крышу сносило.«Он не специально» — думает Тэхён, а потом понимает, что не может поддержать его, горя только одним неприличным желанием завалиться сверху на него, а дальше — вообще без понятия, инстинкты подскажут. Но в итоге: Тэхён весь день ходит перевозбуждённым до встречи, а при встрече со всеми сорокаминутными поцелуями уходит неудовлетворённым, потому что ему мало, потому что он настолько стеснительный, что не может по желанию дотронуться до Чона без его инициативы, а ведь хочется, хотя бы раз хочется, поэтому и не спокойно, поэтому и грустно.

***

—Ты принимаешь таблетки? — звучит вопрос из уст молодого доктора, усевшегося на своём любимом кресле, в руках его ручка, блокнот и он медленно распрашивает Тэхёна, совершенно не торопя парня, лишний раз не напрягая. «Да» — отвечает Тэхён и снова кладёт руки на ноги. Ему хочется показаться более здоровым, более спокойным, а ещё, может быть, чуточку счастливым или хотя бы дружелюбным, но руки трясутся, волнительно. —Хочу сказать, что у меня для тебя две новости, обе они относительно хорошие и плохие, но каждая в большей степени к тому или другому.— сообщает Джун, внимательно вглядываясь в своего пациента, замечая нервозность — думает, что сегодня как-то не выходит расслабить юношу. —Я, с твоего позволения, начну с хорошей, думаю, так будет лучше.— говорит Ким, а Тэхён в ответ кивает, соглашаясь на всё, лишь бы услышать желанные слова. —В общем, все наши врачи, заметь, не дураки, долго работали с тобой, каждый, столько анализов, терапий, но мы так и не говорили тебе от чего ты не разговариваешь.— Тэхён кивает, — Я всегда думал, что дело в повреждении мозга, прости, я решил, что ты безнадёжен, но вчера мне сообщили окончательную версию, которую я сам и подтвердил, твой случай — влияние психологической травмы в детстве.Тэхён, ты знаешь, что это значит, что у тебя есть шанс вылечиться, есть, если ты поднажмёшь.— с улыбкой сообщает мистер Ким и Тэхёну с одной стороны очень радостно, а с другой пустота, где он не знает, что должен сделать для того, чтобы вылечиться, ведь уже было столько стараний. —Вторая новость сильно взаимосвязана с первой.Дело в том, что ты не говоришь лишь из-за себя, ты сам ставишь барьер. Твоё подсознание не готово вступать с окружающими в контакт, и дело в твоём отце. Когда он ушёл пропал тот человек, с кем ты хотел говорить, а твоё молчание — бойкот другим от того, что они не могут его заменить, как итог — молчание.А то, что ты не мог говорить до этого происшествия, — доктор кашлянул, взглянув на совсем волнующегося парня, ноги которого неприлично быстро качались, —было лишь обосновано тем, что был ты очень стеснительным, очень робким парнишкой и гиперчувствительным, всё вкупе — это твой нынешний диагноз. А сама новость в том, что твой прогресс не чувствуется совершенно, наоборот — ты будто сам не хочешь говорить.— закончил доктор и увидел в глазах напротив страх, мельтешение туда сюда, желание убежать. «Я понял» — высказался Тэхён коротко и опустил голову к пальцам, мявшим рубашку. —Тэхён, ты должен быть достаточно честен со мной, чтобы я мог помочь. В ответ КимТэ кивает, как провинившийся ребёнок, не отводя взгляда от рук. —Тебя что-то особенно беспокоит сейчас? Может, это как-то связанно с Чонгуком? — голова парня в миг вздымается в верх и взгляд сталкивается с заинтересованностью напротив, а доктор угадал, сам это прекрасно понимая после животрепещущего движения со стороны Тэхёна. —Хорошо, что тебя беспокоит, он плохо к тебе относится? — Тэхён быстро мотает головой, доктор черкает что-то в блокноте, —Хорошо, а, может, у тебя есть опасения, что будет? — Тэхён мнётся, ведь врач снова попадает в точку.