Тысяча и одна вещь, которая ради тебя

Тихий шелест листьев, поцарапанная рука, Тэхён смотрит на рядом лежащего немыслимого человека в его рубашке, и думает: «это противозаконно».Чонгук не против, когда Тэхён оставляет на нём пару багрово-синих засосов, Тэхён не против, когда Чонгук выпрашивает остаться на кровати ещё час другой; пока никого рядом.Весточка от мамы прилетает к восьми, она приедет через час, а пока есть время, есть непотребные ожоги под подкорками тела от мимолётных трепетных касаний. —Хён, — незаметно шепчет Гук под пунцовое ухо и слышит мычание, —Я подлец.— он ловит в воздухе макушку и перед лицом Тэхён с неподдельным удивлением, сквозящим прямо в душу, так ведь ещё больнее. «Почему?» — перед глазами его искусно классные пальцы и отвечать больше не хочется. —Просто подлец и всё.— выносит он и обнимает хрупкое тело под боком. «Не правда, ты мой герой» — вырисовывают пальцы хёна в уплотнившемся сухом воздухе. —Я не герой.— сейчас признаваться было бы слишком контрастно, после всего, после каждого мгновения взять и выкинуть? Нет, просто исповедь под завуалированными словами, может, потом будет легче. «Для меня» — объясняет Тэхён, чувствуя под ухом, как бьётся сердце Чона ненормально быстро. —И для тебя не герой.— снова перечет он и тогда хён поднимает голову и удивлённо снова, под дых ударом его взгляд, взгляд его нож в сердце. Он чище Чонгука, в тысячу раз. «Ты меня пугаешь» — да, знает, что пугает, страшно обоим. —Я…— его слова обрываются страшно громким стуком этажом ниже и сердце Тэхёна проваливается в пятки, он совсем нагой и даже Чонгук одет наполовину, а снизу кто-то словно дверь выламывает. —Чёрт! — Чон подрывается с кровати и натягивает на себя свои джинсы, путаясь в длинных рукавах рубашки хёна, а Тэ в это время пугается торопливости парня и сам, сломя голову, несётся за одеждой к стене. Стук повторяется и отголосками в ушах проваливается в низ живота, сминая органы в узел от страха. Чонгук смотрит на расстроенного хёна и чувствует, что между ними нарастает ненужная миля из недосказанного.Что сейчас всё из ровного в холмистые горы, только трещины от перемен не в земле, а в сердце. —Ты в порядке? — Тэхён кивает, а сам вот-вот заплачет, не зная от чего, он быстрее Чонгука уходит из комнаты и тому остаётся слушать топот по лестнице и, как призраку таять на месте от этого кивка. Но, его, как ветром толкает двигаться вперёд и он босыми ногами стучит по поверхности паркета, стремясь вниз, к этому убийственному стуку, который, кажется, любезно сдвинул секрет Чонгука в сторону. Замечая открытую дверь он глазами не находит Тэхёна и сбегает на знакомый голос в гостинную по следам от больших ботинков, перед ним что-то более ужасное, чем кошмар, перед ним его высоченный отец и плачущий хён крошечных размеров. —Какого хуя? — этот мат заставляет отца обратить внимание не только на слезы из глаз парня напротив, но и на источник голоса, на лицо с огромными глазами от удивления и сжатыми кулаками по бокам. —Что ты здесь делаешь? Ты же ушёл к Юнги. Отец не похоже, что настроен недружелюбно, но хён плачет, плачет особенно сейчас, вкрадчиво рассматривая образ Чонгука перед ним. —Тэхён, иди ко мне.— говорит Чонгук, игнорируя вопрос отца, но он не сдвигается с места, особенно странно рассматривая Чонгука.—Тэ, подойди…что такое? «Пошёл вон» — слова старшего на руках, Чонгук предательски дрожит и переводит взгляд на отца. —Что ты ему сказал? Практически орет Чон. —Я всего лишь сказал правду, я сказал, что он мой сын, я имею права знать своего сына —Чёрт, Тэ… Чёрт, чёрт, чёрт… Чонгук мечется по комнате и отречено старается подойти после, но Тэхён встаёт позади дивана и боится двух уже незнакомых ему мужчин, предавших когда-то и прямо сейчас. Вселенского масштаба хаос из плачущего Тэхёна, дрожащего Чонгука и перепуганного отца, прерывает звон ключей и звонкая фраза «я дома».Чонгук пугливо смотрит на Тэ, который сразу среагировал на голос, вытирая слёзы, а отец уже предвещает скандал, хватаясь за голову. И она входит. Входит, роняет сумку на пол и смотрит на картину, её мальчик и он, сломавший ему жизнь стоит подле дивана и кусает локти, завидев женщину в проёме. —Убирайся! Женщина уверенной походкой подбегает к сыну и хватает за рукав, оттаскивая позади себя, а потом хмуро смотрит на мужчину, всю обиду отражая в стеклянных глазах. —Как ты только посмел? — он плюётся укоризной ему в лицо и проезжает ладонью по лицу громким звуком по затишью комнаты. —Он должен был знать.— только произносит мужчина, отвернув взгляд. —Несколько десятков лет назад.— поправляет она и опускает голову вниз, тяжело вздыхая. Она смотрит на Чонгука и ловит его отречённый взгляд в пол. —А ты…я же говорила не ходить к нему вечерами, ему надо заниматься, ты…— женщина обессиленно прекращает и смотрит на Тэ. —Извините.— всё, что успевает сообразить Чон, на что хватает духу. —Уходите оба. И мужчина не думает спорить с ней, прекрасно зная всю натуру женщины и её волевой характер, он хочет подхватить Чона под руку и пойти вместе, но он убегает ещё до того, не прерывая зрительный контакт с хёном, идя прямо спиной к выходу и одёргивая руку отца.

