Научи меня любить

      Разоспавшийся Женя, зевая, выпустил Баёва из комнаты только к обеду. Дракон коротко муркнул парнишке, благодаря, и порскнул к ведущей на первый этаж лестнице.       Скатившись по ступенькам, он через ближайшую распахнутую форточку спрыгнул во двор, облегчился в наскоро вырытую под кустом у стены ямку, вернулся обратно в «заведение» и прямиком потрусил на кухню. А где еще можно «погреть уши», не вызывая подозрений? Наверняка там сейчас собрались и местная прислуга, и кое-кто из охранников и активно обсуждают ночное происшествие!       Что ж, Баёв не ошибся. Под крылышком у повара, за разделочным столом, гоняли чаи трое — охранник Лекс и горничные Оля и Света. Женщины действительно пили, закусывая печеньем из яркой картонной коробки, Лекс просто крутил кружку между ладонями. Про то, что он и Макс были друзьями «не разлей вода» с армии, знал весь бордель.       — …расточительно, конечно, — полная, пожилая Света теребила Лекса за рукав, — но может, этот урод уже угомонится теперь? Хотя мальчишку все равно жалко. На верную смерть же продали, блядь…       Лекс куснул губу и поморщился.       — Не материтесь, — пробурчал в ответ, — ненавижу, когда женщины матерятся…       Имевшая мнение годящегося ей в сыновья парня в виду Света закинула в рот половинку печеньки, откинулась, всколыхнув грудью, широкой спиной на спинку стула и очень печально вздохнула.       — Лучше бы Хозяин ему Павушку продал, — изрекла тетка, жуя. — Вот кого на дух не перевариваю, безмозглая, наглющая тварь. После обеда схожу в церковь, поставлю Андрюшке с Данькой свечечки за упокой. Бедные дети…       Сидящая по правую руку от Светы Оля, худая и нескладная крашеная блондинка, шмыгнула носом и отхлебнула чая.       — Дура ты, — упрекнула она подругу, — Данька живой еще!       Света лишь отмахнулась. — Живой-то живой, — возразила толстуха, — а посчитай — мертвый. Последние часы доживает, без вариантов. Лекс, — попросила она охранника:  — Ты бы сбегал, проведал его, что ли? Как он там, воду пил или все лежит?       Лекс нервно дернул кадыком.       — Попозже схожу, — парень поставил давно пустую кружку на столешницу. — Смысл туда каждый час бегать. Да и заметят, Хозяину доложат, что я у карцера мельтешу. Запалимся.       Света и Оля покивали, признавая правоту парня.       — Лев Игоричь, — обратилась к возящемуся у плиты над только что вынутым из духовки противнем с запеченной рыбой повару Оля, — а куда коты запропастились? Тут такие ароматы витают, а их не видно. Странно.       Словно откликаясь на произнесенные теткой слова, за окном кухни появилось рыжее пятно. Кыша, громко мяукая, привстала, опираясь снаружи о стекло передними лапками.       — А вот и первый! — обрадовался повар. — Впустите кошку кто-нибудь, пока она слюной не захлебнулась.       Подскочивший Лекс — ну, не женщинам же вставать, если мужчина есть — открыл форточку, миг, и кошка вспрыгнула в образовавшийся проем. На мгновение замерев на фоне окна, красавица обозрела присутствовавших на кухне людей нечитаемым, загадочным взглядом сфинкса, фыркнула, здороваясь, подмигнула и с достоинством соскочила на пол. Ее розовый влажный носик трепетал, жадно вбирая густой рыбный запах.       — Кыша, — ласково позвал кошку повар, — Кыша, кушать!       Кыша раздраженно дернула ушком — мол, не ори, кормилец, я не глухая — вздернула к потолку распушенный роскошный хвост и неторопливо потрусила к протягивающему на ладони вкусный кусок человеку. Приблизилась, музыкально мурлыкнула ему в лицо снизу свое кошачье «спасибо», аккуратно взяла подношение в зубки и унесла в угол за холодильник, пировать без свидетелей.       Выскользнувшего из-под стола и серой тенью вышмыгнувшего в коридор Баёва наблюдающие за кошкой не заметили. Если требовали обстоятельства, дракон умел становиться невидимкой без магии, как, впрочем, любой представитель кошачьей породы.

***

      Карцер Баёв нашел по запаху — следов ботинок Лекса пока не затоптали. Сюда мало кто ходил из прислуги. В полутемном, освещенном парой тусклых лампочек сыром подвальном коридоре царили пустота и тишина.       Найти-то Баёв нашел, убедился, опять-таки по запаху, теперь — родному, тянущему из щели под дверью — эльфенок внутри, а в само помещение карцера проникнуть не сумел: дверь запирал тяжелый засов, расположенный метрах в полутора от пола.       Напрасно зачарованный дракон прыгал раз за разом, повисал на креплении засова на одной лапе и скреб железо когтями, пытаясь зацепить засов и сдвинуть с места — у него ничего не получалось. Сдаться? Иного не оставалось, увы.       Вконец отчаявшийся и напрасно обломавший когти, Баёв решил предпринять последнюю-распоследнюю попытку, ведь Дан был так близко! Он собрал в мысленный кулак все свои силы и волю, отчаянно взвыл, прыгнул, впрочем, не надеясь на чудо, и… внезапно обредший вес, гораздо больший, чем кошачий, смачно шлепнулся на пол голым, лишенным хвоста и меха задом.       Остальное оказалось делом секунд. Задыхаясь от счастья, нежданно, но вовремя вернувший человеческий облик дракон вскочил на ноги и, чуть ли не вопя, трясущимися пальцами с легкостью победил ранее непослушный лапкам проклятый засов. Распахнув дверь, он ворвался в карцер, сгреб в охапку вяло зашебуршавшегося навстречу любимого мальчика прямо с одеялом, закинул его на плечо, словно грузчик — мешок картошки и кинулся наверх по лестнице и направо, к черному выходу. Прочь из «заведения», к жизни и свободе.

***

      Бредущий проведать Дана Лекс шарахнулся с испуганным возгласом, когда из-за поворота коридора прямо на него выскочил абсолютно голый, расстрепанный, высокий татуированный мужик, тащивший на плече нечто, напоминающее висящего вниз головой человека. Потрясенный и не верящий своим глазам, парень с размаху впечатался в стену лопатками, уронил челюсть и застыл столбом. Откуда в подвале вдруг взялся дикарь, Господи?!       Галлюцинация…       Он спохватился догонять похитителя слишком поздно — тот успел, вместе с добычей, выскочить во двор и исчезнуть. Растворился в переплетениях улиц.