—Ты боишься, что он уйдёт от тебя? — глаза напротив непроизвольно становятся более влажными, хотя до слёз явно не доходит, всё же Тэхён дрожит выжидая, когда доктор докопается до глубин его внутренностей и вывернет всё наружу, как есть.—Тогда объяснимо. Тэхён понимает, что даёт врачу лишний повод позвонить его маме и попросить прекратить общение с Чонгуком, или сказать, что он нервничает из-за него.Даёт почву для раздумий над тем, что дальше с ним делать, хотя сам Тэхён ничего не хочет делать, он, боясь всего, просто хочет отпустить Чонгука, потому что когда-то, как он думает, тот сам его покинет. —Тебе нужно поговорить с ним, выяснить ваши отношения, без этого мы далеко не уйдём, твои страхи — твои враги, ты боишься правды, или той правды, которую сам себе надумал, а всё узнав, вот увидишь, сам поймёшь, что так легче. Тэхён знает о чём говорит врач, но он не хочет разговаривать, он не хочет сидеть даже здесь, он чувствует, что готов сдаться, закрыться снова в доме и проживать там, как мама велит, он думает, что он сам этого добивался, а сейчас боится того, а чувствовать такую тягость каждый день кажется почему-то хуже, чем снова вообще не чувствовать. «Я вас понял» — напряжённо и быстро жестикулирует Тэхён, а после, схватив телефон со стола уходит, забыв документы, не попрощавшись. Доктор тяжело вздыхает, снимает очки с глаз и пишет в блокнот: «Пациент Ким Тэхён не идёт на поправку, пациент настроен крайне пессимистично, начинает чувствовать себя хуже».

***

Тэхён устало заваливается в дом, слыша непривычную тишину, замечая, что в доме вообще никого.Облегчение сразу накрывает тело и он усаживается в кресло напротив дивана.Подумать иной раз наедине или просто побыть в одиночестве без глупых вопросов чего-то да стоит, а для Тэхёна, окруженного заботой со всех сторон — просто подарок судьбы. Но его планы, видимо, сбыться не должны, потому что он слышит, как что-то падает на верхних этажах.Идти куда-то желания нет, но мысль о том, что это мама и что она шарит в его компьютере или вещах ужасает его и тогда парень быстро бежит к лестнице и также быстро, что странно, потому что ещё недавно валялся без ног, бежит до спальни и входит. Чонгук с чем-то белым на голове, как всегда в слишком порнографических джинсах и в расстегнутой рубашке, оголяющей начало груди и выступающие ключицы, стоял посредине спальни и мялся на одно месте, Тэхён подумал, что этот парень просто произведение искусства, даже когда так виновато закусывает губу, а ещё то, что в темноте он заметил больше, чем при свете. «Ты что тут делаешь?» — сразу начинает Тэхён, поражаясь, почему его окно настежь, а младший внутри. —Извини, котёнок, но я стучался, а ты не открывал.— Чонгук виновато опускает голову, но выглядывает из-под чёлки и нескромно лыбится. «С каких пор?» — недовольно рассекает воздух Тэхён. —С каких пор что? — Чонгук хмурится и подходит ближе, располагая старшего к себе, несмотря на то, что тот старается наоборот отойти, вжаться в угол, стену, лишь бы не видеть рядом Чонгука и ему именно так видится, а ещё непонятна его отстранённость, что сильно пугает, хотя Гук и это старается скрыть. «Зовёшь меня котёнком.» — понуро отвечает Ким. Чонгук снова хмурится и умело перехватывает руку старшего в воздухе, нагло пялясь ему в глаза, совершенно игнорируя то, что тот не особо в настроение к улыбкам. —С каких пор тебе нужны объяснения? — он ловит обиженный взгляд и отвёрнутые следом глаза, прямиком