***

Она не рассчитывает на прощение и просто идёт заваривать чай, на кухне томно выдыхает в пустоту и раскаивается за прошлые ошибки.Боится, боится, что сейчас она вернется к сыну, у которого больше нет возможности заговорить и, может, по её вине. Сидит в переулках гостинной на диване, потуплённый взгляд в стену, отчаянье в сердце выколачивает прямо ощутимо больно.Он молчит, а внутри него истошный крик. —Тэхён-и, я должна была сказать тебе.— наконец нарушает уплотнившуюся в воздухе тишину мать. Но, кажется, его заботит другое. Он чувствует себя слишком грязно, вспоминая прошедшие часы под горячим телом своего…брата. —Малыш, я боялась, что знай ты, что он так рядом…— она бесшумно скрепит руками и слова застревают в горле. «Я прощаю тебя» — пальцами по воздуху, руками, самые важные слова. —Спасибо.— тёплая улыбка на её устах и объятия, долгожданно родные, нервы на пределе. Он кусает губу, стараясь скрыть то, как она трясётся и потом теряется в пространстве, чувствуя, как глаза ослепляют слёзы, размывая горизонт. —Эй, ты чего? — она вжимает его ближе, вытирая всё матерински приятной рукой.—Тэхён, детка, почему ты плачешь? — а сказать тошнотворно мерзко. «Чонгук мой брат.» — она понимает всё слишком быстро и понимающе, гладит его по спине. —Вот почему я хотела, чтобы ты не знакомился с ним. Не помогает, но лучше чем в тиши слышать собственные всхлипы. Рука съезжает по спине матери и они распускают объятия. —Доктор Ким сказал, что тебе будет полезно море, хочешь уехать? — она предлагает непринужденно, но кажется, будто запланировано в точное время, когда вот так необходимо. Тэхён долго думает, но потом соглашается. Может, дальше от него будет лучше, может, он наконец-то сможет снова наслаждаться компанией самого себя, не клича это одиночеством.Но разговор с ним необходим, как воздух, прощание неизбежно притягивает магнитом, обязательно должно случиться.

***

Перевести дух не получается даже уже подле его двери, он делает два характерных стука и ждёт, перебирая пальцами.Открывают поразительно быстро, открывает он, в домашней футболке и потрепанными волосами, несколько дней назад писавший о том, что хотел бы остаться просто друзьями, писал о прощении, молил о нём. —Тэ? — Чонгук растерянно прокатывается по смущённому Тэхёну, одетому как принц, в руках которого его телефон. «Пустишь?» — он одёргивает себя на том, что застыл, рассматривая прелесть открытых его ключиц и открывает дверь шире, прижимаясь к стене. Благо, родителей дома нет и он даёт хёну пройти внутрь без опаски снова начать дурной разговор с отцом.Но Тэ останавливается у входа в кухню и когда Чон замечает его отсутствие, оборачивается, прослеживая грусть в глазах Кима. —Даже не войдёшь? «Я не надолго» — отвечает Тэхён, но Чонгуку трудно воспринимать его жесты, особенно когда так темно. Поэтому он стремительно быстро оказывается совсем близко.Ким протягивает ему телефон и Чонгук отмахивается. —Зачем? Мы ещё поговорим.— Тэхён не убирает руку.—Прошу, давай поговорим ещё раз. Но он упрямо, безапелляционно держит в руках серый предмет возле живота Гука, не понимающего в чём дело. —Тэ, я не возьму его.— тогда Ким широким шагом добирается до тумбы и кладёт телефон, возвращаясь обратно. —И зачем это? — расстроенно, почти шёпотом, спрашивает Чон. «Я уезжаю, мне нужно пространство.» «Без тебя» — дополняет он и что-то ощутимо ломается внутри Чонгука, почти выбивая из реальности. —Куда? — ему вообще-то не важно, хочется насильно удержать хёна в своей квартире, но он того не заслуживает, поэтому лишь вопрос. «К морю» — ему незнакомо это слово, но он кивает, будто понимает и лезет руками к телу напротив. Дёргается. «Не надо» — Тэхёну вспышками по мозгам о прошлом и больно, потому что хочется ответить и отдаться этим рукам. —Я увижу тебя ещё раз? — спрашивает он, а Тэ отводит взгляд. «Вряд ли» — не слова, а пули, не холостые, а убийственные. Предел невыносимости перешёл границы, сердце в клочья под гранатой его любви. Как…без него? «Я прощаю тебя, но больше так не могу, не ищи меня» — невыполнимая просьба по ушам со скрежетом. —Но, хён… Тэ…я не могу без тебя, как ты можешь просить такое? Вернись ко мне.Поздно вечером, когда-нибудь, даже через пару лет, я подожду. «Чон, ты всегда слишком многого просишь» — он обиженно жестикулирует и опускает руки. —Хорошо, но…могу я последний раз обнять тебя? — «последний» не укладывается в голове, но КимТэ соглашается и уже ничего не важно. Руками по шелковой рубашке с первого вечера, касаниями по спине теплой, хёновской, дыханием под ушами, терпко и крепко без остатка последний раз, в голове, в памяти его запах, а сердца стук слышен под всей пеленой тиши, отпустить невозможно. «Это уже больше, чем ты просил» — оглашает Тэ после поцелуя, но, кажется, он сам был не против. —Прости. Он не мог иначе.