в стену, будоража за собой и туловище, Тэхён, как айсберг холодный, а Чону непонятно от чего. —Что-то не так? — а Тэхён вместо ответа молчит, в голове роняя «да всё не так». Чонгуку начинает казаться, параноидально казаться, что Тэхён всё знает, что ему лучше бы самому всё сказать, чтобы хуже не стало, но он боится, хватается за шанс, что его предположения лишь предположения. —Тэ? А Тэ молчит, руки расслаблено болтаются в воздухе, не желая даже подниматься и Чонгуку страшно от всей тишины, как никогда не было, потому что в этот раз не из-за проблем с речью, а из-за него. Он старается подойти, но Тэхён каждый раз отходит дальше, он как собственная тень ускользает каждый раз, когда Чон за ней бежит, у Чонгука начинает дрожать рука, а ещё, как назло не хватает слов в голове. —Пожалуйста, хён, что я сделал, ты скажи? — младший напирает на Тэхёна, покладистым тоном, ровной речью, хоть и с проблесками дрожи, напирает спокойствием и пониманием, лишь бы всё было нормально, лишь бы удостоверить его в том, что разговор иногда важен, чтобы просто понять. «Ты ничего не сделал» — прилетает в ответ, Чонгук не совсем разбирает, но до него доходит постепенно. — Что-то случилось? — Тэхён мотает головой и виновато поворачивается к Чонгуку, а потом неожиданно скоро оказывается в его объятиях. Сквозь тишину до ушей доносится бешеный ритм сердца хёна, его сбитое дыхание и почти ощутимое волнение, поэтому Чонгук начинает делать то, что обычно его успокаивало — гладить по спине. —Если кто-то обидел тебя, ты только скажи.— быстро шепчет под ухо Чон и ощущает, как Тэхён жмётся к нему сильнее. Ему хочется сказать спасибо, как всегда, за понимание, за нежность и доброту, за небывалое терпение, но всё, на что сейчас способен Тэхён — слушать дыхание тонсена и вдыхать аромат любимого парфюма, и вжиматься ближе, вжиматься со всей силы. —Задушишь.— сообщает Чонгук, по правде начиная испытывать проблемы с дыханием. Тэхён со смешком разжимает хватку и обращает голову на Чона, улыбающегося ему просто так, а сдержаться на ответ сложно и Тэ тоже оголяет зубы. —Так всё т— Чону в губы прилетают чужие и он теряется. Среди всего возможного он меньше всего от Тэхёна ожидал поцелуя, того самого спонтанного поцелуя, по его инициативе. Чонгука буквально вколачивает в стену, когда старший совсем теряет контроль и заставляет Чона открыть рот шире и позволить ему делать горчим языком всё, чего он пожелает.А Тэхён среди раннего представления о нём теряется в новом и это так сильно заводит Чонгука, что он становится размякшим и покладистым, тающим на ходу под всем огнём исходящим от хёна перед ним.Ему не хотелось, чтобы он терял былую пылкость, поэтому он кусает хёна за губу, а тот гортанно стонет лаская уши Чону, руки лезут ему в волосы и задерживаются там, разбегаясь по макушке нежными движениями. Чонгук дёргается, когда чувствует чужие руки у себя на ремне, особо быстрые неугомнонные руки хёна, самого робкого парня, что он знал, у него на ремне, чёрт. —Эй-эй, тише, ты чего? — с улыбкой выдыхает Чон и его горячее дыхание всё обволакивает лицо хёна, довольствующего каждым миллиметром Чонгука, даже его дыханием. Но Тэхён ничего не говорит и продолжает делать то, от чего у Чонгука едет крыша.Руки располагаются под футболкой, переходя дозволенное, плюя на него, как на позабытое ненужное бремя и он скользит по линии талии Чона, туда сюда, пока у младшего заканчиваются силы терпеть и он снимает с хёна футболку, дёргано и быстро обнажая его туловище. Впервые за все те минуты рядом он наконец может взглянуть на большее.Аккуратный плоский живот, худая талия, отдалённо напоминающая песочные часы и выступающие красивые ключицы.Обида хватает Чона за глотку и он рычит про себя с мыслью о том, как Ким позволил скрывать эту красоту от него. Чонгук не понимал, к чему всё клонит, хотя конечно был не глуп и практически осознавал всю глубину того, куда они тянуться.Но Тэхёну, кажется, было всё равно и он продолжал копошиться с его джинсами. —Хён, ты такой смешной.— смотря на то, как Тэ потеет над ремнём у Чона на лице непроизвольная широкая улыбка и по недовольному взгляду старшего понятно, что его это только напрягает. «Тихо» — приказывает Тэхён и снова припадает к штанам Гука, но младший ржёт, от всей души хорошенько смеётся, мешая дёрганым животом справляться парню с его одеждой. Не выдерживая напряжения Ким сгибает руку в локте, резко прижимая ей горло Гуку и затем терпко смотрит младшему в глаза, заставляя вместе со слюной проглотить свои насмешки, после чего Тэ убирает руку и с усмешкой довольствует своему, наконец-то проявившемуся, характеру и тому, как у Гука от этого искры в глазах. Губы снова накрывают в мокром поцелуе, только ощутив который ноги сами на автомате подкашиваются, а внутри бурлит в потоке тягучего удовольствия.В комнате пахнет чем-то похожим на свечки, кажется, клубничные и Чонгук не понимает, от чего он больше балдеет, от сильных рук на своём животе, как всегда нежных и родных, хёновских тёплых рук, клубничного аромата в воздухе или от кипятящих мозг, бардовых от укусов, губ Тэхёна. Но, кажется, всё сразу в потоке безумства заселяется в голове и бушует сильным ураганом, заставляя младшего буквально реветь от того, как ему кайфово под всей пеленой наслаждения от его сладкого, доминантного сейчас, хёна. Наконец руки Тэхёна, пока глаза с изящным упрёком сверлят лицо Гука, сдёргивают с тонсена футболку остервенелым рывком и в голове младшего быстро проскакивает что-то вроде «когда он стал таким диким» и он чувствует губы на своей шее, посасывающие кожу до бардовой синевы.Чонгук непроизвольно стонет снова, а Тэхён рукой так нежно прикрывает ему рот, опасаясь, что такой тембр сведёт его с ума, потому что уже постепенно он теряет рассудок и теряется во всей обстановке, тёмной, интимной и немного напоминающей романтичную. На ширинку Чонгука давит собственный член и он понимает, что если Тэ не закончит с нежностями он не выдержит и свихнётся от перевозбуждения, поэтому как-то ускоряя темп Гук снимает с себя джинсы, нелепо и неаккуратно, пока Тэхён в сторонке смотрит, без остатка съедая глазами, но в итоге не теряя времени сам справляется с лёгкими спортивными штанами и остаётся в одном нижнём белье, которое достаточно хорошо выделяет его возбуждение, которое вообще-то лишнее и должно быть снять немедленно, но Тэ в силу робости всё же немного тянет. —Ты уверен? — Чонгук боится, что сейчас всё сорвётся, или что Киму не понравится из-за того, что он делает это не по желанию, но укоризненный взгляд Тэхёна даёт ему понять, что тот не против.Потому что это его даже задевает, ведь, разве он недостаточно сильно выразил своё желание, стискивая с Гука одежду? Зря Чонгук выпил перед тем, как придти, ведь в смеси адреналина и алкоголя он теряет последние остатки разумности и толкает Тэхёна на кровать, что от неожиданности даже кряхтит, а потом подаёт руку Чонгуку и тянет к себе на кровать, подминая под почти голое кипячённое тело, от чего обоим невыносимо жарко. Он не может сдерживать себя от очередного поцелуя, оттягивая переломный момент, что волнует чертовски сильно, но целовать своего парня очень приятно и он просто никак не может, вообще никак без этого.Пока Чонгук ещё с ним (под покровом дикого Тэ всё ещё тот, кто боится потерять его). В итоге Тэхён берет инициативу в свои руки и стаскивает с Чонгука бельё, сразу обращая внимание на размеры любимого и горя таким диким желанием почувствовать его в себе, что неожиданно сжимая всё внутри собственного организма.Щёки младшенького в румянце и Тэ точно знает, что у него превосходит опыта, но почему-то краснее больше он, наверно, успокоительное, что принимает хён достаточно сильно его расслабляет и он не боится своего тела, в кои-то раз нет, возможно, потому что за последние дни он сбросил порядка трёх килограмм и его ненавистный животик слёг в небытие, а, может, потому что это происходит с Чонгуком.Тэхён не медля касается рукой плоти Чонгука и ловит ухом его сдержанный стон, руки ползут не особо расторопно, по большей части неумело медленно, но когда он делал это с таким взглядом внутри Чонгука творилось безумие, растрачивающее энергию на удержание, но, кажется, в тот самый момент, становиться безумным было дозволено.Смачивая пальцы во рту и снова прислоняясь к Чону Ким не ожидал услышать настолько громкий крик, но услышал и слегка по-хорошему прифигел, а ещё больше — завёлся, решив ускорить темп и каждое его движение — сковывание в мышцах Гука, извороты на промокшей кровати и сбитое парное дыхание, превращающий комнату в ад, в хорошем смысле, в которых хотелось возвращаться.Тэхён навис над членом Чона в жалких нескольких миллиметрах, опалив плоть ниткой воздуха изо рта, а за тем, как следовало, накрыл губами, теми, что ещё несколько месяцев назад сплетались в неумелом поцелуе, подумать только, прихватил головку и смачно облизал, оставляя вязкую густую слюну на нём.Слово рассудок расплывчато проплыло по позвонку и Чон сорвался на оглушающий бархатный стон, пронизавший Тэхёна насквозь, оставляя только готовую на всё тень его «стеснительной» личности.Глубже, чем брал хён у него бы и не вышло, да и не надо было, потому что уже то, что он вытворял языком, может, слегка не умело, уже было достаточным, что услышать, как его небывалый принц истошно стонет, словно зная, зная, что именно это побудит хёна быть ещё быстрее, до невозможности. —Я…сейчас… Хёни…— Чонгук бессовестно завыл во всю глотку и машинально свёл бёдра средь которых рука хёна, не дававшая сомкнуть бёдра ни на секунды, безнадёжно быстро таскаясь туда сюда, поволока в глазах Чона выталкивала с головы Тэхёна разум, настойчиво заставляя влюбляться сильнее, а ведь сильнее уже некуда, думал Тэ и влюблялся. Тэхён в последний раз взял в горячий рот член Гука, а затем нежно, с нажимом провёл рукой и ощутил, как ладонь заполняется вязкой мутной жидкостью сполна, подрагивания живота тонсена сексуально порнографические, дрожь в ногах, крики, стоны вперемешку в наркотическом коктейле забирали своё, забирали удовольствие Тэ, вознося в итак жгучий воздух и накрывая обоих и впервые Тэхён ощутил такое чувство, будто кончил, совершенно точно не кончая.А потом благодарный бессвязный поцелуй сливающий языки вместе и смешивающий вкус мяты, вишни и смазки с члена Гука, по-особенному, по-извращенски вкусно.Член Тэхён пульсировал, бездейственно стоя, а Чонгук мгновенно отошёл и аккуратно положил старшего на прежнее своё место и снял наконец с него остатки одежды, ни к чему не нужные, а потом на долгих десят секунд залип на член хёна, не представляя раньше, какой он большой, но не в габаритах даже дело, а в том, какой он был аккуратно прелестный, до слюней во рту Чона и вновь прибывшего терпкого возбуждения, он определённо точно кончит дважды. Чонгук испытал неподдельное желание сесть сверху, но без смазки это просто убийство нервных окончаний.Тэхён начал изгибаться без какого-либо остатка терпения и Чон неожиданно навис над ним, над его членом и взял его в руку, аккуратно бережно укладывая на него свои спелые вишнёвые губы, а затем слизывая вкус них, оставляя в памяти и снова прислоняясь бессердечно сразу беря слишком глубоко, подрывая Тэ подняться, пока простынь прилипла к мокрой спине, а волосы ко лбу, Тэхён никогда ещё не чувствовал такой тягучей теплоты внутри живота, а в голове не песчинки рассудка и под ухом стоны Чонгука, стуки о его нёбо собственным членом в всхлипах всё вместе, беспощадно било по мозгам, заставляя выть. —Громче.— освободив рот хрипло просит Чон и Тэхён в который раз слушается, Чонгук смотрит на вздёрнутую шею, пульсирующую на ней вену, стекающий пот и берёт глубже, будто это поможет ему избавиться от давящего чувства в животе, хотя когда хорошо хёну ему ещё лучше автоматически.Наконец Чонгук осознал, что промедлив ещё секунду его маленький хённим кончит прямо ему в рот и он так и не сможет почувствовать теплоту внутри себя, так что он быстро вскакивает и усаживается на Тэхёна, ловя неожиданно громкий стон, а потом дополняя своим ещё более громким, покрывающее неприятные ощущения настигло незабываемое удовольствие и Чон протяжно надолго припал ко рту Тэ, буквально насилуя его и беспрерывно выстанывая прямо в глотку, пока внутри пульсировал его член, пока внутри стенки сжимались и сразу же расслаблялись, а все мышцы в кольцо скованности и без перерыва то самое чувство, одурманивающее лучшее чувство, на которое способно человеческое тело. —Тэхён-и… Его имя на устах, пока так, всё кажется охренительно реальным сном, только вот наяву.Чонгук устало опускался на бёдра Тэхёна тут же отлынивая, а потом снова и снова…и как наркотик — всегда мало, хочется сильнее, больше, не хватает даже всего хёна под собой, хочется его облизать, съесть, стиснуть до посинения и снова скользнуть на его член, который уже, кажется, окончательно смог растянуть Гука небывалым размером для типичного азиата.Наплывающий слишком быстро оргазм затуманил глаза Гуку и он уже просто не мог смотреть на Тэхёна под собой, на Тэхёна всего мокрого, голого и открывшего рот в наслаждении, а Чон не понимает, кому больше хорошо, потому что хён нереально громко стонет, а Гук умирает в собственном неслыханном удовольствии по всему дрожащему телу, а тут только наугад он решает, что ему, потому что это уже запредельно! —Я не могу…бо.льше— Чонгук прерывисто быстро выдал, а затем ускорил темп, вдалбливая Тэхёна в матрас, без возражений жёстко, теряя былую нежность в наплывающем оргазме, а потом с члена слетела сперма, приземлившись прямо на живот Тэ, небрежно стекая вниз, смущая, заставляя трясущегося Гука на нём покраснеть в лице и выдать последний финальный стирающий все остальные стон.А за ним ещё более громкий, а за ним внутри Гука тёплая жидкость, как он желал несколько минут назад и этот непрерывный кайф не кончается даже после оргазма, даже после того, как оба выдохшись валяются на кровати, слушая сбитые к чертям дыхания друг друга. —Ты офигенный.— бормочет Гук и целует хёна в шею, ловя усталую улыбку на его устах.Он весь трясётся, но всё равно старается отойти, устало почти засыпая. Тэхён больше не волнуется, кажется, наконец почувствовав, собрав детальки в кучку, непринужденно подумав «Гук не уйдёт». И разговоры не понадобились.